direction

тэхен никогда не выделялся из толпы. обычный старшекурсник, находящийся в компании точно таких же заебышей старшекурсников, но более свободных, несостоящих в ебаном студсовете и театральном кружке, в который тэ записался чисто ради приличия — лишь бы матушка не доебывала со своим излюбленным «талант пропадает, тэхен, ты ведь прекрасный актер, одумайся». конечно, среди первокурсников, что даже дерево нормально отыграть не могут, талант пропадать точно не будет, каждый раз думает ким, но вслух не произносит, потому что мать остаётся довольна, деревья стоят на месте, в принципе, из них можно сделать что-нибудь приличное со временем, кружок продолжает быть таким же востребованным благодаря ежедневному пиару в его инстаграме, на который только неуважающий себя студент их шараги не подписан. в общем, все идет своим чередом, возможно, за исключением сессии, сдачи пары проектов и бессоных ночей — остальное пережить вполне возможно. он, как студент четвертого курса, выбравший учиться на фармацевта, привык к такому образу жизни и не жаловался, вспоминая очередную шутку из своего репертуара, чтобы рассказать любимым друзьям перед парой, так сказать, для настроения. приход в аудиторию вызывает дружное «привет» и несколько хитрых взглядов, потому что лицо кима редко было похоже на сияющую монету — только в особых случаях — гляди — треснет от счастья. приветствие он решает пропустить. — новый день мы начинаем с шутки, — задушевно начинает тэхен, кидая серый убитый жизнью портфель на парту, дабы не мешал жестикулировать в полном объеме. кажется, ожидается что-то грандиозное. все в радиусе метра горько выдыхают, представляя, какой на этот раз анекдот можно услышать от воодушевленного друга, который с утра всегда был способен лишь на три действия, а если поспал чуть больше, то и на четыре — спать, убивать, обнимать и шутить. в этот день, прекрасный зимний холодный день, ким пришел в отличном настроении — наверняка лег спать не в пять утра, как обычно, а в часов девять вечера, нихуя не сделав, но ответственно отоспав заслуженные десять часов. он, гордо вышагивая к друзьям, был готов рассказывать вычитанные накануне шутки из тик тока про детей из африки, каннибалов, матерей и отцов. годы идут, темы для шуток остаются те же самые, но никто не жалуется — иногда это действительно бывает смешно. — давай, высри, — произносит чимин, откидывая голову на плечо друга, присевшего рядом, чтобы тот спокойно сидел на месте. — почему карликам нельзя выходить в казино? — вопрос риторический, на него отвечать никто не собирается, потому что ответ все равно прилетит через пару секунд — смысл напрягаться. шутки тэхена все равно никогда не нуждаются в ответе. — потому что ставки слишком высокие, — под конец слышится ехидный смешок со стороны шутника и пара разочарованных вздохов со стороны друзей — понятно уже, шутка отвратильная и явно указывающая на разницу в росте чимина по сравнению с остальными. — если ты вставишь эту шутку в постановку, клянусь, я отговорю всех прийти на нее, — шипит пак, слегка оскорбленный насмешками кима. — поздно, хен, многие уже купили билеты. — я должен был спасти их от этого ужаса, — актер из чимина откровенно хуевый, но он хотя бы старается — должность дерева точно заслужил. да и его этакая слезливая дама-истеричка явно заслуживает больше, чем роли стоячего предмета. — но вам же понравилось, — отбивается ким, точно зная, что прозвучит следом за его фразой. — нет, — сокджина говорит это всегда будучи более смелым, но свое слово все же вставляет только в особых случаях: если шутка не впечатлила ни на йоту. сокджин в их компании оказался неизвестно как: вечно недовольные вимины привлекли его волшебным образом, возможно, втянув в обсуждения про жопастых шлюх на ужасно скучной паре по фармакологии, а может быть и ебнутыми историями, происходящими исключительно на вечеринках у хосока, которого также, как и тэхена, знал весь университет. на самом деле, сложно было не знать хореографа танцевального кружка ака солнце данного дряного местечка, которого буквально на каждой паре боготворили преподаватели — чон на всех производил хорошее впечатление, даже того не желая. чертов синдром хорошего мальчика. — не хочешь принять участие, кстати? — как бы в тему