Adventure in space

      Антон приоткрывает глаза и натыкается взглядом на открытую шею и грудь. Слишком близко. Слишком. Это неуютно, неправильно, давит на него почему-то так сильно. Парень отодвигается, его не так уж и крепко держат чужие руки. Данил выглядел уставшим, наверное, правду говорил Валя, что тот совсем не спал. Глубокие синяки и мешки под глазами выглядели просто ужасно. Лицо мужчины было бледным, будто бы он несколько дней нормально не питался и не гулял. Впрочем, это может быть правдой.       Встав, Кратос оглядывается. На корабле тихо, только доносятся звуки из маленькой кухоньки. Там, оказывается, стоит Валёк, что-то ища на высоких полках. Тот еле дотягивался до них, но дискомфорт, кажется, это ему не приносило. На столе стояла пустая кружка с печеньем, а рядом с парнем уже лежат несколько пачек с чипсами или что-то вроде того. — Привет, — приветствует Антон. Валя оборачивается и улыбается другу, который только-только встал. Тоже совсем сонный, с синяками под глазами и усталым видом. — Доброе утро. Как поспали? — спрашивает парень, доставая из ящика пакет с каким-то соком, — Вы так сладко спали, будить даже было жалко. Но ты уже встал, осталось же дождаться Данила. Скоро будет планета, на которой мы могли бы остановиться, — говорит Валёк, опираясь о столик. Антон кивает, тянется к такой же пачке с соком, разглядывая её. Он был яблочным что-ли? — Только там очень жарко, — тянет Валя, усаживаясь на ковёр на полу. Антон усаживается недалеко, замечая, как парень достаёт ноутбук, что-то включая, — Посмотрим фильм? Интересный говорят, — спрашивает он, кидая подушки к стене и укладываясь на них. Кратос садится рядом, ближе к чужому плечу, которое ему подставляют. Антон ложится на него, удобнее устраиваясь.       Фильм был скучным по мнению Антона, но другу, кажется, очень понравилось. Они просидели часа два за просмотром, пока не услышали шуршание в комнате. На постели сидел Данил, протирая глаза и оглядываясь, обеспокоенно ища взглядом Кратоса. Антон немного сжался от внимательного взгляда мужчины, что проехался по нему, рассматривая. — Привет, — шепчет он Антону, вставая, поглядывая на время. Почти час дня. Он вздыхает, смотря на карту. Совсем рядом с нужной планетой. Уже скоро они приедут, — Где Дима? — обращается он к Вале. — Спит. Но может уже и проснулся, — пожимает плечами парень, немного нахмурившись. Видно, не понравился ему вопрос, либо обычное упоминание своего старшего брата. Антон тоже хмурится. Что могло случиться за ночь? Что вообще у них могло случиться? Вроде бы не разлей вода братья… — Поссорились опять? — усмехается Данил, вытаскивая какую-то пачку с конфетами. Он приближается к парням, садясь возле Антона, протягивая ему несколько конфет. Кажется, мармеладные, светло-розовые шарики. Они все в сахаре, так что парень уверен, что эти конфеты нереально сладкие. Но он принимает их, кидая один такой шарик в рот. Будто бы арбузная начинка оказалась внутри, хотя честно, ничего схожего с вкусностями и вкусами с Земли не было. — Есть такое. Придурок он, — качает головой Валёк, останавливая фильм. Всё равно начались титры. Кратос следит за двумя парнями, поедая, как оказывается, вкусные конфеты. — Знаю, — хмыкнул Даня, закидывая руку на плечо Антона, прижимая его ближе. Парень вздрогнул от неожиданности, отталкивая чужую руку, сбрасывая её на пол. Данил резко убирает культяпку, виновато улыбаясь, отодвигается. Ему самому страшно причинить боль и неудобство парню, поэтому лучше уж так. Не трогать, а лишь смотреть. — Раз скоро мы приедем, то может хотите что-то посетить на планете? — спрашивает Даня. Валя счастливо улыбнулся, закивал. Он будто бы просиял, подбираясь к Данилу ближе. — Да! Мы же летим на Лудой*, а там так много крутых парков с аттракционами и всякими другими играми. Я думаю будет классно, если мы сходим куда. Да и, Антоша, тебе нужно немного развеяться, я думаю, — улыбнулся уже Кратосу Валя, приглаживая тёмные волосы. Антон кивает. Это звучало интересно, хоть немного и пугающе. Планета. Большая планета. Вновь на открытой местности, и не ясно, может что произойти с ним или с его друзьями там. Стал ли он параноиком? Определённо. Но как тут не стать, когда каждый раз на тебя кто-либо точил зуб? — Тогда ладно, подкрепимся, сходим по делам и на аттракционы, — Данил так же осторожно треплет волосы Антона, как и младший парень, встаёт и направляется к каюте, где должен был быть Дима.       