В ночи услышу голос твой

Когда несешься с огромной скоростью по широкому шоссе, огибая чужие автомобили, обычно бывает не до разговоров. Однако Вэй Ин нуждался в объяснениях и потому решил переговорить с дражайшим супругом мысленно. Иначе зачем их связь вообще существует? И в первую очередь он принес извинения за Сюэ Яна. Грубый на словах, язвительный и в некотором роде жестокий, он на самом деле внутри был очень ранимым. Он привык за показной уверенностью скрывать свои страхи и переживания, да и вообще чувства в целом. И сегодня в «Цирке Проклятых» ему довелось пережить и увидеть действительно страшные вещи, ему, шестнадцатилетнему подростку. Вэй Ин также поделился тем, насколько боялся когда-нибудь понять, что не справился с подготовкой Сюэ Яна и недостаточно обучил. Он страшился, что в один прекрасный день к нему придут и равнодушно сообщат о его смерти. И ничего больше нельзя будет сделать. Да, в свои шестнадцать Вэй Усянь и сам пережил многое. Но для своего воспитанника он все же такого не желал, пусть и понимал, что без этого обойтись никак не получится. Сюэ Ян будет иметь дело с насилием и убийствами изо дня в день независимо от желаний Вэй Ина. Такова печальная и суровая правда. И все, что он мог, так это направить и подготовить. И, кажется, частично ему это удалось. Сюэ Ян справился и вышел сухим из воды. «Ты всегда был хорошим учителем, Вэй Ин. Каждое твое слово бьет ровно в цель и надолго остается там». «Ты льстишь мне, А-Чжань. Прекрати». Вэй Ин усмехнулся, чуть скосил глаза в сторону мужа и сразу же отвел взгляд. Лань Чжань выглядел неподражаемо и прекрасно, и от его вида, уверенного, спокойного и непоколебимого, сладко сжималось сердце. Усяню безумно хотелось его зацеловать, покрыть поцелуями буквально каждый участок оголенной кожи и крепко-крепко обнять. Мягко прильнуть губами к линии челюсти и оставить влажное касание языка за ушком. Расплести волосы, погрузить в эти изумительные черные волны покалывающие от желания пальцы и легонько провести ногтями по чувствительной коже головы, пока по всему его телу не побегут мелкие мурашки. Прижаться ртом к груди, прямо напротив сердца, бьющегося, точно маленькая птичка о стенки клетки. И раздеть, медленно, неспешно, лаская попутно и спускаясь все ниже, ниже и ниже, чтобы так же медленно принять… «Вэй Ин!» Вэй Усянь мысленно рассмеялся, а наяву широко и дразняще улыбнулся, чувствуя, как изнутри его яро захлестнуло не принадлежащее ему изумленное смущение напополам с невесомым и приятным возбуждением, которое очень плотно переплелось с его собственным, что не поймешь, где свое, а где чужое. «Прости-прости, некоторые мысли я контролировать не в силах. Я просто очень скучал по тебе. Искал тебя». «Мгм… Я тоже искал тебя. Было трудно». «Трудно? Я же вроде достаточно наследил. Да и новости…» «Новости помогали не сильно. Они не могли охватить все, поскольку клановые разборки и подпольная деятельность всегда оставались секретом для людей. Я сам начал с Китая и надеялся, что найду тебя там. Но ты словно испарился, и никто ничего не знал о тебе. А если я начинал спрашивать или что-то выяснять, все словно дара речи лишались и смертельно бледнели. На мои белые одежды тоже реагировали однозначно. Я чувствовал их ужас и не знал, честно говоря, что делать». «Вот как, — немного расстроился Вэй Ин, — и как ты решил поступить?» «Не сразу, но я догадался обратиться к твоему уважаемому Учителю, госпоже Баошань-саньжэнь. Сил у меня было мало, и поиски часто приходилось откладывать, чтобы я смог передохнуть. А-Хуань настаивал». «А-Хуань?» «Мой старший брат. Нас обратил в одно время Лань Ань». «Оу, так он у тебя из породы тех самых сверхзаботливых братьев? — хохотнул Вэй Ин. — Мы так с ним и не познакомились, кстати. Ты до недавнего времени о нем никогда мне не говорил. Это… неожиданно». «Я хотел сказать тебе в день нашей свадьбы. Сразу же после обряда. Прости меня». «Ничего страшного, — мягко прошелестел Вэй Ин. — Я не в обиде. Что с моим Учителем?» «Она мне все рассказала». «Все?» — дрогнул Усянь и чуть вильнул в сторону. Быстро выровнялся. «Да. Она рассказала мне, что ты вырезал кланы всех наших обидчиков, и, насколько я понял, затронул даже побочные ветви, которые были виновны косвенно. Нашел предателей, заставил их признаться, попутно зачистил некоторые районы в тех городах, где ненадолго останавливался». «Лань Чжань…» — неуверенно позвал его Вэй Усянь и снова потерял мысль. Ему не было совестно — вот в чем проблема, а прежняя боль и