В ночи услышу голос твой

26 мая 2001 год, Швейцария, кантон Вале. Лань Ванцзи проснулся раньше, чем обычно. Еще не зашло до конца солнце, и не скрылись за линией горизонта его последние теплые лучи. На краю сознания метался недосмотренный сон, одно из самых сладких и необычных явлений, которые только происходили в его второй жизни. Этот сон был невесомым, словно утренняя дымка, смутным, неявным, а еще очень-очень нежным и приятным. Ему снилось что-то счастливое. Что-то, от чего все его тело по пробуждении взяло томной негой вместо холодного трупного окоченения, какое бывало, когда он долго находился вдали от Вэй Ина. Рядом с ним его сны — боже, сны — становились четче. Рядом с ним он дышал, как обычный человек. Без напоминаний. Сам. Лань Чжаню безумно нравилось дышать. Нравилось чувствовать сильное биение своего сердца в груди, ожившего и в буквальном, и в переносном смысле, когда в его серой жизни внезапно появился Вэй Ин. И жить тоже нравилось. Вдруг по спальне пронесся глухой полустон-полувздох. Один удар сердца. И все снова стихло. Лань Чжань замер на своей половине постели и ровно дважды моргнул перед тем, как опасливо взглянуть на умостившегося под боком супруга. У Вэй Ина всегда был очень чуткий сон. Разбудить его на самом деле ничего не стоило. Чуть пошевелишься, и все, — сна у него ни в одном глазу. А еще он обычно просыпался чуть раньше Лань Чжаня. Но, видимо, сегодня Вэй Ин слишком устал после отработанной ночной смены. К этому еще довеском шло успешно завершенное дело, которое на него повесила полиция. За найденного преступника, к слову, ему неплохо заплатили, ведь профессиональным охотником за головами, узкоспециализированным консультантом и гениальным детективом Вэй Ин быть от этого не переставал. Правда, помогал он полиции по привычке полуофициально и через посредников. Но на это все дружно решили закрыть глаза. Так что пусть отдыхает столько, сколько захочет. А-Ин заслужил отдых. Лань Ванцзи кротко улыбнулся и обвел взглядом лицо мужа. Вэй Ин был очень красив. Длинные черные волосы с редкими и незаметными человеческому взору серебристыми нитями разметались по подушке; Лань Чжань и сам по первости этого не заметил — не до того было, а потом, когда следы пережитого горя все-таки оказались им замеченными, он еще долго не отпускал любимого из крепких объятий, погибая изнутри, утешая, успокаивая — его, самого себя, других. У уголков глаз и на высоком лбу, громче всех говорящем об исключительном уме и упертости своего владельца, залегли мелкие морщинки. Губы, извечно красные, искусанные, обветренные, горько-сладкие, были мягко приоткрыты. Густые ресницы отбрасывали неявные тени на темные круги, оставшиеся от усталости и недосыпа. На впалых щеках темнела недельная щетина. Но Вэй Ин все равно оставался ослепительно красивым. Притягательным. Манящим. И очень теплым. Живым. Во сне он выглядел совсем юным и беззащитным. Да и за последние совместно прожитые пару лет Вэй Ин заметно смягчился. Когда они только встретились, Лань Чжань видел в чертах мужа неизведанные прежде жесткость и твердость. За десять лет, проведенных порознь, А-Ин стал в разы молчаливее и воинственнее. Волей-неволей, а ему пришлось таким стать. Однако тот мужчина, о котором Лань Чжань постоянно думал в разлуке, был все тем же Вэй Ином. Вэй Ином с гордо выпрямленной спиной и неукротимым огнем в глубоких серых глазах. Здесь же, в тихой-тихой Швейцарии, рядом со своей утерянной семьей — Вэнь Цюнлинем, бабулей Вэнь и А-Юанем — и рядом с ним он наконец-то расцвел. Он стал выглядеть по-настоящему счастливым. Вэй Ин теперь улыбался каждый день, просто потому что хотел, и даже сейчас легкая неосознанная улыбка обозначилась на его спелых губах. Ресницы затрепетали. Скоро проснется. Лань Чжань беззвучно вздохнул и, чуть наклонившись, по очереди коснулся губами дрожащих век мужа, бровей, переносицы, кончика носа, уголков рта, подбородка, спускаясь все ниже и ниже, согревая дыханием чувствительную кожу. Покрыл мелкими поцелуями изгиб шеи, от которой вкусно пахло еловой свежестью и мятой. Мягкие причмокивающие звуки тонули в тиши спальни. Губы горели. — Лань Чжань, — вздохнул Вэй Ин, срываясь под конец на хриплый приглушенный стон, и подставил шею новым поцелуям. — Который час? — Неважно, — прошептал Ванцзи вздрогнувшему мужу на ухо, втянув порозовевшую мочку в рот. Вэй Ин широко улыбнулся, зажмурив глаза, и низко, с придыханием рассмеялся: — Такой игривый. Дай мне проснуться. — Мгм. Но вместо того, чтобы оставить мужа в покое, Лань Чжань подался вперед и поцеловал Вэй Ина, такого нежного, ленивого и обаятельного спросонья. И только тогда, когда воздуха перестало хватать им обоим, отстранился. — И тебе здравствуй, Лань Чжань, — с доброй насмешкой произнес Усянь, пытаясь отдышаться. — Что на тебя нашло? — Ничего. Просто Вэй Ин очень красивый. Вэй Ин испытующе взглянул на него из-под ресниц и после нескольких мгновений затишья засмеялся, красиво, с сексуальной и уже привычной хрипотцой. Его смех был самой потрясающей вещью, которую