спрашивает ким, с надеждой глянув на друга. просит он об этом редко, когда с ролями совсем уж плохо или надо побольше людей в массовку. друзья, конечно, не отказывают, если могут помочь. — где именно? — мы ставим танец. не хватает людей. чимин с хосоком уже задействованы, нужен еще один человек, — быстро, кратко, лаконично — джин отрицательно мотает головой, прекрасно понимая, что в танцах полный ноль, нет смысла стараться и что-то из него лепить — это не принесет абсолютно никаких плодов. — танцуй сам. — я уже задействован в другом акте, — грустно выдыхает тэ — до постановки осталось ровно две недели. — кастинг? — предлагает чимин, но и тут друг отмахивается. — объявили о нем неделю назад, как видишь, достойной кандидатуры пока не нашли. — не ищи слишком идеальных, — справедливо замечает пак — на это у тэхена тоже есть ответ. — человек будет стоять на одной линии с тобой и хосоком — он обязан быть идеальным. повисает тишина — аргументов ни у кого больше не находится, собственно, это ожидаемо. каждый думает о своем, но вслух не высказывает, мысли слишком сырые и не готовые для озвучивания в их небольшой компании. тэхен решает рассказать анекдот. ужасный, но он тоже входит в сценарий постановки. чимин агрессивно шипит о том, что с такими шутками лучше сразу умереть — слушать невозможно. * * * к этому вопросу они больше не возвращаются: тэхен полностью погружается в написание сценария, сдачу долгов и пару дел в студсовете, которые выполнить нужно обязательно. друзья понимающе хмыкают на его попытки нарисовать дерево, которое, если честно, больше похоже на хуй, но предпочитают молчать, не делая никаких замечаний: заебанный тэ в порыве агрессии мог откусить выше упомянутый предмет без колебаний — настолько был злой и загруженный. он, если говорить честно, чуть ли не падал в обморок от усталости: следил за производственным составом постановки, прогонял хореографию вместе с хосоком и чимином, заменяя недостающего человека, заполнял документы на конкурсы, поэтому на дерево-член в какой-то степени ему было поебать — все равно после постановки его «заботливо» припрут к стене в кладовке, где оно простоит последующие пять лет, а после отправится на помойку. бессмысленно. очередную пьянку хосок решает устроить неожиданно: прямо посреди рабочей недели, чтобы все разрывались прийти на нее или не прийти. придут как обычно самые смелые (читать как: ебнутые), также принесут с собой ящик соджу и свору себе подобных. тэхен решает, что с него хватит и, не дорисовав пятое по счёту дерево, закрывает помещение студсовета на ключ, дабы никто не спиздил жалкий кусок картона, над которым он, словно кощей над златом, чахнул третий день, не имея сил закончить начатое дело сразу. путь ким держит в общагу, а после сразу же к хосоку — на пьянку, на равне с остальными нажраться и на утро уползти в свою конуру, где чимин окинет его грозным взглядом и отправит спать, предварительно оставив тазик возле кровати, чтобы их белый пушистый ковёр не превратился в невесть что. планы многообещающие. загородный дом чона, как обычно, полон каких-то ебельдосов, девочек с первого курса, а также ящиков пива и соджу, занимающих половину огромного кухонного стола — прилично для того, чтобы упиться в сракотень. хозяина вечеринка пока нигде не видно, зато у стены видится знакомая макушка сокджина, который похоже решил завалить пересдачу у преподавателя-змея их факультета, завтракающего исключительно людскими страданиями и слезами старшекурсников. друга он понимал, но сам такие опыты не ставил, сдавал все точно в срок, зачастую просто получая автомат из-за своего вида деятельности в институте, да и мать права, актер он чудесный, исправно играющий на нервах не только друзей и родственников, но и всех его окружающих людей, включающих в себя также преподавателей. — мне всего и побольше, — падая на дряхлый диван, хрипит ким. какая-то девчонка тут же начинает суетиться, намешивая ему коктейль из всего, что только есть на столе — тэхен особо даже не следит, прикрывая на секунду глаза. подсыпь ему туда яда — он бы с радостью выпил и не поморщился. — пьёшь один, — произносит хосок, перекрикивая кальяный рэп, который врубили какие-то шизики на собственной колонке, прекрасно понимая, что чон на своей технике