ледяная ярость притупились, почти не давая о себе знать. Он лишь слегка волновался о том, что думал по всему этому поводу Лань Чжань, и жалел о своей слабости. Он поддался чувствам и ненависти и едва не уничтожил себя. Вэй Ин чуть не уничтожил их обоих. «Не перебивай. Я не виню тебя и не смею осуждать. Мне не ведомо, что ты чувствовал, потеряв все». «Ты тоже потерял все». «Но не тебя, — ровно проговорил Лань Ванцзи. — Я никогда за все эти долгие годы не терял тебя, Вэй Ин. А ты почти четыре года был убежден в моей полной смерти. Мне… Я не могу представить, через что тебе пришлось пройти». «И не думай. Сейчас со мной все в порядке. И я счастлив, что ты наконец нашел меня». «Мгм. Я был в Индонезии. В том самом месте…» Вэй Ин приподнял в изумлении брови и издал глухой смешок. Он сам почти ничего, кроме океана и маленького уютного домика, не запомнил. После, когда на его душу снизошло наконец хоть какое-то подобие спокойствия, Вэй Усянь апатично дождался своей яхты и знакомой девушки, что без вопросов высадила его на нужный берег, и с первым же рейсом отправился к госпоже Баошань. Там, в знакомой пещере, окруженный со всех сторон родным запахом полевых цветов, жженых трав, зеленого мха и горных ключей, Усянь позорно разрыдался на ее плече и очень долго не приходил в себя. В полубреду он и поведал этой великолепной доброй женщине обо всем, что с ним произошло. А она только слушала внимательно и очень ласково гладила его то по спине, то по голове. Его душевное исцеление началось с ее молчания. И когда истерика улеглась, Баошань отправила его в Америку, к Канги, восстанавливать силы и укреплять дух. «Индонезия, — протянул Вэй Усянь. — Как тебе домик? Красивый, правда?» «Край мира, ты был прав. Прекраснее места я не встречал». Вэй Ин хмыкнул и перестроился. Ему захотелось ехать ближе к Лань Чжаню. «А где ты еще был, Лань Чжань? Это же не все?» «Не все. Мне пришлось опираться на запутанные слухи. Мне сначала ничего не хотели говорить и посылали на все четыре стороны. А те немногие, что хоть что-то знали, не сказали ничего вразумительного. Демон тут, Демон здесь. А СМИ доверять полностью я не мог. Я про Новый Свет узнал практически случайно, благодаря той же госпоже Баошань. Конкретного места она мне не назвала. Сказала — Америка. И все». «…». «Я только недавно понял, что ты живешь в США на постоянной основе, изредка срываясь в путешествия. Все благодаря твоим небольшим статьям и лекциям в институте Сент-Луиса. О них стало известно даже за пределами Штатов. Ты знал, что часть твоих лекций записали и добавили в исторический документальный фильм? «Да ладно?» «Мгм». «Вот это новость. А впрочем, у меня вроде брали интервью для какого-то фильма. Я не помню. Не придал значения». Ненадолго оба замолчали и сосредоточились на дороге, и только спустя пятнадцать долгих минут, когда впереди уже показались первые надгробия, Лань Чжань вновь заговорил: «Фильм заметил Сычжуй… Он любит историю». «Сычжуй?» — с интересом спросил Вэй Ин. «Я… потом вас познакомлю». «Что ж, ладно». Вэй Ин припарковался недалеко от входа, подхватил сумку и, вздохнув глубоко незабываемый аромат кладбищенской земли, пошел в сторону сторожки. Ему нужна была лопата. Аккуратно ступая между надгробий, Вэй Ин понемногу пропускал через себя холодные волны мертвой энергии и настраивался на работу. Дар в груди довольно заворочался и «выпустил когти». Кладбище было старым и щедрым на смерть. На окраинах Вэй Ин даже почувствовал группу призраков и гулей. Попросить освятить землю, что ли? Гули — те еще падальщики и осквернители могил. Надо сообщить сторожу, чтобы позвал священника. А с призраками что делать? Игнорировать их было ни в коем случае нельзя. Хотя многие аниматоры именно так и поступали. Дилетанты. Мертвые тратили свои силы и энергию, чтобы попросить о помощи, а их просто брали и игнорировали, словно их нет. А они есть! Они тут. «Не обращайте внимания, и они отстанут». Тьфу. Естественно, отстанут. У них сил к этому моменту элементарно не остается. Упокаивать-то их кто будет? На что эти горе-аниматоры вообще сдались? И Анита туда же. Все журналам об основах аниматорства верит, а не древним знаниям. Одно слово — американка. Вот что с ней делать? Она уже вошла в силу как некромант. На собственной чистой силе Анита могла поднять где-то трех-четырех мертвецов. Именно то количество, которое ей было необходимо, чтобы более-менее напитать дар и удовлетворить его запросы. Классика. И без дополнительной подпитки поднять, скажем, целое