когда-либо слышал Лань Ванцзи. Он никогда не устанет от него, никогда не забудет и никогда не перестанет тайно или явно наслаждаться им. — Лань Чжань, как ты можешь? Я вчера только в душ и успел сходить. Больше трех дней практически без сна и отдыха ловил этого козла, а потом уже спешил домой. Эх, теряю хватку, — вздохнул печально Вэй Ин, потягиваясь всем телом и закидывая ногу на обнаженное бедро Лань Ванцзи. — Ты нашел и поймал его в сжатые сроки. Тебя даже отблагодарили за оперативность, — возразил Лань Чжань и приобнял мужа за талию. — Ты так думаешь? Раньше я бы справился быстрее, дня за два. — Мгм. Отдыхай дальше. Ты устал. — Не устал. С тобой — нет, — прошептал Вэй Ин, надолго прильнув горячими губами к его плечу. — Я разбудил тебя в твой выходной. Спи, А-Ин. — Как скажешь. Но тогда с тебя кофе, как проснусь. — Мгм. Черный со сливками. Вэй Усянь довольно кивнул, зевнул широко и вновь закрыл глаза, погружаясь с головой в дремоту, а за ней и в глубокий сон. Лань Чжань позволил себе еще немного полюбоваться заново уснувшим супругом и, чувствуя горящий след от поцелуя на своем плече, осторожно выпутался из слабых объятий. Оделся в помятые вещи, хаотично разбросанные по всему полу их спальни, и спустился по лестнице вниз, на первый этаж, где притаилась маленькая аккуратная кухонька, что была намного меньше той, которая осталась в Сент-Луисе, но от этого не переставала обладать теми же уютом и поистине домашней атмосферой. Измотанный Вэй Ин должен был проспать еще где-то три-четыре часа, и потому Лань Чжань решил заняться чем-нибудь полезным. Для начала он полил все цветы, перевезенные из Америки неугомонным супругом, с заботой протер каждый листочек от пыли и даже поговорил с ними. Не так ласково и торжественно, как это делал Вэй Ин, но все же. Его муж очень любил свои растения, и ими был заставлен буквально каждый уголок дома. Выглядело это красиво и пахло свежо и очень приятно. Особенно весной. Особенно сейчас, в густые вечерние сумерки. Напоследок Ванцзи оставил цветущие кактусы. Их ровный строй он просто обдал брызгами из стоявшего неподалеку пульверизатора. Кактусам много не надо. Теперь нужно было что-то делать с ужином. Супруг по пробуждении всегда жаловался на голод, а голодный Вэй Ин — ворчливый Вэй Ин. Ну, и забавный в какой-то степени. Очень милый. Усмехнувшись, Лань Ванцзи посмотрел на часы и взялся за готовку. Готовить много смысла не было, потому как А-Юань и А-Ян заранее предупредили их о том, что переночуют после урока фехтования и курсов по французскому языку у госпожи Вэнь. Кроме того, к ним в Швейцарию на днях приехал Сяо Синчэнь. И Сюэ Яну, естественно, захотелось побыть рядом с возлюбленным. Настолько долго, насколько это вообще возможно. Что ж, заодно и китайский подтянет. Он у него уже неплох, но лишней практика никогда не будет. Промыв несколько раз рис и оставив его готовиться в недавно купленной рисоварке, Лань Чжань взялся за тушение овощей. Обжарить куриную грудку со специями он решил отдельно. Вдруг сверху раздались легкие шаги Вэй Ина, приглушенные ругательства пополам с проклятьями на трех разных языках мира и звук текущей воды из крана. Видимо, его муж пожелал встать сейчас. Упрямец. Покачав головой и улыбнувшись уголками губ, Лань Чжань схватился за деревянную ручку старенькой турки, чтобы сделать супругу обещанный кофе. Прилагающиеся к кофе сливки, еще свежие и жирные, нашлись в холодильнике. Ими их обеспечивала добродушная женщина-соседка, во владениях которой была своя маленькая молочная ферма. За предоставленные услуги она требовала чисто символическую плату и ничуть не волновалась о том, что у нее под боком жили вампиры, оборотни и полицейские. Ее подобный расклад, казалось, даже успокаивал. Странные создания эти женщины. А, может, во всем на самом деле виновата Швейцария. В этой стране всегда было тихо да безмятежно. Так хорошо. Здесь душа успокаивалась и находила утерянный мир. — А-Чжань, — проурчал Вэй Ин позади, обвивая руками его талию и влажно целуя заднюю часть шеи. Ненавязчивое прикосновение послало вдоль выгнувшейся от подаренной ласки спины стайку игривых мурашек. Лань Ванцзи вздрогнул всем телом, наклонил голову в сторону, предоставляя наиболее полный доступ к своей шее и потихоньку вдыхая проникший вместе с мужем на кухню аромат мятного лосьона после бритья и мыла. Тяжелая, небрежно заплетенная коса упала с плеча. Вэй Ин послушно провел губами по его шее и легонько втянул в рот нежную кожу у линии челюсти. — Милый, — томно вздохнул Лань Чжань, зажмурившись. Он снова горел в этих руках. Снова и снова. — М? Все хорошо? — Д-да. Твой кофе, — напомнил он. — О, прости. Я отвлек? — усмехнулся Вэй Усянь и, как ни в чем ни бывало, отстранился. Лань Чжань почувствовал одновременно и облегчение, и разочарование. Близость мужа всегда воспринималась им чересчур остро, какой бы невинной и нежной ни была ласка. Это и поныне удивляло и будоражило. — Ничего страшного. Ты мог бы еще поспать, Вэй Ин. — На том свете высплюсь. Чем ты занимался? Взволнованное