Радужное сердце

      Почему жизнь бывает так несправедлива?       Почему кто-то может получить что угодно без усилий, а другой, даже приложив все старания, ничего не добьётся? Почему кто-то, всю жизнь посвятивший сражениям за других, не имеет чего-то, что есть у каждого, даже у самого отпетого злодея?       Инк ведь… был хорошим, правда?       Нет, он ни в коем случае не жаловался, он действительно верил в своё занятие. В конце концов, это была не только его судьба, но и его выбор. Он защищал мультивселенную, потому что верил в неё. Потому что восторгался удивительной креативностью создателей и их творениями.       С другой же стороны…       Даже если мультивселенная и нравилась ему сама по себе, тот факт, что её защита была его предназначением, был очевиден. Он чувствовал свою связь с каждым, каждым из множества составляющих её миров, жил за счёт чужого творчества, имел способность восстанавливать вселенные, дорисовывая недостающие части…       Разве мог он принять другое решение, выбрать для себя иной путь?       Действительно ли у него был выбор?       Но даже если и так, он ведь всё равно любил своё дело, любил вселенные, кто бы что не говорил. Собственно, это и было его проблемой.       Он, защитник вселенных, друг всем и вся — был просто пустышкой, зависящей от красок, как от наркотиков.       Бездушная тварь.       Как же больно резали эти слова! Бездушный… И разве он в том виноват?       Но стоило кому-либо узнать этот постыдный факт о хранителе, и ему тут же переставали доверять.       «Кто знает, что кто-то вроде тебя выкинет в следующий момент?»       «Лжец, сейчас ты зовёшь нас друзьями, а после бросишь и ничего не почувствуешь!»       А ведь эти монстры были обязаны ему жизнью…       Конечно, был и тот, кто ценил его, несмотря ни на что. Тот, кто не стал относиться к нему иначе, прознав об особенности. Вот только этим кем-то — по иронии судьбы — был хранитель позитива. Тот, кто ни к кому не чувствовал неприязни. Да и Инк даже не знал, мог ли тот в принципе — поэтому, если бы и он вдруг обратился против него, Инк бы уж точно совсем опустил руки.       Но для всех остальных… Он оставался просто бездушным хранителем.       У Инка не могло быть друзей, а вот враг появился. Враг, который дал ему новый смысл жизни и одновременно отобрал его. И имя ему — Эррор.       Наличие врага, частые и серьезные сражения, ощущение героизма после побед — ничего из этого не отменяло того, какой болью в нем отдавалась потеря хотя бы одной вселенной. Было сложно, но Инк знал, что у него есть цель. Есть цель, но нет права сдаваться. Нет права проигрывать.       И это было нечто большее, чем борьба за отдельный мир.       Эррор считал, что ошибки не имеют права на существование. Инк же, даже по собственным стандартам, не мог назвать себя как-то иначе, нежели «ошибка».       То, на чьей стороне в итоге окажется победа, решит всё.       Инк верил, что каждый заслуживает права на существование. Иначе… Иначе он сам просто не был бы создан. Ведь даже Эррор, буквально Ошибка, имел душу. Полностью состоящую из лагов, не такую, как у обычных монстров — но душу, настоящую душу. И из них двоих, несмотря на все ужасающие поступки разрушителя, несмотря на его отсутствие эмпатии, несмотря на неспособность — или нежелание — понять красоту вселенных… Действительно бездушным был один только Инк.       Неужели всё решала душа?       Обычный сгусток магии, циркулирующий энергию по телу, оказывался важнее личности и поступков?       Но если один-единственный факт наличия души меняет столь многое… Почему бы и не создать её самому? Художник он, в конце концов, или кто? Нарисовать себе душу… Почему бы и нет?       В этом ведь не было ничего сложного — просто небольшое сердечко. Он рисовал и что посложнее, если честно.       Просто сердце.       Неживое сердце.       Создать полноценную душу — такую, которая могла бы дать жизнь монстру — было, безусловно, невозможно, но… Инку ведь и не нужна такая. Зачем? У него уже есть своя личность, и новая ему не нужна.       Он мог бы… мог бы просто нарисовать себе душу. Аккуратно покрыть её красками эмоций, так, чтобы цвета не смешивались сильнее, чем ему бы хотелось.       Он мог бы… мог бы подстроить её под себя, превратить в запасной резервуар для красок…       Тогда… Почему бы и нет? Пусть это и будет обманом, но кому какая разница?       Разве он не заслужил этого?       Разве все его свершения не давали ему право на подобающее отношение? Разве он не заслуживал беззаботного общения, не ловя косые взгляды собеседника? Разве он не заслужил иметь друзей, считаться нормальным, быть тем, кому монстры могут доверять? Разве у него не было на это права?       Права, если не быть нормальным, то хотя бы выглядеть таковым?       Разве это не было тем, чего он был достоин?..       Работы совсем немного, пара десятков взмахов кистью — и все его мучения наконец окончатся.       Лишь каких-то несколько мазков — и его мучениям настанет конец. Никто больше не будет сомневаться в его намерениях. Никто не будет ожидать от него подлости и осторожничать, считая чуть ли не хуже Эррора. Никто больше не будет перешёптываться у него за спиной.       Никто больше не будет видеть в нём того, кем он не являлся.       Не являлся ведь?..       Разве он, хранитель вселенных, не был этого достоин?       Подрагивающие руки сами потянулись к ящику, где художник хранил тонкие кисти. Ему будет больше нечего стыдиться.       «Бездушная тварь.»       И эти слова больше не будут его ранить. Даже из уст Эррора.       Особенно от него.

***

      И как же он раньше до этого не додумался?..       Белый цвет — тот, что нередко использовал для восстановления миров — в основу, краски эмоций — внутрь и, возможно, немного поверх.       Аккуратная форма, мягкие линии, чистые, но не слишком яркие оттенки… Мазок, другой, и медленно вывести очертания. Наполнить магией, добавить живительных красок, внимательно следя за тем, чтобы смешение не переходило грань. Подождать, добавить ещё энергии, придавая творению мягкое сияние, и брызнуть ещё больше красок — обычных, для внешнего вида. Закрепить эффект, убедиться, что все детали идеально соединены и…       Готово.       Небольшое перевёрнутое сердечко нежно переливалось, излучая слабый ореол света. Безусловно, это была самая красивая душа во всей мультивселенной.

Фальшивая душа для фальшивого хранителя.