Даня заходит в тёплую каюту, ёжась. Конечно, братья тоже любят тепло, он один такой… любит холод. И это совсем убивало его. На кровати оказался Дима, он лежал и читал какую-то книгу, тяжело вздыхая. Обложка смутно знакома, удивительно, что Медалист решил почитать. Видно, ссора была очень серьёзной. — Ну? Долго будешь вести себя как ребёнок? — усмехается мужчина, усаживаясь на мятую кровать. Поглядев на друга, Дима тяжело вздыхает: — Нет. Просто… Забей, — он закрывает книгу, откидывая её подальше от себя. Данил жмёт плечами. Ну, раз не собирается рассказывать, то вытаскивать он всю информацию из него точно не будет. Не маленькие они дети, разберутся сами. А если же нет… Что ж, придётся Дане реально дать пинка старшему из братьев, раз такой слепошара он. — Ладно. Собирайся, сейчас уже будем на месте, — предупреждает Квантум. Медалист смотрит в окно, разглядывая планету, к которой они приближались. Оранжевая, довольно большая по сравнению с другими, Валёк давно хотел побывать на ней, а Дмитрий всё отказывался, не мог. Ладно уж, они уже почти здесь. Как и хотел Валя. — Ага, — отвечает на это Дима, прикрывая глаза.

***

      На планете тепло, нет, даже жарко. И Данилу, который сам как солнце, невероятно душно. Он машет рукой у лица, стараясь хоть как-то освежиться, найти где-то холод. Но на этой планете слишком жарко для него. И честно сказать, ему на это всё равно: другие планеты за несколько огромных километров, чтобы долететь хоть до одной, придётся потратить ещё около пяти дней. А раны Антона и его состояние не ждут.       Кстати, о нём. Он натянул на себя огромную толстовку, что подарил Валя, будто бы тому холодно. Может и так, кто знает. Данил смотрит на него почти долю секунды, а сердце уже жмёт от этого. Красивый, такой красивый и родной, совсем близко. Прикоснись, обними, не отпускай, но нельзя. Всё это нельзя сделать: оттолкнёт, испугается, совсем потеряет доверие. Но продолжая разглядывать его, мужчина чувствует приятное покалывание в сердце и тепло на пальце вокруг кольца. Тот тоже надел его, он либо боялся, что вновь потеряется, либо просто захотел.       Даня желал, чтобы это был второй вариант, но даже если нет, ему всё равно приятно. Это доставляет удовольствие. То, что они рядом, связаны, что связь между ними так же крепка, как и раньше. Потому что он чувствует его невероятно сильно, теперь же остро ощущая все чувства парня. Мужчина не знает, чувствует ли Антон тоже самое, но сам Данил погряз, и он не хотел от этого избавляться.       Но спросить ли об этом Антона? Нет. Это напугает его, он не поймёт, решит, что Данил спятил. А как иначе, болтает о какой-то связи, о которой век никто не слышал. Ну тут, ладно, утрировано, но всё же. Антон точно не воспримет это признание… правильно. Не поймёт. Поэтому лучше будет просто промолчать, продолжая улыбаться, заботиться, и, возможно, только тогда он сможет получить большее.       Антон, видно было, немного напуган. Убегать непонятно куда, когда ты в шоке — это одно, а вот соображать, не зная, где ты — другое. И, кажется, даже знакомые лица рядом ему не помогают. Он совсем неожиданно жмётся к Вале, будто бы это он его опора, а не Данил. И не то, чтобы мужчина ревнует, нет, но неприятное чувство разрастается внутри, заставляя желать его влезть между ними, и чтобы Антон прижался так к нему. И только к нему.       На улицах планеты очень шумно, много людей, и это, наверное, пугает парня. Антон не обращает внимания на ревнивый взгляд Данила, и на такой же Димы. Плевать. Он жмётся к другу, который в ответ прижимает его к себе с улыбкой на губах. Тот рад, что во всей этой путанице парень доверился именно ему. Возможно, это из-за возраста? Они ровесники почти, и может Антон не ощущает в нём взрослого? Конечно, Валёк младше, и может это заставляет парня доверять ему больше. Будто бы подсознательно. Звучит бредово, но вспоминая то, что пережил этот парень, решаешь оттолкнуть все эти мысли в сторону. Не бред. Такое вполне возможно.       