такое богахульство слушать не позволит. постоянные гости его вечеринок уже были научены горьким опытом и не лезли туда, куда не следовало. — хочешь составить компанию? — хмыкает тэ, принимая стакан с жидкостью оранжевого цвета. — я думал, ты рисуешь свои ебучие декорации в кромешной тьме студсовета. — скажешь конечно, в кромешной тьме я тебе и член ровно не нарисую — зрение пошлет нахуй, — он выдерживает небольшую паузу, делая глоток намешанного малолеткой коктейля. — все свои творческие подзалупки рисую исключительно при дневном свете или в свете заебанной красной лампы, которая, между прочим, артефакт студсовета, ей уже лет десять, но кроме меня никто не трогает — током хуярит дай боже. — сдохнуть хочешь или подход нашёл к красотке? — сдохнуть естественно. что за вопросы? — показывая искренне разочарование, выдыхает тэхен. — может тогда постановку на кого-нибудь другого повесят: будет сидеть деревья рисовать, да с вами плясать, как долбаеб. — ты на наши обрядовые пляски не гони, — возмущается чон, — сам вызвался танцевать. — но танцы у вас, конечно... — приебывается парень, делая глубокий вздох — претензий, так и неозвученных, было много. — плохому танцору яйца мешают, — ставит конец его словесному поносу хоуп, одновременно спасая себя от дальнейшего ужаса. тэхен мог бухтеть на эту тему весь последующий день, а им еще танец отрабатывать. нет уж, увольте. хосок хватает банку пива. — хочу нажраться так, чтобы утром сдохнуть. эту мысль тэхен полностью поддерживает. * * * предсказания сбываются — на пороге его принимает злой чимин, тэхен оказывается на своей кровати, рядом тазик. все четко. все по плану. в какой-то степени ким даже доволен собой. алкоголик. головная боль считается вечной спутницей похмелья и всех присущих для бессонной ночи с алкоголем ништяков, которые словно злая собака загоняют тебя в самый угол, а после без промедлений набрасываются, чтобы не успел улизнуть. тэхен болеет, ничего не помнит, но как же он доволен собой, как же ему нравится лежать и умирать на кровати без дела впервые за три месяца, что без перемотки казались отвратительно скучными. он просто утопал в делах и заданиях, забывая про реальную жизнь, которая где-то на грани смешалась со всем подряд, образовывая некую кашу с комочками — мерзкими, склизкими, на вкус такими же противными, как и взрослая жизнь. тэхен искренне считал, что за все добрые дела, которые он когда-либо делал, ему вознесется где-то на небесах. телефон на тумбочке громко звякает от только что пришедшего сообщения. ким сгребает его оттуда спустя пару секунд, включая с помощью отпечатка пальца и мотая вниз статус-бар. среди всех уведомлений выделяется сообщение — новое, пришедшее буквально пару секунд назад. неизвестный: малыш, не стоило убегать так рано. я бы приготовил нам завтрак. не понял. он еще раз смотрит на сообщение пустым взглядом, не понимая, откуда мог убежать рано утром, оставшись без завтрака. в последний раз такие сладости ему писала родная мать, но та сейчас отдыхала дома в тэгу, воспитывая собаку в ожидании внуков от единственного сына — расстраивать ее тэхен, конечно же, не будет, догадается со временем сама о том, что внуков от любимого сыночка дождаться можно только в параллельной вселенной. точно не в этой. прямо сейчас ким является стопроцентным геем, в заднице которого побывало приличное количество членов и, видимо, их количество пополнилось на еще один сегодняшней ночью. ебаная проеба. еще раз смотрит на контакт, но тот упорно горит лишь одним словом — «неизвестный». кто скрывается за ним — не поймёшь. неизвестный: кстати, ты забыл у меня свою кофту. когда заберёшь? блять. телефон отправляется на тумбочку. тэхен с громким стоном переворачивается на спину, пытаясь вспомнить, какие события пережил за ночь, но попытка с крахом проваливается, потому что помнит он сомнительно мало: где-то обрывками, где-то совсем чуть-чуть, а то и совсем не помнит. чистое везение, подтверждающее то, что пить ему категорически нельзя. сразу не только зрение, но и память шлет нахуй. — если ты пиздострадалишь по поводу того, что опять нажрался и не удержал своего ужика в штанах, то спешу тебя обрадавать, мразеныш, — кричит чимин из ванной комнаты. — о твоих паскудных похождениях мне доложили еще