сердцебиение и искренний интерес в голосе мужа побудили Лань Ванцзи ответить честно: — Поливал твои цветы. Готовил ужин. — Ужин? И что у нас на ужин? — Садись за стол. Вэй Ин улыбнулся и присел по-турецки на стул, сложив руки на столе и положив на них подбородок. В серых глазах заиграло озорство и лукавство. Лань Чжань мягко посмотрел на супруга и поставил перед ним тарелку с рисом и овощами, жареные куриные грудки со специями, которые пришлось мариновать перед приготовлением несколько часов кряду, чтобы мясо получилось сочным и нежным, булочки с хрустящей корочкой, сбрызнутые оливковым маслом, и чашку горячего кофе со сливками, чуть-чуть взбитыми. И десерт — ягодные корзинки с творожным кремом. Этого же хватит? Он ничего не забыл? — Лань Чжань, а ты не изменяешь себе, — протянул насмешливо Вэй Ин, откусывая от пирожного кусочек и запивая его кофе. Он всегда почему-то начинал трапезу с десерта, с самого, по его мнению, вкусного, и уже потом приступал к основному. Вот как сейчас. — Вэй Ин? — минут пять спустя позвал мужа Лань Чжань. Он сделал что-то не так? На его готовку пока никто не жаловался. Лань Ванцзи ресторан в конце концов держал и прожил достаточно много лет, чтобы научиться вкусно готовить, ничем не выдавая своего сверхъестественного происхождения. А ради Вэй Ина он готов был превзойти самого себя. Неужели с солью и специями переборщил? Он не мог попробовать сам, потому что его тело не усваивало человеческую пищу, но мог использовать нюх. Должно было получиться вкусно. В крайнем случае, съедобно, удобоваримо, сносно. Так что не так? Вэй Ин, искоса поглядывая на него, весело рассмеялся. Низкий вибрирующий смех отдался жаром внизу живота. — Ты снова балуешь меня, Лань Чжань, — сказал он, скрывая улыбку за ладонью. — Столько всего наготовил, а наших сыновей рядом нет, чтобы помочь мне съесть все. Наши котята едят за двоих. — Слишком много? — недоуменно спросил Лань Чжань. Ему наоборот показалось, что еды недостаточно. — Да нет, — фыркнул Усянь. — Я справлюсь. Спасибо, А-Чжань. Вэй Ин поманил его к себе пальцем и расцеловал в обе щеки. А затем, чуть приподняв щиты, с тихим и задумчивым выражением лица принялся за еду. По языку растекался вкус съедаемой мужем пищи — обволакивающая сладость пирожного и ягод, горечь кофе, солоноватость идеально приготовленного риса и овощей, легкая кислинка оливкового масла и хлебного мякиша, острота и жгучесть специй и мяса, сочного настолько, что кусочки таяли во рту. Метки позволяли Лань Чжаню чувствовать вкус еды и то удовольствие, которое получал его муж от насыщения. Вэй Ину все нравилось. Он был доволен. И счастлив. Лань Ванцзи завороженно следил за ужинающим супругом и не мог оторвать от него взгляд. Такой красивый, такой сияющий, такой близкий, домашний и задумчивый. Вэй Ин в последние недели две метался по дому, обеспокоенный и взволнованный, а сейчас вот успокоился, словно решил для себя что-то. И в постели он стал еще ласковее и податливее. Сам подставлялся жадно под прикосновения, льнул, просил. И целовал, целовал, целовал. Каждый день. При любой возможности. — Я знаю, о чем ты думаешь, — прошептал Вэй Ин, и Лань Чжань на пару сладких мгновений отвернулся от этих проницательных добрых глаз. Сердце защемило от нежности и внутреннего восторга. — И о чем же? — тихо пробормотал Лань Ванцзи. Встав с места и подойдя вплотную к супругу, он плавно опустился к нему на колени. — О чем же? — мурлыкнул в ответ Вэй Ин в его приоткрытый рот и, щекотно проведя влажную линию по кромке нижней губы, мягко проник языком внутрь, медленно и дразняще оглаживая гладкие стенки, осторожно скользя им вдоль зубов и клыков, вздыхая томно и горячо, открывая и свой рот в немом приглашении. Как бы говоря: «Ты можешь делать со мной все, что захочешь. Я перед тобой, в твоих руках, весь твой. Покажи мне…» И Лань Чжань показывал. Целовал его глубоко и страстно, оттягивая за волосы на затылке, посасывал налившееся еще более ярким цветом уста и алчно слизывал с них вкус только что выпитого кофе с пенистыми густыми сливками. Чувствовал, как его прижимают ближе, обхватывают руками и протяжно стонут от нетерпения. Желают. От Вэй Ина пахло жарким и разрастающимся, словно пожар в засушливом поле, желанием. Биение родного сердца напротив собственного оглушало. — Вэй Ин, — судорожно сглотнул Лань Ванцзи. — О боги, выходи за меня. — В-вэй Ин? — Выходи за меня, — повторил он, тяжело дыша, с той же пылкостью. — Я недавно узнал… И думал… — А-Ин, я и так твой муж, — слабо и почти удивленно возразил Лань Чжань. — Да-да, мой самый любимый муж. — Единственный. — И это тоже, — сказал со смехом Вэй Усянь. — Но я имел в виду недавно вышедший закон. В США. — В штатах? — Угу, про однополые браки. Их разрешили на законодательном уровне. И я подумал, почему бы нам не обручиться снова? Более… официально? — Вэй Ин? — Так ты выйдешь за меня? Лань Чжань пытливо всмотрелся в лицо растерянного супруга, объятого соблазнительным румянцем с головы до ног, и без капли сомнений выдал: — Да. Вэй Ин, да.