кладбище Анита никогда не сможет. Ей понадобится жертва или кровь. Вэй Ину же на все эти цыганские фокусы с умертвением жертвенных цыплят, коров и другой живности было абсолютно плевать. Также ему, в отличие от коллег, не надо было дожидаться ночи, чтобы мертвец по его воле восстал из могилы. Поэтому Берт его и ценил. Многие клиенты испытывали дискомфорт и неудобства, находясь на кладбище после захода солнца, и потому Вэй Ин брал на себя все дневные заказы, а ночные, как правило, оставлял на своих коллег. Но бывало, что на него вешали и ночные смены. Случалось это достаточно часто, так как Берт быстро понял, что Вэй Ин сильнее рядового аниматора, и на его таланте можно срубить побольше денег. Что Усяню мешало тихо сидеть на месте и не отсвечивать? Теперь вот работает в два раза больше с мизерной прибавкой к зарплате. Уйдет он от них. И пусть Берт умоляет, сколько хочет. Вдруг Лань Чжань позади застыл и уставился куда-то вперед, и Вэй Ин замер вместе с ним. В десяти метрах от них стояла высокая мужская фигура в темном плаще с капюшоном и сверлила их обоих тяжелым взглядом. Опасности как таковой Усянь не ощутил, но насторожился и решил прощупать незнакомца даром. Если он все-таки вздумает напасть, то сам и подпишет себе приговор. Нападать на некроманта на кладбище стал бы только смертник или самоубийца. Незнакомец вздрогнул и мелко задрожал, как попавшийся в сеточку мотылек, когда почувствовал на себе воздействие Вэй Ина, которое тот не стал скрывать. Обычно Вэй Усянь старался делать все незаметно для других, но не в этот раз. В этом не было смысла. Ноздри наполнились гнилым смрадом и отчего-то запахом скошенной травы и земли. А еще рядом завитало что-то знакомое, тягучее и холодное. И это что-то пока не ощущалось чем-то враждебным. — От тебя несет гнилью, — поморщился Вэй Ин, обращаясь к незнакомцу. — Кто ты? Вместо ответа фигура подошла ближе и вдруг рухнула на одно колено прямо перед ним и Ванцзи, откинув капюшон назад и открыв на всеобщее обозрение макушку с соломенными волосами и наполовину сгнившее лицо с, вопреки всему, нетронутыми голубыми глазами. — Прошу простить. Я не желал напугать уважаемого Ханьгуан-цзюня и его супруга. — Может встанешь с колен и объяснишь уже, кто ты? — Вэй Ин вынул нож из ножен, сидящих на предплечье, и на всякий случай коснулся ближайшего надгробия. — Это Уоррик, — ответил тихо Лань Ванцзи. — А поподробнее? — съехидничал Усянь. Во время стрессовых ситуаций он становился невозможным собеседником. — Бывший рыцарь Крестового Похода, раб Иветты. Ты с ней уже встречался. — Допустим. А как встретился с ней ты? И откуда знаешь его? — уже спокойнее поинтересовался Вэй Ин. Раб Иветты — звучало ужасно и страшно. А смотреть на Уоррика было больно. Вэй Усянь ни капли не удивился бодрствующему днем вампиру. Он с одним таким жил. Но, черт, неужели Уоррику обязательно испытывать такие страдания на солнце? Он же гнил на глазах. Солнечные лучи касались зеленоватой кожи и, казалось, забирали у мужчины все жизненные силы и соки. И почему он не горел? Все вампиры, за некоторым исключением, сгорали, стоило лучам солнца коснуться их тел. Отчего же Уоррик не занимался пламенем, а разлагался? — Мне нужно было отстоять свое право войти в свиту Совета, — произнес Лань Ванцзи, сбивая мысли Вэй Ина. — Иветта была против и выставила против меня Уоррика. — И Ханьгуан-цзюнь вышел победителем. Это честь для меня — сразиться на мечах с таким достойным и великим воином. — Уоррик склонил голову еще ниже. Лань Чжань уважительно поклонился в ответ, изящно сложив руки перед собой, и отошел в сторону, а Вэй Ин вновь принялся размышлять о том, что ему делать. Снова вампиры пришли по его душу. — Зачем ты здесь, Уоррик? — вздохнул Усянь. — Наверное, чтобы сообщить о Падме, — сладко пропел кто-то за плечом Вэй Ина, обдавая спину холодом, и мужчина, внутренне подобравшись, отскочил как можно дальше и метнул нож в сторону голоса. Но клинок угодил в старое засохшее дерево, по коре которого сразу же после столкновения пошли мелкие трещины. — О-ля-ля, как грубо. Но это было красиво, мне понравилось. Повторите на бис? Еще немного помучив взглядом пространство перед собой, Вэй Усянь уловил очертания полупрозрачной фигуры — мужчины со светлыми волосами и серыми глазами. И вкус силы показался ему знакомым. — Странник?! А вы тут что забыли? — возмутился Усянь. — Понаблюдать, поговорить, узнать получше, — неторопливо проговорил Советник. — Вы занятная личность, месье Вэй. И этот гад улыбнулся.