Они подходят к зданию с огромной вывеской. Антон не разбирает ни слова, но идёт за парнями дальше. Внутри прохладно, что заставляет Данила блаженно вздохнуть, а вот Антона, наоборот, съёжиться от холода, он сильнее кутается в толстовку, но к Вале больше не прижимается. Тот не греет, совсем наоборот, только холодит тело, что заставляет ещё больше мерзнуть. Валя тоже такой. Тоже холодный, как смерть. И это почему-то расстраивает Кратоса. На улице Валёк не кажется таким уж холодным, да что уж, там слишком жарко даже для самого Антона. — Здравствуйте! Вы записаны? — говорит молодая девушка на общепринятом языке Вселенной. Данил подходит к ней ближе, качая головой. У неё милое синее платье и белый халат, а на нём бейджик с именем. Рема Хопс. Интересное имечко. Тут у всех такие странные имена? Либо только её семья захотела посмеяться над девушкой. — Нет, но мы бы хотели попасть к врачу Паскалю. У нас есть парень тут, у него ссадины, синяки и раны, — отвечает мужчина. Антон мало что понимает. Он всё же не изучал этот язык полностью, чтобы быть в нём, как в своей тарелке. А Данил был, кажется, полиглотом. — Ах, конечно, минутку, — Рема показывает рукой на мягкие кресла, приглашая сесть, и убегает вглубь коридора. — Ты только, Антош, не говори врачу то, что говорил когда-то Данилу. Тот не поймёт, — усмехается Дима, усаживаясь на кресло, проваливаясь в его мягкости. Антон приподнимает брови в удивлении, а после хмурится. Он не понимает.       Врач ничего дельного не говорит. Перевязывает ожоги, даже не задавая вопросы о том, откуда они взялись, обрабатывает царапки и синяки. Антон расслабляется, наконец боль отходит на второй план, и он может нормально думать. Соображать.       На улице всё так же жарко, хотя солнце (либо то, что было похоже на него) начинало садиться. Людей всё больше и больше, и Антон начинает волноваться. Это скопление людей пугало. Он давно не был в обществе, не видел такого количества народа, отвык и не знает, нормально ли это. — Должно быть, скоро подойдёт Артём, — говорит Дима, вертя в руках телефон. Данил жмёт плечами, оборачиваясь к парочке, что шла позади них. Валя осторожно ухватил чужую ладонь, согревая. Ладно, пытаясь согреть её. — Вы… можете пойти на любой аттракцион, — говорит Даня, разглядывая их. Почему бы не дать им сейчас отдохнуть? Погулять? У Антона загораются глаза, и Данил понимает, что принимает правильное решение. Младший сразу же вертит головой в разные стороны, пытаясь отыскать желанное развлечение. — Хочу на американские горки, — говорит он, а заметив непонимающий взгляд Вали, который тоже начинает вертеть головой в поиске этого аттракциона, уточняет, — вот эта хрень, — тыкает он пальцем в высокие горки, на которых несколько людей неистово кричали, падая вниз. — О, хотел предложить тебе сам, — кивает Валёк, утягивая парня за собой. Кажется, его мечта начинает сбываться. Правда, он бы хотел, чтобы рядом был брат, но… тому это не надо, поэтому… ему даже как-то плевать. — Валь! — позвал Данил, что-то вытаскивая из кармана. Парень оборачивается, — лови, — в руки Валька прилетает электронная кредитная карточка, и тот улыбается, кивая, дальше ведя за собой Антона. — Мы могли бы сходить не только на это. Данил будет только рад, думаю, — тянет Валя, вставая в небольшую очередь. Удивительно, людей так много, но очередей почти не было. — Рад тому, что мы потратим все его деньги? — смеётся Антон, поглядывая на горки. Огромные, впервые такие видел. Внутри даже что-то ухает, становится не то, чтобы страшно, но всё же. Он был в предвкушении этой поездки. — Не думаю, что ему будет что-то жалко для тебя. Не волнуйся, — принимая эту шутку как за вполне серьёзное высказывание, Валя продвигается вперёд, — идём. Наша очередь.