вечером, скинув фотку, как ты обжимаешься с каким-то первокурсником на столь обожаемом диване матери хо. малец был симпатичный, но за различные виды болезней не отвечаю: мало ли лобковыми вшами обладает. проеба. твердит сам себе ким и закрывает глаза, старательно делая вид, что спит, чтобы не получить пиздюлей от друга, который только начал его хуесосить. глядишь — ударит, а ему для этого слишком плохо. * * * в тот день, вечером, тэхен отправляется в студсовет, чтобы доделать свою работу, а чимин, радостно припрыгивая, собирается вместе с ним, но уже ради каких-то бумажек и бесплатных путевок в санаторий, которые ожидает их общий знакомый. отчего-то ким был уверен на все сто процентов, что шел он туда лишь для того, дабы поиздеваться над его иссушенным пьянкой мозгом. — поглядите-ка на него, — ехидно шипит прямо на ушко пак, — как чужие члены по ночам объезжать, так за радость, а как декорации дорисовать, так идите нахуй, внимание, цитирую: «я устал и слишком больной для такого». дорогуша, раскрою секрет, но больной на всю голову ты еще с детского сада, тебе там явно игрушкой по голове ебнули, а потом помочь забыли, так сдвиг по фазе и произошёл. — нахуй послан, — недовольно скалится тэхен, макая огромную кисть в красную краску, чтобы оставить пару пятен где-то среди веток картонного дерева, мол, яблоки — по идее рисовал он дуб. — спасибо, но в таких услугах не нуждаюсь. на хуй меня посылает другой человек и тут же помогает с данной затеей. — передай юнги, что его парень мерзкая кошелка без чувства совести и малейшего сострадания к собственным друзьям. как он встречается с такой хуетой до сих пор понять не могу, но готовлю ему золотую медаль за отвагу. — обязательно, заюш, — парень послушно принимает все оскорбления, делая вид, что не обижается, но очень хорошо запоминает, чтобы использовать в последующих ссорах, которые обычно намечаются после таких случаев. дерево как будто не кончается. тэхен громко выдыхает и поднимает кисть в воздух, случайно проводя деревянным кончиком себе по лбу. как итог: появляется жирная алая линия. — у тебя кастинг через десять минут, кстати. ты просил напомнить. парень едко хмыкает. — как я рад, что он последний, — кисть падает на газеты, заботливо подложенные под жалкое деревце. тэхен обтирает руки, оставляя краску на лбу, как этакий сценический образ. хотелось крови. а желаемое ким привык получать. * * * — господи, хватит! — выкрикивает тэ спустя минуту выступления предпоследнего участника кастинга. — тебе только деревом на фоне стоять — никакой пластичности. что уж говорить о навыке? может деревяшкой и побудешь? я пока не успел дорисовать последнее дерево, но думаю ты отлично впишешься в общую концепцию. как среди своих стоять будешь! — злобный оскал видится на его лице. ким указывает на выход. — следующий! мальчишка сбегает со сцены со слезами на глазах, но тэхену на это абсолютно все равно. остался всего лишь один человек, на которого в случае неудачи можно наорать и отправить домой, а в случае удачи оставить здесь разучивать вместе с хосоком хореографию — тот стоял у стены и криво улыбался, точно в таком же настроении попить у кого-нибудь крови. идеальная пара. — следующий я сказал! — грозно выкрикивает вновь ким, оглядываясь назад, где около стены стоял бледный, как мел, судя по всему, первокурсник, явно неосведомлённый о том, что бояться представителя театрального кружка не стоит — тэхен всегда был ебливой сукой, жадной до хлеба и зрелищ. тот делает первые робкие шаги, выдыхает и уверенно направляется к сцене. так уверенно, что тэ даже интересно становится, с чем пришел первак. отчего-то ему кажется, что номер будет достойным, но, боясь оказаться разочарованным в собственных догадках, большего не ожидает и выжидающе смотрит на то, как парнишка подключает свой телефон к допотопной колонке, выискивая нужную музыку. — меня зовут чон чонгук. — ну что ж, показывай, чонгук, — ехидно хрипит ким, откидываясь на спинку стула. выступление начинается спустя пару секунд. чонгук не танцует — летит. легко справляется с разного типа движениями, которые связываются между собой, образовывая красивую картинку. он полностью погружается в танец, танцуя с удовольствием, показывает даже не свой максимум, но уже впечатляет хосока, что придирчиво