***

Вэнь Юань и Сюэ Ян все знали. И Вэнь Цюнлинь, будущий свидетель, с госпожой Вэнь тоже знали все. И даже его брат был в курсе происходящего. Один только Лань Чжань не ведал о будущем предложении Вэй Ина, более-менее спланированной свадьбе в штате Миссури и приезде уважаемого Учителя своего мужа, самой Баошань-саньжэнь. Как сговорились. Кругом заговор. — Ну не дуйся, Лань Чжань, — смеялся Вэй Ин. — Ты и так заставил меня переволноваться. Я думал, ты откажешься. — Вздор. Вэй Ин засмеялся еще громче, и только из-за этого потрясающего смеха Лань Чжань готов был простить ему абсолютно все. Если бы он вообще мог обижаться на него, разумеется. — Тогда почему у тебя такое кислое выражение лица? — Ты не говорил, что приедет госпожа Баошань. — Не видел смысла, — легкомысленно отозвался Вэй Ин. — К тому же она сейчас на Кавказе, если верить ее последнему письму. — Кавказ? — Ага, Кавказские горы. У нее там у одного друга дочь замуж выходит. Так что, пока она танцует лезгинку и пьет южное вино, несколько дней в запасе у нас есть. Лань Ванцзи согласно хмыкнул. Кавказские свадьбы быстро не проводятся. Был он однажды на Кавказе с братом. Они вдвоем еле уговорили хозяина дома не обижаться за отказ выпить вина с ним. Но по итогу все разрешилось куда лучше. Мужчина, прознав об их происхождении, просто предложил испить крови своего товарища-оборотня, младшего по возрасту и званию. Отказаться от столь почетного дара они не могли и потому согласились. — Лань Чжань, а ты отправил весточку Жан-Клоду? — Да, отправил. И уже получил ответ. — И как? — Он дал нам разрешение на въезд в город как Мастер Мастеру и попросил о встрече. — Ему интересна цель приезда? Или ищет союзников? — И то, и другое. Жан-Клод набирает силу. Возможно, не так далеко то время, когда он создаст свой собственный независимый Совет в Америке. Анита Блейк, его Спутница, сыграла в этом не последнюю роль. — Слышал что-то такое. Ладненько, Лань Чжань, пойду я на примерку костюма. Иначе госпожа Вэнь мне печень выклюет. Вэй Ин рывком встал с дивана, на котором они оба лежали в обнимку, и ушел одеваться. О костюме спрашивать смысла не было. А-Ин с поразительным упорством охранял эту тайну и постоянно говорил, что Лань Чжань сам все увидит в тот день, когда госпожа Баошань отведет его под руку к алтарю. Усянь не сдавался даже под напором страстных поцелуев и мучительных ласк и, чтобы ненароком не выдать себя, открывал рот только для бессловесных протяжных стонов и вскриков. Ни одного четкого слова не срывалось с его опухших истерзанных губ. Ни одного. Лань Ванцзи думал, что за сотни лет научился терпению. Как это было самонадеянно с его стороны.

***

20 июня 2001 год, Сент-Луис, штат Миссури, США. Цирк Проклятых, резиденция Жан-Клода, Мастера города Сент-Луис. В этот раз они появились вместе. Он, Вэй Ин, их сыновья, брат, Сяо Синчэнь, Лао Ван с женой, госпожа Вэнь, уважаемая госпожа Баошань и Вэнь Нин. При их появлении все встали. — Месье Лань, месье Вэй, я очень рад видеть вас. Мы давно не встречались лично, — прожурчал Жан-Клод. — Мгм. — И тебе здравствуй, Жан-Клод, — ярко улыбнулся Вэй Ин на загляденье всем остальным. И пусть благодарят провидение за то, что им выпала честь увидеть эту прекрасную улыбку. — Мы действительно давно не виделись. Позвольте представить — Сюэ Ян, с ним вы, к слову, уже хорошо знакомы, — названный юноша белозубо усмехнулся и приобнял за талию покрасневшего Сяо Синчэня, — и его жених, Сяо Синчэнь. Вэнь Юань, мой самый старший и любимый ребенок. — Эй! — возмутился было Сюэ Ян, но сразу успокоился, как только на него взглянули два мягких взгляда, принадлежащих названному брату и возлюбленному. Сяо Синчэнь и Вэнь Юань, как то подобает примерному жениху и сыну, отвесили хозяину города и его свите безупречный поклон. Сюэ Ян нехотя повторил жест. — Госпожа Вэнь и мой названный младший брат, Вэнь Нин, — продолжил Вэй Усянь, указывая на членов клана и семьи. — Лань Сичэнь, старший брат Лань Ванцзи, и Лао Ван, его правая рука, с очаровательной женой. Прелесть, правда? — Господин