***

— Знаешь, Дань, Артём пока опаздывает. Мы могли бы… Эй, ты куда? — начинает Дима, но замечая, как его друг куда-то направляется, следует быстрым шагом за ним, — Дань? Ты чего? — удивляется мужчина, пока Данил останавливается, разглядывая ларёк с игрой, — ты собрался игрушку выиграть или что? — Я хочу подарить что-то Антону на память об этом месте, — качает он головой, кладя деньги на небольшой прилавок, забирая протянутое ружьё. В небольшой коробочке несколько мишеней, что двигались туда-сюда. У Медалиста даже кружится голова от этого, но Квантум совсем не чувствует дискомфорта, разглядывая оружие и цели, куда ему нужно было попасть. — Разве обычных воспоминаний не хватит ему? — неодобрительно кивает мужчина головой, вставая рядом. Продавец, —или как их тут называют, Дима не знал, — качает головой. Видимо, ему не нравится, что мужчины решили поболтать, задерживая игру. — Воспоминания будут, а их так же будет дарить эта игрушка. Посмотри только, и в голове будет всё об этом чудесном дне. Я всё сделаю, чтобы он был чудесным, — отвечает Данил, целясь. Дима вздыхает, качая головой. Совсем уж потерялся в этой… любви? Наверное, всё же привязанности, хотя он совсем не разбирался в этом. Выстрел. — Не понимаю. Ты разве не мог ему купить какую-то побрякушку? Разве это не легче? — спрашивает Медалист, облокачиваясь на столик. Рядом ведь и правда был магазин с сувенирами, буквально три шага, Данил, так какого хрена ты так усложняешь? Возьми и купи всё, что угодно, Антон даже и не догадается, что она куплена. — Легче, но… — вновь выстрел, — но этот подарок я выбил для него. Своими силами. Усилиями. Я хочу показать, что мне он дорог, что я готов на всё ради него. Даже на это, — вновь выстрел. Дима закатывает глаза, — И пусть даже если он об этом не будет знать, — вставляя ещё один патрон, добавляет мужчина. — Это глупо, — усмехается Медалист, — разве это так нужно? Вале вот плевать, и ничего. Зачем это нужно вообще. Трата времени, нервов и огромных денег. — Ты не замечаешь, — выстрел, — Валентин такой же ребёнок и подросток. Ты видел, как загорелись его глаза, когда Антон указал на горки? Вале нравится всё это, вспомни себя в его года, — жмёт плечами, вновь целясь в мишень. Валёк ведь и правда будто бы спичка, загорелся от этой идеи. Просмотры фильмов, игр, развлечений — то, что ему так не хватало. И всё это не мог дать Дима. Просто ему самому это не нужно, он строит из себя слишком взрослого, хотя в его душе точно играет маленький ребёнок, несмотря ни на что. Но вот Антон. Антон не скован узами брата, который требует от него быть взрослым, он сам по себе, что ни раз доказывал Данилу и до похищения, и после. Он всё быстро схватывает налету, но никогда не слушается, делает то, что захочет и, кажется, Вале это очень нравится. Поэтому он по своей же воле тянулся не к родному брату, а к пареньку, который так закрыт сейчас ото всех. — Вальку уже 20 лет, я в его возрасте думал о том, как бы уберечь и спасти его от всех проблем, пахал и продолжаю это делать на нескольких работах, чтобы прокормить нас. Я пытаюсь заменить ему родителей, — отвечает Медалист, сжимая кулаки, — ему не нужна вся эта хуйня!       