Зверь из Риверсайда

      На тихий город медленно наступает ночь. Шепот ветра слышен в кронах деревьев. Нынче на небе ни звезды, и в воздухе стоит сырость, а значит настало мое время.       Я — зверь из Риверсайда, и я пришел к тебе на порог.       Мое тело — сгусток серости и мышц; мои глаза — два горящих дупла сосны; у меня три лапы, и когти на них, тонкие как иглы и острые как ножи. Мой рот полон зубов, и все они предназначены тебе. Я вышел из глухих лесов, из низин в болотах; мой хвост точно толстая обмызганная веревка, он оставляет за мной темно-зеленый след от тины.       Я — зверь из Риверсайда, и я скребу доски у твоей входной двери.       Всю свою жизнь я ждал этого дня — дня охоты за тобой. Ты слышишь? Я урчу за твоим окном, зову тебя выйти и принять свою судьбу. Мой желудок пуст, десны ноют; меня мучает невыносимый голод. Открывай — и накорми меня своим мясцом! Клыками я вопьюсь тебе в шейку, когтями раздеру тебе спинку, языком слижу всю твою кровушку до последней капли! Открывай! Открывай! Принимай гостя!       Я — зверь из Риверсайда, и я буравлю тебя своим жутким взглядом.       Ты стоишь на пороге, трешь красные глаза, сонно хмуря брови. Светлые волосы — как один большой сеновал, пообъеденный скотом. На тебе светло-желтая ночнушка и матушкин старенький халат. Ступни скрыты в белых тапочках с помпонами. Ты проснулась посреди ночи, не понимая ни черта. Ты проснулась, чтобы я сожрал тебя. Кричи — и я накинусь на тебя, как тигр-р-р!       Я — зверь из Риверсайда, и я стану твоим концом.       Но… Что такое? Отчего ты так смеешься? Отчего скалишь свои желтоватые зубки? Отчего тянешь ко мне свои тонкие ручки?       — Заблудился, малыш? — воркуешь ты своим нежным голосочком. — Ну иди, иди ко мне, миленький.       Я шиплю, я скалюсь, я злюсь. Я — твоя смерть, твой ужас, твой кошмар-р-р-р! Я — зверь из Р-р-р-риверсайда, и!..       — Ты, наверное, голодный? — спрашиваешь ты.       И я пучу глаза. Голодный? Конечно, и полакомлюсь я тобой! Шаг один, шаг другой — и вот я уже у твоих ног: их грызу, царапаю, кромсаю. Закричи, ну же! Закричи — пусть все знают как я опасен!       — Ух, какой! — смеешься ты. — Ну иди сюда, прохвост!       Хвать — и я рычу на твоих руках! А теплые они у тебя, мягкие, такие сладкие, чтоб грызть. Ты несешь меня во мрак своего дома, пока я старательно глодаю их зубами. Вот и правильно — не нужны нам свидетели. Я съем тебя во тьме твоей же спальни и сбегу через окно, прям в болото, где мой дом…       — На вот, — говоришь мне ты.       И суешь тарелочку с чем-то белым и нежно пахнущим. Фу! Я хочу крови! Но как пахнет-то, а… А какое теплое! Сладкое! Фыр…       — Ух, не наелся, да? — вздыхаешь ты, глядя на пустоту в миске и на меня в белой вкусности. — Накрылся, похоже, мой утренний кофе…       Ты наливаешь мне чудесный напиток ещё, и я вылизываю и добавку до капли. Ладно. Пока поживи. Но с утра берегись — зверь из Риверсайда скушает твое сердце.       — Откуда ж ты такой взялся? — спрашиваешь ты.       И запускаешь в мое тельце пальчики. Я весь взъерошиваюсь и рычу — а ты вновь смеешься. Что смешного?! Тебя ждет смер-р-рть! Я — зверь из Риверсайда, и… я зеваю под твоей рукой.       — Ух, какой язычок, — восхищаешься ты. — Ну, чудик, спать захотел?       И берешь меня на руки, как игрушку. Я вишу на них, как мокрое полотенце, и чувствую, что все как-то не так. И доски у двери какие-то не скребучие, и еда какая-то не мясная, и ты — какая-то чересчур смелая. Ну ничего. Мясо зато у тебя будет нежное и мягкое — не люблю жевать напряженные мышцы.       — Спи, чудик, — говоришь мне ты, укладывая на свою подушку. — Завтра решу, что с тобой делать.       Завтра ты не увидишь, потому что я проснусь голодным и снова нападу на тебя — и на этот раз по-серьезному! Я — зверь из Риверсайда, и я греюсь у твоей груди, тая для нее страшную судьбу.       А потом наступает утро, и я снова пью белую вкусность, когда ты оставляешь меня одного в своем доме. А потому наступает день, и я начинаю паниковать и выглядывать в окна, потому что тебя нет слишком долго. А потом наступает вечер, и я бегу к входной двери, потому что ты пришла! Я уже готовлю броситься на тебя, чтобы съесть — я так проголодался! — но ты выдаешь:       — Знаешь что? К черту этих военных и ученых! Оставлю тебя себе, чудик. Как бы тебя назвать?..       И суешь мне что-то очень сухое под нос. Оно пахнет остро и по-мясному, хотя это не мясо… Но такое же сытное и вкусное! Фыр!       — Да чего тут думать-то? — хлопаешь ты себя по лбу. — Чудик! Будешь Чудиком ты у меня. Согласен?       Я фырчу, обвивая твою ногу лапами и хвостом. Нет! Я — зверь из Риверсайда, и я… я — Чудик. А ты — мой личный человек. Ты, главное, корми меня, чеши мне тельце и дай скрести паркет. Тогда я, так и быть, останусь у тебя навек.