Вэй, — несерьезно пожурила его Су Мин. — Глава, — добавил Лао Ван. — А что я такого сказал? — Глаза Вэй Ина смеялись, лишенные какого-либо стыда. Супруги же, глядя на него, только дружно покачали головами. — Ладно-ладно. И наконец, мой уважаемый Учитель, госпожа Баошань-саньжэнь. — Всех представил, негодник? — сказала женщина лет тридцати пяти на вид с белыми волосами, острыми чертами лица и пронзительным взглядом светло-серых глаз, в которых затаилась глубокая мудрость тысяч и тысяч лет. Внешность в ее случае была весьма обманчива. Госпожа Баошань на самом деле очень стара. Вокруг нее даже воздух ощущался гуще и тяжелее. — А теперь дайте присесть старушке. — И сколько же вам лет? — спросила напряженно Анита Блейк, держа руку позади. От нее исходила аура страха и неприязни. Неужели стрелять приготовилась? Лань Чжань в душе возмутился такому ярому нарушению законов гостеприимства. — Поумерь свой пыл, дитя, — с гордостью ответила Баошань-саньжэнь. — Где твое уважение к старшим? В мое время тебя за такое палкой бы отхлестали по пяткам. И разве у женщин принято спрашивать про ее возраст? — Анита не хотела вас обидеть, госпожа, — хмыкнул Вэй Ин. — Присядьте. — А ты не оправдывай ее. — Госпожа Баошань хотела было дать своему ученику увесистый подзатыльник, но Вэй Ин играючи увернулся и все с той же улыбкой усадил женщину в кресло. — Шустрый какой. Ладно, живи пока. За госпожой Баошань сели все остальные. Жан-Клод так же кратко представил своих людей. Были как знакомые лица, так и незнакомые. Ашер, Анита Блейк, Ричард, царь волков, Натаниэль, Дамиан, Джейсон, Мика, Кардинал, Менг Дье, Клодия, Шанг-Да — вот и все, кто присутствовал и кого им радушно представили. И большая часть присутствующих здесь нелюдей так или иначе была любовниками Спутницы Мастера города. Лань Чжань не спешил осуждать. Пока что. — Как прошел ваш перелет? — первым делом спросил Жан-Клод, не спеша переходить к главной теме разговора, за что удостоился смешка Вэй Ина. — Удачно, — ответил он. — Но мы можем перейти к делу? Хотелось бы просто лечь спать. Часовые пояса, знаете ли. Анита Блейк одобрительно кивнула. Степень неприязни и непонимания при взгляде на них, Лань Ванцзи и Вэй Усяня, чуть снизилась. — Как пожелаете, месье Вэй, — смиренно кивнул Жан-Клод. — Что снова привело вас и вашего Мастера в Сент-Луис? Вэй Ин что-то задумчиво промычал, перебирая в пальцах шелковистые пряди волос Лань Чжаня, и устало откинул голову назад, на спинку мягкого дивана. «А-Чжань, может, ты ответишь?» «Почему?» «Потому что ты любишь меня, а я устал? И вообще, кто из нас Мастер?» — насмешливо пропел Вэй Ин. «Это абсолютно не важно». «Да что ты? И теперь ты этим нагло пользуешься?» «Мы равны». «Я тебе это припомню». — Нас привела в Сент-Луис свадьба, — сказал-полупрорычал Вэй Ин, ткнув незаметно Лань Чжаня локтем в бок. Получилось скорее приятно, чем больно. — И чья же свадьба? — спросил Ашер, с легкой усмешкой глядя на них. — Наша, конечно! Ты, кстати, есть в списке гостей, Ашер. Шок и изумление окружающих, казалось, можно было черпать рукой. Атмосфера сгущалась и наполнялась смесью облегчения, радости, неприятия пополам с омерзением и каким-то странным смирением. Очень широк был спектр эмоций. — Так ты, значит… замуж выходишь? — проговорила Анита, неопределенно взмахнув свободной рукой. — И не в первый раз, дорогуша, — добавила с хитринкой госпожа Баошань. — Ах, помню тот день, когда эти двое подошли ко мне и попросили быть свидетелем обряда. Оба красивые, высокие, с красными лентами в волосах. И вот я во второй раз поведу к алтарю этого неугомонного. Вот чего тебе все на месте не сиделось, потомок? — Хочу официально называть Лань Чжаня своим мужем. Очевидно же. — Хочет он. А ты, Лань Ванцзи, ему во всем потворствуешь и соглашаешься на все его авантюры. — Мгм, — торжественно кивнул Лань Чжань. Госпожа Баошань в своих мнимых упреках и наставлениях повторялась, но делала это из большой любви к своему ученику. Она желала ему только счастья. И ее снисходительная улыбка на строгих губах лишь подтверждала это.