Выстрел. — Поэтому вы так часто и ссоритесь. — Ваш приз, — Данилу протягивают небольшого, но смешного енотика. Он тепло улыбается, прижимая игрушку к себе. Дмитрий застывает на месте, пытаясь переварить последние слова друга. Что тот имеет в виду? Мужчина не замечает, что Квантум уже давно отошёл от него, усевшись на скамейку, разглядывая серого со смешной мордой енота. — Что? О чём ты? — Дима подошёл к нему, усаживаясь ближе. Он ничего не понял, но очень бы хотел понять, что ему хотел сказать друг. — Дим, ты в первую очередь ему брат. Он и хочет, чтобы ты был его братом. Не родителем, который будет всё время наседать на него, не парой, что будет приставать и просить от него большего. Брат. Друг. Он боится тебе открыться, я за три года это прекрасно увидел. Прости, конечно, но тебе нужно такое всегда говорить в лоб. Он любит тебя, а просит лишь одного: нормальной любви, заботы. Он хочет брата. И в смысле хочет, чтобы ты являлся братом, а не кем-то другим, — вздыхает Данил, поглаживая пушистый хвост игрушки. Мужчина уверен, что другу такое понять сложно. Он будто бы живёт в своём собственном мире, где всё слишком идеально. И пусть бы он жил в этом мире, но тот ещё и утягивает туда остальных. А особенно своего брата, который не желает быть «идеальным». — Что? — Поговори с ним как-нибудь, — пожимает плечами он, замечая, как впереди идут двое парней. Улыбка на губах появляется сама по себе, когда он смотрит и видит, как Антон счастливо улыбается. Мужчина сразу же забывает о Диме, который всё ещё ждёт ответ, заламывая пальцы. — Невероятно! — кричит Валя, усаживаясь рядом с задумчивым Димой. Он не обращает на него внимания, полностью отдаётся новому другу. Тот продолжает улыбаться, неловко перекатываясь с пятки на носок. Они только что прокатились на трёх аттракционах. На этих горках, где у обоих спёрло дыхание, и они еле потом встали с кресел, шатаясь из стороны в сторону. Слишком быстро, но слишком весело.       Дальше были парные качели, вообще не ясно, зачем парни туда двинулись, но они показались им интересными. Ребята смотрели друг на друга, пока их крутили вокруг своей оси и по кругу. Что ж, Вале может и понравилось, а вот Антону после этого стало очень плохо. Хотя Кратос больше испугался на последнем аттракционе.       Катапульта или что-то такое, впрочем, их просто отправили в небо, где они полетали вверх ногами несколько раз, поорали, и парней потом обратно спустили. Ничего страшного? Ну, как бы да, но пар оба выпустили, и вдоволь накричались. — Антон, — зовёт Данил, когда тот садится ближе к нему, — держи, — когда парень обращает внимание на него, то Даня суёт игрушку ему в руки. Антон осторожно её забирает, разглядывая. Он видел такие. Висели у тира. Данил выиграл её? Ему мало верилось, но от такого у Тоши разлилось в груди тепло, и он улыбнулся шире. — А… спасибо, — осторожно кивает Антон, всё ещё немного боясь старшего. Правда почему? Не знает. Взгляд парня скользит по колесу обозрения. Оно большое, огромное даже, очень красивое, и как раз сейчас вечер, садится солнце, и скоро уже зажгутся фонари. Почему-то парень был уверен, что это будет изумительно, и ему бы хотелось попасть на аттракцион. — Туда хочешь? — спрашивает Даня, а дождавшись неуверенного кивка, встаёт, — пойдём тогда. Диме есть что сказать Вале, не будем отвлекать, — сдаёт он друга, протягивая ладонь Антону. Тот взглянул на братьев, секунду подумал и осторожно ухватился за протянутую руку. Раз тем нужно поговорить, то он готов уйти. Ведь и с Данилом, чувствовал, нужно поговорить.

