Кофе с чилийским перцем

      Поздний ноябрь, пятничный вечер. Мир снаружи чернильно-черный. Ты сидишь напротив и говоришь без остановки, но я не понимаю ни слова. Обрыв коммуникативной связи.       Все было хорошо, что пошло не так?       Упаковочная бумага разбросана по полу, мелкие блестки на ламинате словно невидимые в небе звезды.       «Что у вас происходит?» – гости сегодня не замолкали.       Кофе остывает слишком быстро – окно распахнуто настежь.       Внутри пылает чилийский перец, ты привез мне его в подарок. Я заедаю его соленым шоколадом – моим для тебя подарком.       – Иди спать, уже поздно, – я прерываю тебя на полуслове.       Моя отчужденность приводит тебя в ярость. Я молю о тишине.       – Тебе это еще нужно? – голос дрожит, но ты берешь себя в руки. – Может, мне сдать наши билеты?       Во мне тлеет надежда, что жаркое турецкое солнце растопит лед, выросший между нами. Два года назад мы бросили в море монетку, тогда же случайно утопили мое кольцо. Тебе известно, что я не люблю кольца. Идея вернуться туда на годовщину кажется мне панацеей.       Там тебя переполняло счастье, и мне ничего не стоило ответить согласием. Мои долгие командировки все дальше и дальше – в Европу, в США, еще дальше, хотя куда уже?       Каждый раз я убеждаю себя, что уезжаю так надолго только ради денег – все для нашей семьи, и я тоже скучаю, но, слушай, интернет ужасный, видеосвязь виснет, не могу говорить, извини, солнце, ты знаешь, мой босс, и я валюсь с ног, надо бежать, я готовлю отчет на завтра, роуминг, до встречи, пока, да, я тоже.       Все чаще я запираюсь в своем кабинете, прошу не беспокоить по пустякам, и все больше и больше прежде важных вещей становятся «пустяками».       – Ты все еще любишь меня?       Ненавижу этот вопрос. Ненавижу врать. Но ответ «не знаю» причинит тебе боль. Ты замкнешься и снова выкинешь какую-то чушь, а у меня сейчас нет сил разбираться с ней. Поэтому я говорю «перестань», хотя, перестать надо было мне. Еще тогда, в загсе. Или на втором свидании.       Все считают нас идеальной парой, просто тебе нелегко со мной, потому что я помешанный трудоголик. Они считают тебя ангелом во плоти, а мне велят быть поспокойней.       – Может, сдать наши билеты? Мой кофе уже покрылся льдом. Я помешиваю его ложкой – поднимаю со дна перец. В комнате очень холодно.       – Если я надоел тебе, скажи сразу.       – Что за глупость.       Благословенная тишина. Я закрываю глаза и умираю от сожаления.       – Почему ты не носишь кольцо?       – Ты же знаешь, я не люблю кольца.       Ты залпом допиваешь кофе, кашляешь, поперхнувшись остротой, швыряешь кружку в раковину так, что отлетает ручка – белый китайский фарфор, – и, прежде чем выйти из кухни, накрываешь мои плечи своим пиджаком. Я трещина в твоем дворце из дыма и хрусталя. Трещина в несущей стене. Обрывки подарочной бумаги шуршат в такт твоим шагам. Холодно.       Я открываю сайт тур фирмы. Вылет через неделю. Может, еще один шанс? Может, мы все исправим? Он замечательный муж! – говорят все, кому стоило промолчать. Я случайно толкаю чашку, и на белой хлопковой скатерти расплывается черное пятно. Завтра я выброшу ее вместе с остальным мусором. Половина первого. Шоколад горчит сильнее обычного. Придется делить бизнес и имущество. Половина второго. Надо сказать родителям, они расстроятся. С утра на работе важная встреча – взять на подпись контракты. И друзьям, они разочаруются. Половина третьего. Завтра нужно прибраться в квартире. Придется нанять адвоката – есть спорное имущество. И купить новые кружки. У меня поглажен костюм? Еще делить банковские счета, надо поднять договоры. Может, все же последний шанс? Горло болит от перца. Половина четвертого. Может, еще не поздно?       «Отмена брони».