наблюдает за движениями в поисках ошибок — не находит. чон все словно по чертежам выполняет, смотрится на сцене так уверенно и ярко, что тэхен понимает буквально сразу же — он им нужен. тело парня... хорошее. задница крепкая, словно орешек, умопомрачительно смотрится в облегающих до неприличия штанах, выделяющих то, что надо, а у тэ в голове ярко-красным горит желание потрогать не только ее, но и мощные руки, да и торс с точеным прессом, что на секунду показывается из-под свободной футболки. реально хорош. номер заканчивается. — репетиции каждый день, кроме выходных, с четырёх до семи, — довольный, как змей, произносит ким. — ты принят. * * * в их общую с чимином комнату тэхен врывается донельзя спокойный, что сразу же вызывает у друга некоторые подозрения. мразотный ким тэхен в состоянии полного удовлетворения находился редко, чаще расхаживал с лицом недовольной скотины, пугая всех остальных своей говнистой рожей, чем собственно и гордился. страх он возносил на равне с уважением. — тебя еще раз выебали что ли, паскуда? где только члены собираешь, спидозник, — скалится пак, буквально выплевывая едкое замечание. тэхен продолжает улыбаться. — лучше. — тебя выебали два раза подряд? — приподнимает бровь, которая теряется за отросшей челкой. — мы нашли человека в танец. — а, — звучит со стороны чимина незаинтересовано, — скучно. я так и знал, что чонгук пройдет. ким недоверчиво оборачивается, смотря в сторону друга с вопросом. — а ты откуда его знаешь? — надо же, ты совсем отупел, тэ, — радостно каркает пак. — он в наш кружок ходит с самого начала года. талантливый малый, самоуверенный правда слегка, но самое главное, — он даже поднимает на него свой взгляд, — вчерашнюю ночь ты провел вместе с ним. у тэхена вырывается лишь глупое: — ебать. — только тебя в задницу, дорогой. * * * чонгук работал. пахал за семерых: танцевал, разбирал хореографию вместе с хосоком, нашел им где-то нормальную колонку и безумно этим гордился — теперь музыку можно было переключать без лишних проблем. чон яркий, открытый и, как говорил чимин, самоуверенный просто до пизды — он мог сделать сальто на репетиции совершенно неожиданно, чуть не свернуть шею, но все равно гордо встать и сказать: «я жив!», даже не замечая той паники, которую посеял в душе остальных. чонгук — человек буря. тэхен же, как обычно, в делах. крутится, вертится, делает все возможное, чтобы постановка оправдала ожидания всех сразу, вошла в историю этого жалкого местечка, как что-то грандиозное и неповторимое. декорации давно нарисованы, сценарий вылизан от словесного мусора идеально, танцоры каждую репетицию делают огромные успехи и уже не косячат. иногда, в определённые моменты, чонгук задаётся вопросом: как он это делает? тэхен с виду кажется маленьким, до жути слабым и неспособным для командования, но так только кажется, потому что на деле этот миниатюрный ураган управляет всем и сразу. сделать декорации? пожалуйста. помочь с танцем? как хотите. повторить сценарий наедине? делай, что хочешь, я весь твой. каждую репетицию он приходит ровно минута в минуту и каждый раз с новой очаровательной деталью: краской на лбу, карандашом за ухом или целым ворохом бумаг, которые не успел заполнить вовремя. тэхен вовсе не яркий, закрытый, в какой-то степени даже злой, но ахуеть какой креативный. и если чонгук был бурей, то тэхен, скорее всего, — морем. огромным, безграничным настолько, словно манящим изучить морские глубины получше, найти там что-то новое, прекрасное, но одновременно и ужасное, потому что море, в принципе, в своей ипостаси казалось привлекательным лишь снаружи. дальше — пропасть, неизвестность и целая кипа нескончаемых секретов. чонгук, откровенно говоря, лезть глубже боялся — шанс утонуть безвозвратно был слишком велик. тэхен показывает то, что хочет, ведет себя так, как ему надо, а про ночь недельной давности вспоминать никто и не хотел, словно желая позабыть, как одну из ошибок, что иногда случаются с нами на протяжении жизни. случилось и случилось. не убиваться же теперь. им в любом случае придётся контактировать, хотя и общение у этих двоих завязывалось лишь по работе над постановкой: всякие косяки ребят танцоров, сюжетные дыры сценария и более подходящая музыка в определённых моментах. чон