***

— А мы… можем пойти на закрытую кабинку? — спрашивает Антон. Даня смотрит на эти кабинки, те, что были закрыты, нагрелись на солнце, и скорее всего, там было невероятно жарко. Пекло, как в аду, полный ужас. Но… — Ладно, — кивает мужчина. Он сделает всё, чтобы парню было хорошо, обещал ведь. Даня берёт билеты, продвигаясь в совсем маленькой очереди. На колесо немногие хотели, хотя оно было самым популярным. Наверное, это из-за того, что рабочий день, да и слишком жарко.       Он помогает взобраться в кабину Антону, садясь напротив него, сразу же чувствуя эту духоту. Парень же сжал в руках игрушку, выглядывая из окошка. — Красиво, — подмечает тот, разглядывая вид. Они всё поднимались и поднимались, так что могли лицезреть весь город. Все дома и леса, что можно увидеть, весь огромный парк. Антон даже замечает несколько интересных аттракционов, но это точно не сегодня…. Может чуть позже. Когда они вновь сюда прилетят. Прилетят же? — Да… — вздыхает мужчина, махая рядом с собой рукой. Жарко. Слишком. — Ты… тебе жарко? — замечает Антон, — прости, я забыл, — он расстраивается, и когда Данил уже хотел сказать, что всё в норме, тот пересаживается к нему, — раньше, когда ты обнимал меня, тебе было лучше. Не знаю, сработает ли, но это моя вина, что тебе так жарко, — Антон неуверенно приближается, думает, но совсем недолго, сразу же осторожно прижимаясь к горячему телу. Оба блаженно выдыхают. По коже мужчины проходит холод, который успокаивает его разгорячённую кожу, а вот Антон расслабленно закрывает глаза. Тепло заставляет его прижаться ближе, как к чему-то очень родному, как к маме. Он даже зевает, так ему становится хорошо. — Судьба интересно сыграла, раз сделала нас такими. Ты морозишь меня, а я тебя грею. Идеальная пара, — смеётся Данил, прижимая того ближе. — Пара? — Антон отстраняется, испуганно поглядывая на мужчину. Тот прикусывает губу, понимая, какую глупость сказал сейчас. Чёрт, ему нужно следить за своей речью. — Я имел в виду другое… что мы… дополняем друг друга? Ай, забудь, — он махнул рукой, прижимая парня к себе обратно. Тот не вырывается, вновь закрывает глаза, обнимая мужчину и прижимаясь к нему ещё ближе. Хотя куда ещё то? И так чуть ли не забрался на него, но никто не против. — Здесь круто, — переводит тему Антон, между ними игрушка, но они даже не обращают внимания, она не мешает им — спасибо… за это… за это вот всё… Данил удивлённо вздыхает, смотря в лицо парня. Оно закрыто отросшими волосами, из-за чего рассмотреть все эмоции Антона ему не удаётся. Но от этой благодарности на душе так тепло, а понимание, что парень вновь прижимается к нему как раньше, заставляет его очень глупо улыбаться. Да и ладно. Никто не видит. А даже если бы и увидел, то ему совсем плевать. — Да… не за что, cariño mío… — кивает мужчина. Они погружаются в тишину, она не то, чтобы неприятная или давящая, нет, ему спокойно в ней, как и Кратосу. Но между ними весит эта недосказанность, нерешённая проблема, и нужно было хоть что-то сделать. Антон не спрашивает его про странное слово, что он произнёс, да и не важно это. Наверное. — Мне стоило извиниться. Но, Антон, я и ни на секунду не мог закрыть глаза. Всё искал, искал… — Я знаю. Мне тоже надо бы извиниться, ты не виноват в том, что произошло. Ни в похищении, ни в смерти Кирилла… — Антон отодвигается немного, разглядывая улицу. Они начали спускаться. Неприятные воспоминания последних событий вновь достают парня. Кирилл… — Кирилл? Кто это? — удивился мужчина. Он помнил того мужчину на корабле, которого парень обнимал. Они тогда его бросили там. На верную смерть. Точнее, он бросил на верную смерть. Антон же хотел спасти его. Это был он? — Ты про того мужчину? Мне жаль, что так получилось. Я не понимаю только… Кто это? — Уже это, наверное, и неважно, давай не будем про это, — махнул парень рукой. Они почти спустились, оказываясь в неприятной тишине. Что ж, кажется, Данил вновь всё попортил. Или же нет? — Пойдём. Думаю, нас уже ждут, — тянет Даня чужую руку на себя, неуверенно ступая на землю. Слишком жарко, он чувствовал, что потеряет сейчас сознание от этого… перегрева.

