Уязвимость

Дрим ведёт себя нейтрально, даже дружелюбно, как было в изгнании несколько месяцев назад. Дрим делится с Томми едой и старается не трогать его. Но это и не важно, так как само присутствие Дрима чертовски сильно давит на Томми: его враг, манипулятор, его кошмар так близко, чертовски близко, с ним в одной комнате, хотя последний месяц был так далеко от него, и было так спокойно, так хорошо и тихо, так безопасно. И нет возможности выбраться, Сэм куда-то исчез и не отвечает на его крики, а они сидят в комнате из чистого обсидиана, окружённые литрами лавы, такой удушающе жаркой, такой яркой, раздражающей зрачки всё больше и больше. Но Томми жмётся к стене ближе к ней, ближе к единственному выходу отсюда, и подальше от дальнего угла, в котором таится Дрим среди скудной тюремной мебели, подальше от углов, из которых будет невозможно сбежать. Освещённый переливающейся лавой обсидиан рябит, а Томми медленно теряет рассудок, прижав колени к груди и обняв себя. Он дрожит от озноба, хотя в помещении жарко, и об этом говорят капли пота на его лице и влажный ворот футболки. Или это всё тот же озноб? Ему не может быть холодно. Сознание Томми блуждает среди полузабытых декораций прошлого, среди лучших воспоминаний, пытаясь спрятаться от лавы, от обсидиана, от Дрима — но все воспоминания ведут к нему, словно к старому другу. Он прячется всё дальше, всё глубже, он вспоминает детство, ещё адекватного Вилбура, ещё заботящегося Филзу. Проваливаясь в полудрёму, он повторяет имя отца, который уже давно не беспокоится о нём, но он чувствует себя легче, вспоминая его мягкое кимоно, тёплый плащ, огромные и красивые пушистые крылья, которыми он обнимал всю их семью и Техно впридачу. В дальнем углу комнаты какое-то шевеление, чего Томми не замечает, погружённый в себя. Дрим медленно встаёт, опираясь на холодную стену и всё ещё держась за неё, идёт в сторону лавы. Сколько бы лавы вокруг ни было, обсидиан всегда холодный, кроме непосредственной близости к лаве, забирающий тепло и силы из тела. Шаг Дрима не твёрд, руки вообще слабы, а волосы превратились в противные сосульки, и он списывает это именно на обсидиан — ну не мог же скудный тюремный рацион из сырого картофеля так ослабить его. Он поднимает взгляд на лаву, ставшую бесполезным другом за месяц нахождения рядом. Напоминает Сапнапа, думает Дрим и переводит взгляд на Томми. Он почти падает на пол, привлекая резким неаккуратным движением внимание Иннита, который испуганно вздрагивает. Дрим думал, что перестал чувствовать что-либо к своему прошлому. — Поешь, — говорит он и кидает картофелину в блондина напротив. — Ты же не хотел бы умереть от голода здесь? — и задумчиво наблюдает, как подросток давится с непривычки. Дрим думал, что его гиперфиксация на манипулирование прошла и исчезла. — ... Что? — вдруг спрашивает Томми с набитым ртом, через силу проглатывает сырое пюре во рту и продолжает более внятно, — Прекрати смотреть на меня так, ты, ебучка. Дрим фокусирует на нём свой взгляд, он даже становится яснее, чем несколько минут назад. — Нет, меня просто заинтересовало кое-что, — он произносит это слабым шёпотом, потому что здесь нет смысла говорить громко — за месяц нахождения здесь эхо стало невозможно бесить, а фоновый шорох лавы слишком тихий, чтобы перекрикивать его, и такой родной. "Сапнап". — Не бери в голову. — Что... — всё же произносит Томми настороженно и звучно от эмоций. Эхо тревожит слух, и Дрим думает: эхо — Томми, — Что тебя заинтересовало? — Меня заинтересовало... — вздохнув, он продолжает говорить тихо и решает подойти ближе к своему слушателю, который с виду начинал нервничать всё больше и больше, — Что, если бы я мог раскопать яму в этом полу прямо сейчас... — Томми смотрит прямо на него, хмурится, но в глазах ясно виднеется тревога. — Если бы я сказал тебе бросить эту картофелину в яму... Дыхание подростка учащается от тревоги, он прячет взгляд в пол, заламывает пальцы, и те хрустят. Здесь нет Туббо, здесь нет фальшивых дисков, здесь Томми гораздо сильнее Дрима, который месяц живёт на одном картофеле и выглядит, как живой труп. Здесь Дрим выглядит гораздо слабее, так почему, почему, почему? Почему Томми так плохо от этой фразы? Почему она так тревожит, так пугает? А Дрим вспоминает, насколько было приятно давить на Томми, насколько было весело пугать Томми, насколько было легко манипулировать Томми. Дрим вспоминает все моменты своей слабости, всё произошедшее после победы Томми, потеря жизней, то унижение, которое он пережил, умоляя не убивать его, запертость в коробке, конвой, все те немногочисленные, но такие противные визиты гостей. Он хочет возвратить всё это. Он обязан возвратить всё это. Дрим хватает Томми за подбородок, заставляет посмотреть на себя и спрашивает: — Ты бы сделал это?