оказывается был такой же, как и сам тэ, ебливой и жадной сукой, что подкидывало ему пару плюсиков на личный счет. молчание стояло ровно две недели, когда до постановки остался буквально один день. тэ в тот день решил задержаться и посмотреть все ли на месте. ну а вдруг одно из деревьев неожиданно пропадает — всякое бывает. досконально проверяет каждую вещь и, подозрительным взглядом окинув помещение студсовета, выходит, доставая из кармана внушительную связку ключей. старая скрипучая дверь не поддаётся ни на какие уловки и закрываться без проблем явно не собирается, поэтому тэ раздражённо выдыхает и бьет по древней, почти что картонной двери ногой. — порча казённого имущества, — ехидно замечает голос за спиной парня, который от неожиданного звука моментально дёргается, испуганно прижимая холодные ладони к груди. — ты! — уже было слишком возмущённо выкрикивая, тэ собирается прочитать целую тираду нарушителю его покоя, уверенно поворачивается и видит... чонгука? тот стоит максимально расслабленно, улыбается даже, не замечая, как меняется лицо кима при виде парня. тот сначала чувствует страх, а после ебаный стыд, потому что впервые за две недели стоит так близко к чону, смотря прямо в его наглые большие глазенки, в которых видится что-то больно похожее на надежду. тэхен мысленно ведет борьбу с самим собой и все же отворачивается, обратно к двери, сдуру хлопая по ней рукой, из-за чего та жалко скрипит, но все же закрывается. — я, — совершенно спокойно отвечает. — напугал меня, — жалкий бубнеж вызывает у парня улыбку, которую тот даже не скрывает, делая шаг вперёд, чтобы что-то сказать. тэ бросает связку ключей в рюкзак и, не задерживаясь, идет в сторону выхода, игнорируя чонгука, застывшего на месте в попытке переваривать случившееся. ким считает ровно до трех, прежде чем услышать: — подожди! вдох-выдох. — ты что-то хотел? — выходит не совсем дружелюбно, почти что злобно, и тэхен это прекрасно понимает, смотрит ему прямо в глаза с непонятной смесью чувств и эмоций, которые распознать может лишь он сам. чонгук пялится. это заметно, но тэ ничего не говорит, ждет, пока тот очнется, дабы выслушать и уйти. чон впервые за несколько секунд моргает. — да... — на выдохе, еле слышно. — хотел кофту отдать. ты ведь ее так и не забрал, — он снимает излюбленный черный портфель со спины и, дёргая замок вверх, тут вытаскивает худи, в котором тэ был на той вечеринке. — это все? парень чисто на подсознательном уровне понимает, что нет, видит в глазах напротив неподдельный интерес и всего навсего один вопрос, застывший в чужом взгляде. — ты мне нравишься, — точно также, как и до этого, на выдохе, словно скороговку. — еще до вечеринки нравился, но все время какой-то загруженный был, поэтому я не рисковал подойти, а там атмосфера была подходящая, да и ты выглядел так, будто не против... — мы переспали? — перебивая, задает соответствующий вопрос тэхен. — что? нет! — испуганно произносит мальчишка. — ты просто сказал, что не хочешь к себе, потому что там тебя сначала побьют, а потом отпустят спать. я предложил поехать ко мне — смазанный кивок принял за «да». уже у меня дома ты разделся со словами, что в квартире пиздец душно, и лег спать, утром удачно улизнув из моей постели. хорошо хоть номер оставил. — в сообщениях ты был смелее, — усмехается ким. — тогда я еще не знал, что ты грозный предводитель той самой постановки, принять участие в которой меня долго уговаривал чимин, — парень неловко чешет затылок. тэхен громко вздыхает. — и что теперь? — ты сходишь со мной в кино после постановки? я взял два билета на какой-то ужастик, — в доказательство он достаёт из кармана две цветные картонки. — я не люблю ужастики. — какое совпадение, я тоже. они вместе тихо смеются из-за абсурдности ситуации, но через несколько дней — после постановки — все же идут на тот глупый ужастик, где тэ раскрывается для чонгука с новой стороны, показывает ему какие-то незначительные мелочи и привычки, в конце вечера по классике чмокает в щеку и убегает домой, влюбляя в себя и так уже влюбленного до пизды чона все больше и больше. чонгук — буря, тэхен — море. и кто знает, может быть, они идеальный дуэт для того, что топить все корабли — преграды и непонимания — на пути будущих долгих и счастливых отношений?