Мне тебя не хватает...

Хочешь знать, где я уже бывал? Хочешь, чтоб тебе всё показал? Что же, слушай и глаза закрой. Порисую. Мне же не впервой. Степь, щетинясь выжженной стернёй, Будто кровью, залита зарёй. Тащит гарью, тленом и солярой, Смертью новой, а быть может, старой. Соловьи в зелёнке не поют, Взрывы лишь гремят и там, и тут. Между ними треск очередей, Мат отборный, хер проссышь ты, чей. По обочинам акациевый цвет, А дорог теперь здесь больше нет, Где асфальт был, нынче целина, Хата целая в посёлке лишь одна. Пышные вишнёвые сады Камедью рыдают от орды. Кладбища посреди деревень, Выгорела у дворов сирень, Стены хат как будто решето, В грядках не копается никто, У руин голодные коты, Арматурой скалятся мосты. Это всё — родные мне края, Всё вот это — Родина моя. Ты хотел увидеть? Так смотри. Как тебе картинка изнутри? Как тебе моими всё глазами? Аж до хруста стёкол под ногами? Я достаточно нашёл цензурных слов? Что ты скажешь? Верить мне готов? Знаешь, заебался всё смягчаться И слова упорно подбирать. Чтобы нежных чувств не прищемить, Я стараюсь меньше говорить. Упускаю, чтоб не нагнетать, То, что, в общем-то, тебе не надо знать. Что соврать? Нормально всё со мной? Да, я цел пока что и живой. Боль чужая сквозь меня течёт, Только, ясен хрен, это не в счёт. Выдержу. Но знаешь, что важней? Что сейчас я на земле своей. Всё вокруг — родное и моё. Это правда, вовсе не враньё — Свято верю, верь со мной и ты, Что отстроить можно все мосты, Что руины эти разберут, Здесь сады однажды расцветут, Соловьи вернутся и стрижи, Поле золотым станет от ржи, Новые деревни возведут, Всех котов бездомных подберут, Вместо матов песни зазвучат, Звонкий смех детишек и девчат… Если кратко, то веду к тому, Что однажды свет поборет тьму, И тебе смогу я показать, Как умеем все мы созидать.