***

1 июля 2001 год, Сент-Луис, штат Миссури, США. Лань Чжаня трясло всего изнутри. И ласковый взгляд брата ничуть не успокаивал. Он стоял под десятками пар глаз на невысоком постаменте рядом с Лань Сичэнем, Вэнь Нином, свидетелем Вэй Ина, и, как бы странно это ни звучало, священнослужителем и не знал, что делать. Сердце томилось от нежной тянущей боли и предвкушения. Ноги подкашивались, и давно знакомое волнение щекотало низ живота. Вэй Ин уже был его супругом, всегда им был, но в этот день отчего-то все ощущалось совсем по-другому, как-то острее и весомее. Лань Чжаню с трудом верилось, что совсем скоро они вновь станут законными мужьями, что брат в этот раз стоял рядом и держал руку на его закаменевшем плече, что все происходит на самом деле, а не во сне. Над городом стояла поздняя ночь. Повсюду ярко горели фонари. Нетерпеливый и по-летнему теплый ветер трепал его волосы, завязанные в низкий хвост алой шелковой лентой. Гости тихо перешептывались между собой и сдерживали нетерпение. Вэй Ин не скупился на приглашения. Приехали все его друзья и знакомые из Гонконга, Шанхая и Чунцина, с которыми он активно переписывался и поддерживал связь. Присутствовали и местные, как та же счастливая госпожа Ло с племянницей и Принц Города с присными. — А-Цзи, ты едва ли не дрожишь, — прошептал Лань Сичэнь. — Мгм. Я волнуюсь, — так же тихо ответил Лань Ванцзи. — Знаю. Но все будет в порядке, поверь. Скоро придет молодой господин Вэй, и вы обручитесь — вновь свяжете свои жизни вместе. И ничто вас более не разлучит. Никогда. Боль в груди ненадолго усилилась, приобретя более яркий и несколько негативный оттенок, и настолько же быстро схлынула, словно и не появлялась она никогда. Брат был прав. В этот раз все совершенно иначе. Правильнее, светлее, легче. Впереди их ждали лишь счастливые совместные годы, тишина и любовь. Они так долго к этому шли. Так что пусть все плохое останется позади. — Спасибо, брат. Спасибо, что ты всегда был рядом со мной. — Ни к чему, А-Цзи. Лучше подготовься к встрече с женихом. Он должен появиться с минуты на минуту и… Ох, боже! Ванцзи вздрогнул от неожиданности, посмотрел ровно в ту сторону, куда повернул свою голову Лань Сичэнь… И перестал дышать. Не было музыки, чтобы как-то обозначить появление Вэй Усяня, но его все равно заметили. Он всегда умел привлекать чужое внимание, ничего при этом особенного не сделав. Таков его Вэй Ин, яркий, смелый и безумно талантливый. Мужчина будто бы парил над самой землей, а не шел, точно обычный смертный под руку со своим Учителем. Танцевал какой-то свой, только ему понятный танец. И… Боже, как же он был красив. Лань Чжань точно не спит? Длинная коса, спускавшаяся Вэй Ину прямиком до пояса, с вплетенной в нее красной лентой легко покачивалась в такт шагам. Рубашка прекрасного молочного цвета подчеркивала золотистый оттенок кожи. На шею повязан галстук боло, крепежом которого служила изящная брошь, инкрустированная дымчато-белым нефритом. Черные кожаные сапоги до колен акцентировали внимание на стройности и длине ног. Но самым запоминающимся в его образе все-таки являлись зауженные к низу штаны и приталенный сюртук с позолоченными пуговицами и красивыми цветочными узорами, выполненными тонкими нитями канители, на плотных лацканах. И штаны, и сюртук были ослепительно-красного цвета. Ярче крови. Серые глаза улыбались ему и глядели с показным вызовом, за которым скрывались необъятные восхищение и радость. Лань Чжань чувствовал это всем собой, хоть и не понимал, чему восхищался Вэй Ин. По сравнению с ним, он, одетый в обычный белый костюм-тройку, выглядел бледно и скучно. Лента в волосах да букетик красных цветов в бутоньерке были единственными яркими пятнами в его наряде. Госпожа Баошань по-лисьи щурилась, аккуратно ведя Вэй Усяня к алтарю. Все кругом застыло в оцепенении, и только голос подошедшего на расстояние двух ладоней жениха — надо же — позволил ему прийти в себя: — У госпожи Вэнь золотые руки. — Мгм, — выдал Лань Чжань, чувствуя себя до странности глупо. Уши и шея горели. — Лань Чжань, дыши. — Мгм, — околдованно кивнул он, послушно делая глубокий вдох, но перестал дышать снова, когда Вэй Ин тихо и бархатисто рассмеялся. Его плечи чуть подрагивали. На губах застыла широкая ребячливая улыбка. Лань Чжань поймал себя на мысли, что при свете дня эта улыбка все равно была бы ярче солнца. Вэй Усянь, поцеловав напоследок руку госпожи Баошань, встал рядом с Вэнь Нином, и церемония началась. На все заданные священнослужителем вопросы они ответили уверенно: «Согласен». Сомнений не было. Страха не было. И тогда к ним робко подошел А-Юань с кольцами. Лань Чжань при покупке остановил свой выбор на простом и изящном золотом кольце, а Вэй Ин пожелал вольфрамовое, тяжелое, черное и широкое. Сейчас, согласно сценарию, должны были прозвучать клятвы. — Я не подготовил ни речи, ни клятвы, — хихикнул Вэй Ин, бережно подхватывая ладонь Лань Ванцзи и надевая на безымянный палец блестящее в свете фонарей кольцо. — Прости