***

— И о чём таком ты хотел со мной поговорить? — когда парни ушли, то Валёк обернулся к своему брату, внимательно разглядывая его. Тот был точно чем-то нагружен и… опечален? Что такое могло с ним произойти? Или что наговорил ему Данил? — Вот Данил… — ругал про себя Дима мужчину, тяжело вздохнув, — Я… Заметил, что ты отдаляешься от меня. Что-то случилось? — Нет. Ничего, — почему-то резко ответил младший брат, отсаживаясь. О нет, если Даня промыл ему мозги этим разговором про их отношения, то парень крупно влип. Ему совершенно не хотелось говорить об этом с братом. О, точно нет, давай, Дима, ты не будешь об этом, давай переведём тему и вновь будем играть в прекрасные отношения. — Но я же вижу, что что-то не так, Валя, — продолжил мужчина, — почему ты… отталкиваешь меня? — Блять, Дим, да потому что я хочу, чтобы ты хоть раз посчитал и позаботился обо мне, как о брате. Мне брат нужен, как ты не понимаешь, — тускнеет на глазах Валя. Как же его бесило то, что брат не видел, что он такой тупоголовый, боже, как же бесило. Почему же Дима начал этот глупый разговор? Почему? — То в детстве твои шутки, то когда ты был подростком странные приставания, а единственное, что я хотел, чтобы мы были братьями. — Тебе неприятны наши отношения? — Да. Потому что ты мой брат, — отрезал тот, его сердце бешено стучалось, но парень был всё же счастлив. Он высказал всё, что накопилось. И ему не важно, как теперь отреагирует его брат. Может, уверенность Антона так на него повлияла? Её незаметно, но парень оказался сильным, стойким даже, он не сломался, и даже сейчас бегал рядом с новым другом, улыбаясь, будто бы последнему прекрасному летнему дню. Он… восхитителен. Валя хотел бы иметь такой же характер, как и у парня. Дать отпор даже тогда, когда у тебя нет никаких моральных сил и ты на грани смерти. — Прости. Я не хотел тебя ни к чему принуждать, — теперь сам Дима отпрянул от него, — если хочешь, то… мы можем быть просто братьями. Со всей этой братской фигнёй. Обсуждать девчонок, обучение, работу и всю эту херню. — Правда? — удивился младший, в неверии оглянувшись на брата. Это точно сейчас сказал Дима? Либо он спит? А может ему послышалось? Что вообще происходит? — Правда, — кивнул Дима. Это больно. Очень. Да, он может тот ещё грязный человек, раз любит собственного брата не той любовью, и да, может его и нужно посчитать психопатом, ведь он принудил младшего к этим отношениям. Но Дима никогда не хотел причинять этим боль парню. Никогда. Он всегда думал, что тот не против. Только за. Что тоже любит так. Но раз тому тяжело от этого, то он… он прекратит всё это. Как бы больно не было. — Ты лучший! — Валёк крепко обнимает своего старшего брата, наконец спокойно выдыхая. Дима только и делает, что прижимает того к себе, вдыхая родной запах волос. Он будет скучать, но они же не расстаются навсегда. Они теперь братья, и это прекрасно. Они всегда ими были. Ведь так? — Привет, — раздался рядом с ними смущённый голос, и братья оглянулись, замечая высокого, короткостриженного и пепельноволосого мужчину. — Артём! — выкрикнул Валя, обнимая друга. Дима пожимает тому руку, с счастьем смотря в глаза своих друзей. Его глаза на мгновение мигнули красным, но после сразу же вернули свой природный оттенок голубого. — Я тоже вас рад видеть спустя такое огромное количество вре… — начинает было мужчина, пока его взгляд не цепляется за знакомую копну тёмных волос. За испуганные, голубые глаза… Пока его взгляд не цепляется за Антона, что стоял в ужасе, уронив игрушку. Данил смотрит то на одного, то на другого, не понимая, что происходит. А у Антона ужас перед глазами. Артём… личный ад… Его красные глаза с янтарём, что преследовали в самом страшном кошмаре. Он и сам совсем недавно был в одном из таких… Боже. — Сariño mío, — Данил опускается вместе с Антоном, который дышит через раз. Как назло, никого нет рядом, они отошли к закрытой кафешке, где нет людей. Совсем. Братья сразу же садятся возле них, но Кратос в панике поднимает руки. Он не желает, чтобы его трогали. Не сейчас.       