The End?

…понедельник день тяжёлый! Но только не для нас!.. — говорил диктор из шоу «Доброе утро, город!», которое прямо сейчас в 6:32 по городскому времени идёт по телевизору. Голос диктора отдавался непонятным эхом в голове. Может пора начать спать нормально? Навряд ли, ведь это уже неизвестно какой по счету день затяжной депрессии Локса. Попытка суицида. Скорая. Психиатрическая больница. С тех пор, как его положили в больницу, все вокруг угасло. Ничего больше не имело значения. Даже то, что его старый добрый друг Скай работает здесь психиатром. И именно ему на днях попало дело Локса. Старые, перекрашенные по тысячу раз стены палаты и тусклая лампа были уже привычными для «красноглазика». Именно так его называли санитары и медсестры. Довольно забавно, не так ли? Однообразная еда в тарелочках из тонкого пластика уже не удивляет красноглазика. Все та же ужасная и противная еда, от которой желудок сворачивается в миниатюрный шарик. Все те же белые стены коридора, общая душевая, общий туалет. Смог бы он по-настоящему привыкнуть к этому «второму дому»? Тишина. Пустота. Мрак. Лишь тусклый свет из коридора пробивается в двери палаты. Локс был один в четырёхместной палате. Хоть какое-то уединение. Но любовь к этому месту от этого у него не возрастала. Два часа назад был объявлен отбой, после которого свет в палатах потух. Тишина быстро заполнила собой все пространство, оставляя красноглазика наедине со своими мыслями. Он не мог понять, стоит ли ему плакать, или же просто оставить все как есть. Стимула жить у него не было, но и убить себя в этих стенах он не мог. Мысли плыли одна за другой, порой задевая друг друга и все больше перемешиваясь: становясь порой пустыми, а порой и очень больными для Локса. Это была третья ночь красноглазика.