уж своего непутевого супруга. Но все же кое-что у меня для тебя есть. Должен же я сказать хоть что-то? — неловко повел плечом он, набрал воздуха в грудь и продолжил уже мягким полушепотом, неторопливо, вкрадчиво: — Безусловно, за эти долгие шестнадцать лет мы пережили вместе слишком многое, чтобы клясться в чем-то друг другу. Ни тебе, ни мне это не нужно. В этом нет никакого смысла. И никакие слова не смогут в полной мере передать все, что я чувствовал и чувствую. Лань Чжань, Лань Ванцзи, Ханьгуан-цзюнь, ты знаешь меня лучше, чем кто-либо на этом свете. Ты видел меня сломленным, видел сильным. Ты… Ты — лучшее, что случалось со мной. Я никогда не устану повторять тебе это. И если я обязательно должен сейчас поклясться в чем-то перед тобой, так это в том, что сделаю ради тебя все, о чем бы ты ни попросил. Я люблю тебя. Ждал и любил только тебя. Поэтому просто поцелуй меня уже, пока я позорно не скатился в слезы! Лань Чжань так и не начал дышать. Не мог. Перед глазами встала мутная пелена, и звуки перестали доноситься до поверженного словами супруга сознания. Сил хватило только на то, чтобы взять с подушечки черное кольцо, надеть его на безымянный палец мелко дрожащей руки Вэй Ина и притянуть того к себе для поцелуя. Лань Чжань не находил в себе ответных слов. Но, может быть, они придут к нему позже. «Теперь я наконец могу назвать тебя полностью своим?» — в ворохе раздавшихся аплодисментов расслышал он в мыслях вопрос мужа. «Я стал полностью твоим тогда, когда ты впервые бросил на меня взгляд, Вэй Ин. Пропал уже тогда». — Лань Чжань, — уже вслух возмутился Вэй Ин, — кто разрешал говорить тебе такие вещи? — У меня тот же вопрос к моему супругу, — усмехнулся Лань Ванцзи, уводя мужа с постамента к гостям и родным. Они вместе лавировали от одного человека к другому, принимая поздравления. Лань Чжань попутно следил за тем, чтобы Вэй Ин не злоупотреблял алкоголем. Однако вино, несмотря на все его усилия и приложенные старания, вновь и вновь самым таинственным образом появлялось в руках мужа. И потому он решил махнуть рукой на это неблагодарное дело. Усянь в день их свадьбы имел право расслабиться. Они оба тщательно подготовились. Весь район был оцеплен так, что мышь бы мимо не проскочила, а репортеры и любопытные зеваки выпроваживались вон телохранителями и охраной Жан-Клода. Правда, один репортер в списке гостей все-таки затесался, но камеру и записывающие устройства у него уже отобрали. Лань Чжань отошел к Сичэню, давая Вэй Ину возможность поговорить с давними друзьями и товарищами, и сам не заметил, как разговорился с братом и подошедшим чуть позже Ашером. Беседа постепенно, к общему удовольствию, с английского языка перешла на французский. Заместитель Жан-Клода успел заскучать по звучанию родной речи и, позабыв о шрамах на лице, искренне улыбался. — Сянь-гэгэ! Отец! — М-молодой господин Вэй! Лань Чжань медленно обернулся. Теплая ночь. Звучит прекрасная музыка. И Вэй Ин рвет цветы на заднем дворе ресторана уважаемой госпожи Ло, параллельно отбиваясь от сыновей и названного брата. И это что, початая бутылка вина у него в руке? — А что я такого делаю? Я просто хочу свой свадебный букет! Все есть, а букета нет! Меня это не устраивает, — с жаром восклицал Вэй Ин, прикладываясь к горлышку бутылки. У него сохранились и четкость речи, и координация движений, но он уже был, что называется, подшофе. — Учитель, ассистируйте мне. Госпожа Баошань молча отряхнула нежно-голубое платье от невидимой пыли, сняла с волос шелковую ленту и протянула руку за уже сорванными цветами. Со спокойным выражением лица она скрепила цветы вместе и так же спокойно отдала готовый букет ученику. Вэй Ин шутливо поклонился, замахнулся и, громко крикнув: «А теперь ловите, сукины дети!», бросил букет в толпу. Предмет зла, не иначе, описав крутую дугу, полетел прямо в их сторону. Лань Сичэнь поймал букет на чистых рефлексах и почти сразу же покрылся румянцем под десятками смеющихся и сочувствующих взглядов. Ашер, стоявший рядом, глядел скорее задумчиво, заинтересованно и немного печально. — Ну все, ты — следующий, братец Сичэнь, — измывался насмешник, согнувшись пополам. От падения на землю его подстраховал Лань Чжань. Сомнительно, конечно, что Вэй Ин бы упал, но ему просто очень сильно захотелось подержать мужа в руках. — Ты не настолько пьян, — прошептал Ванцзи на ухо мужчине. «Ты абсолютно прав, — ответил мысленно Вэй Усянь, навалившись на него всем телом. — Но мне нужен повод свалить отсюда подальше. Скажи всем, что твой горе-супруг перебрал». «Хочешь уйти?» «Да. Поехали?» — спросил Усянь. «Мы можем просто уйти, если ты хочешь, и не устраивать концерт». «Зануда. Ладно». Вэй Ин выпрямился и, приобняв Лань Чжаня за талию, двинулся к веселящимся сыновьям и Вэнь Нину. Попрощавшись с ними и предупредив о своем уходе Сичэня и госпожу Вэнь, они вышли из ресторана и направились к гостинице за вещами. Впереди их ждал аэропорт и долгий перелет. Совсем скоро они будут только вдвоем. Далеко-далеко.