Антон заставляет себя дышать — больно, как же больно, горло и лёгкие горят от внезапного кашля. Что происходит? Это вновь? Он концентрируется на своём дыхании. Нет, оно сбито окончательно, у него ничего не выходит. Парень считает от одного до десяти, несколько раз повторяя про себя ненавистные цифры. Ведь так учил Кирилл. Он лишь раз застал такое состояние брата. Но не растерялся. А сейчас в голове у Антона лишь одно: «Только бы не впасть в эту панику, только бы не показать слабость, страх. Только не перед ними. Только бы не перед ним».       Он пытается подняться, даже опирается на дрожащие руки, но вновь падает, чувствуя сейчас обжигающую ладонь на боку.       Он считает вдохи и выдохи, и вроде бы у него получается. — Está bien? — Данил, кажется, не замечает, что говорит. А Антон не замечает в ответ. Плевать. Парень поднимает взгляд вверх, надеясь, что всё в порядке. Но его вновь прошибает холодный пот. Нет. Нихуя. Он сам себя обмануть решил? Кого угодно, Антон, ты обманешь, но не себя.       Он пытается…       Поднимает вновь взгляд, теперь глядя на ошарашенный взгляд Данила.       Пытается…       Глядит на братьев.       Пытается…       В голове пустота, будто бы прошёл какой-то взрыв, и вот. Теперь это.       Его накрывает.       У него не получается. Он правда пытался, чтобы стало лучше, всё ведь и правда должно стать лучше. Но это «лучше» не становится. Только хуже.       Парень же понимает, что это всё не правда, просто паника, просто накрыло. Нужно успокоиться и справиться с этим. Но пока только «это» справляется с ним.       Он слабый… Слишком слабый…       И из-за этого он тонет.       Кажется, никто не понимает, что происходит. Все склонились над ним, замерли, как испуганные олени перед охотником. Что делать? Как решить это? Данил ни черта не понимает, пока его ладонь не хватают, расцарапывая до крови. — Блять, — кажется, понял, — Твою мать… Антон, Тоша, дыши, — его ладонь крепко сжимается на запястье парня. Так крепко, что у того перед глазами звёздочки. Но это не отрезвляет. Ему только страшнее. Боже, эти руки… Что если они… Схватят за горло? Что если…       Антон вздрагивает. Боже, это так глупо… и смешно… Он снова вздрагивает. Пытается сдержать истеричный смех внутри, но не может. Подумать только… Боится Данила… Что тот его задушит?       Он смеётся, вздрагивая и задыхаясь, но не может остановиться. Глаза закрываются, голова гудит, а ему смешно. Антон отворачивается, не хочет, чтобы его видели таким.       Он устал.       Сломался.       С него хватит, пожалуйста. Ему надоело это всё. Можно просто домой? К маме, папе. Прижаться к ним и почувствовать их заботу. Пусть мама споёт ему что-то. Она ведь так прекрасно это делает. Боже, да хоть что-нибудь, он не может уже, взорвётся сейчас. — Антон, что такое? Скажи, что случилось? — он продолжает слышать лишь голос Данила. И это единственное, что держит его в состоянии до полной потери контроля. Парень пытается вслушаться, успокоиться, но не выходит. Он и не удивлён.       Как же его задолбали эти истерики. — Антон, пожалуйста, успокойся. Что мы должны сделать? —слышит он голос Вали, совсем рядом, над ухом. Как странно. Он и не заметил, что тот оказался так близко. Парень вновь смеётся. — Просто бросьте меня здесь помирать, — он затуманенно смотрит на Артёма, что хмурится. Хмурься. Давай. Ты всегда любил это делать. Артём приближается, садится перед ним. — Перестань, Антон, — говорит слишком твёрдо. Пугает. Антон улыбается, — Блять, Антон, я ничего тебе не сделаю. Успокойся. Нам надо поговорить, — голос твёрдый, как и раньше. Как и всегда. — Dios jodido bebé. Qué te pasa? — Данил… «Я нихуя не понимаю, блять», — проносится в голове Кратоса. У него наконец получается сделать нормальный вдох. — Хорошо, Антон, — кивает Артём. Что он там решил, парень не понимает. Тоша чувствует, что от хватки Дани точно останутся синяки. А лицо Вали слишком близко к его лицу. — Антон, послушай меня и начни уже нормально дышать, — мужчина дёргает его на себя, заставляя посмотреть прямо в глаза. Голубые. Не красные, — Антон, твой брат жив. Лудой* — игры (эсп)