***

2 июля 2001 год, Индонезия. Вода окрасилась в цвета закатного неба. Красное солнце тонуло в глубоком и бескрайнем океане. Волны накатывали на песчаный берег маленького острова, раскинувшегося посреди своевольной непредсказуемой стихии. Слух тревожило шуршание песка и шелест листьев. На деревянной лестнице, ступенями уходящей прямо под воду, в промокшей насквозь хлопковой рубашке сидел Вэй Ин, подставляя лицо, шею и руки последним лучам. Волосы у него были собраны в небрежный пучок на макушке. Глаза закрыты. Лань Чжань подошел со спины к мужу и, ненавязчиво огладив ладонями плечи, которые облепила собой, словно второй кожей, мокрая ткань, попросил привстать. Усянь тихо вздохнул, охотно подчинившись немой просьбе, и едва слышимо ахнул, когда его неожиданно подняли на руки; расслабился, прильнул ближе в поисках живительного тепла, дрожа то ли от холода, то ли от желания, и низко застонал в поцелуй. Постель, источающая запах мыла и цветов, стояла неподалеку от входа, и, если не брать в расчет нечеловеческую силу Лань Ванцзи, то ему совершенно ничего не стоило пройти несколько шагов с Вэй Ином на руках и присесть на самый край, усадив наполовину обнаженного мужа на колени, так, чтобы эти длинные, просто бесконечные ноги расположились по обеим сторонам его бедер. Вэй Ин вздрогнул, когда рубашка соскользнула с него и тяжело упала на деревянный пол, а горячие руки приобняли его за талию да там и замерли. Дыхание у обоих потяжелело. Лань Чжань спрятал лицо в шее супруга и под негромкие стоны и невнятный сиплый шепот принялся выцеловывать нежную кожу. Эта ночь, их воистину первая брачная ночь, была особенной. Единственной в своем роде. Она ничуть не походила на их раннюю близость, когда Вэй Ин только учился желать и прикасаться — неуверенно поначалу, неумело, осторожно, но потом с каждым разом все смелее и смелее, — когда разрешил себе хотеть кого-то. Его, Лань Ванцзи. Вэй Усянь долгое время отказывался от самих понятий «желание» и «влечение», боялся и избегал откровенных ласк, не принимал нежности, думая, что не заслужил, что не был достоин такого внимания по отношению к себе, опасался того, что привыкнет, а потом уже не сможет без этого жить. Усяня пришлось приручать, как дикого зверя, умолять поверить в искренность намерений и глубочайшую любовь, заверять, заклинать, обещать. Но Лань Чжань не жалел ни о чем. Доверие Вэй Ина стоило того. Стоило всего на свете. Любая их близость, невинная или же полная страсти, была слаще меда. Она повергала в исступление, разжигала внутри неистовое неукротимое пламя, пробуждала живое. Вэй Ина хотелось касаться постоянно, обернуться им, словно мягким одеялом, и никуда не отпускать. — Лань Чжань, — тише шепота, одними губами произнес возлюбленный на выдохе, опалив его кожу дыханием. — Лань Чжань… Пожалуйста… Лань Ванцзи моргнул и, не прекращая целовать и гладить совсем уж разомлевшего от любви мужчину, нырнул рукой под подушку. Щелчок открываемого тюбика с прохладным гелем заставил дернуться обоих, а потом стало не до этого. Вэй Ин кусал губы, вздыхал, постанывал, страстно вскрикивал, выгибался навстречу, откидывая голову назад и подставляясь под долгие жаркие поцелуи. И все остальное резко перестало иметь для них значение. Внутри мужа — его мужа, боже — было горячо, влажно и туго. Пальцы легко скользили вдоль гладких и сжимающихся стенок. Но… Но… Угол и глубина не те. Недостаточно. Хрипло выдохнув от легкого укуса в шею, чувствуя ласковые руки на своей спине и легко подстраиваясь под призывные движения бедер супруга, Лань Чжань медленно раздвинул ноги в стороны. Вместе с ними пришли в движение и ноги Вэй Усяня, сделав позу более открытой и сексуальной. Вэй Ин застонал в голос. Он плавно качнул бедрами, схватившись одной рукой за шею Лань Ванцзи, а другой — оперевшись о его колено, и судорожно вздохнул, когда скользкие пальцы проникли глубже и чуть сильнее надавили на искомое сладкое местечко. Задышал мелко и часто, уже близкий к финалу. Такой чувствительный. Такой отзывчивый. Лань Чжань подался вперед и нежно поцеловал Вэй Ина в приоткрытые влажные губы, успокаивая, утешая, убаюкивая почти, мол, все хорошо, я рядом с тобой, вот здесь, сижу прямо напротив твоего неунимающегося сердца, и мое бьется точно так же, в унисон. — Лань Чжань, любимый… — Усянь, рвано выдохнув, надавил на грудь мужчины, и Лань Ванцзи покорно лег на спину, обхватив ладонями соблазнительные ягодицы. — П-помоги чуть-чуть… — Мгм. Лань Чжань приподнял мужа, внимательно следя за реакциями его тела, направил осторожно и невольно залюбовался прекрасным лицом, на котором читалось чистейшее удовольствие. Тягучий момент проникновения выбил из его груди весь воздух. Низ живота свело сладостной судорогой. Бедра подрагивали от нетерпения, но он сдерживал в себе порыв сделать толчок навстречу горячей обволакивающей глубине. Еще не время. Рано. Пусть Вэй Ин попросит. Пусть скажет. Вэй Ин насадился до самого конца и замер, дрожа, дыша сорванно, словно пробежал тысячи ли, и покрываясь испариной. Провел руками по его груди, снизу вверх, и задвигался, испустив долгий разнузданный стон к потолку вместе с заметавшимся на постели Лань Чжанем, что потерял счет времени, что мог лишь смотреть на своего мужа и благословлять тот день, когда они встретились, когда в первый раз познали вкус друг друга, когда признались друг другу в чувствах и когда обручились перед богами и людьми, поклявшись в верности и любви. Все, чего Лань Ванцзи в этой жизни желал, было рядом с ним. И ему ничего другого не оставалось, как, покорившись незаметному движению рукой, обхватить возлюбленного за талию и, лениво перевернувшись, начать двигаться, двигаться вместе, подчиняясь пению и ритму океана, шумящего где-то снаружи. До рассвета. На самом краю мира.