Подарок ангела

На крыше многоэтажного дома ругались два ангела. Точнее, возмущался только один, второй же спокойно ему отвечал. Люди внизу не видели их. Возможно, они не хотели их замечать, им было куда важнее то, что у них под ногами. Молодой ангел взмахнул крыльями и парочка перьев полетели вниз. Его лицо раскраснелось, дыхание сбилось, но он продолжал настаивать на своём. — Как я могу допустить её смерть? Разве не защищать её вы меня послали? И что теперь? Приказываете самому её убить! — Имхаел с ужасом смотрел на своего учителя. — Никто, не просит тебя её убивать. Ты должен сопроводить её душу в последний путь. Ты её проводник к миру загробному. Если оставишь её, то она потеряется в этом мире. Такова задача ангелов, — учитель спокойно повторил, его задачу, но Имхаел, не думал сдаваться. Он бессильно сжал кулаки, думая как выйти из этой ситуации. — Я знаю, что такое работа ангела. Я множество лет провожал души животных. Я стал ангелом-хранителем думая, что мы уберегаем наших подопечных от ужасной участи. А не толкаем их в лапы смерти! — Имхаел почти кричал. — Я понимаю тебя, мой ученик, но такова работа ангела. Время твоей подопечной подошло к концу. Господь хочет видеть её душу. Ты не можешь вмешиваться в её судьбу. Всё, что тебе позволено, лишь сопроводить её душу, по тропе к загробному миру, — учитель не шелохнулся. Словно каменная статуя, он стоял освещенный лучами заката. На его белой одежде не было и пылинки, крылья послушно покоились за спиной, а лицо было похоже на непроницаемую маску. — Хватит! Хватит, хватит, замолчите! Почему, я должен делать такое? — Имхаел упал на колени. По его щекам заскользили капельки слез. Они падали на его руки, на черную кровлю дома, стекали по шее, оставляя следы на белой рубашке. Он поднял голову на учителя, смотря с мольбою и жалостью. Но учитель не дрогнул. — Ты ангел, в твоих руках её судьба, её душа. Но ты не господь, ты пастырь. Ты рука господа. Через тебя он действует. Это честь, а не наказание, как ты считаешь, — даже голос учителя оставался холодным и жестоким. — Нет, это наказание. Быть, ангелом - это наказание! Что будет, если я ослушаюсь? Если не заберу её душу? — Ты станешь прахом, рассеянным по свету. — А что будет с ней? — Имхаел надеялся, что она останется. Что будет жить. Ведь для того они, ангелы, и созданы, чтобы спасать, а не губить. Учитель вздохнул. Щёлкнув пальцами, он перенёс себя и ученика, на другую крышу. Солнце пряталось за дома, заливая мир ярким рыжим светом. Дети шумели на детской площадке. Люди шли домой, не замечая, ничего вокруг. — Раз ты не понимаешь, я покажу тебе наглядно. Смотри туда, — учитель указал на один из подъездов дома напротив. Имхаел посмотрел куда, указывал учитель. На скамейке сидели двое влюблённых. Девушка мило смеялась над шутками парня. Он же смотрел на неё, с жадностью в глазах. Имхаел знал этот взгляд, он видел его множество раз у людей, которые убивали животных. Эта жажда убийства, жажда власти, Имхаел мог и не заглядывать в его мысли, чтобы убедиться в своей правоте. Он мог не смотреть на будущее девушки, чтобы понять, какой ад её ждёт впереди с этим человеком. — Кто эта девушка? — спросил он у учителя. — Подопечная мёртвого ангела. Ты ведь слышал про любимого господом ангела. Про ангела, который был лучше других, который выполнял все его приказы идеально. Лучшая марионетка среди всех нас. — Конечно слышал. За непослушание господь уничтожил его. — Тот ангел был моим другом. А она его подопечной. Я лично наблюдал, как его развеяли в прах. Но знаешь ли, что он сотворил? — Нет. Знаю, что ослушался бога, и всё. Неужели за любую провинность нас уничтожат? — Нет, не за любую. Только за то, что мы вмешиваемся в людские судьбы. Любимый ангел господа, даровал этой девушке свои глаза и жизнь. Он дал ей слишком большой подарок, с которым человек не справится, — учитель умолк, задумавшись о чем-то, — Того ангела звали Дан. Я расскажу тебе его историю. Так ты поймёшь почему тебе нельзя спасать свою подопечную. Гралид легко приземлился босыми ногами на перила. Дан не шелохнулся. Гралида это не расстроило, он понимал, его друг внимательно слушает свою подопечную. Но через некоторое время, всё же, решил обратить на себя внимание. — Дан, ты не уснул? — Гралид, что ты тут забыл? — ангел прикрыл глаза, продолжая сидеть на месте. Казалось, что он раздражен присутствием Гралида. — Я пришёл тебя проведать, ты в последнее время, довольно хмурый. Твой друг за тебя просто беспокоится, а ты так реагируешь, —Гралид развёл руки в стороны, осуждающе покачивая головой. — Лучше следи за своим подопечным, — Дан медленно открыл глаза и Гралиду показалось, что друг сейчас заплачет. Его небесно-голубые глаза были полны тоски. — Ему и без меня неплохо, развлекается как хочет. Знаешь, не горю желанием смотреть, как он веселится в постели, вот и решил слетать к тебе, и вижу, не напрасно. Дан ничего не ответил, его длинные, вьющиеся волосы, колыхались от ветра. Солнце, нежно ласкало его кожу. Гралид всегда думал, что именно с Дана художники пишут свои картины про ангелов. Столь нежной внешностью обладал не каждый ангел. Но с другой стороны, это неудивительно, ведь Дан был одним из первых ангелов. Самым старым среди всех ему знакомых. — Дан, как долго тебе предстоит тут оставаться? Я, конечно, понимаю, работа, подопечный, ты лучший в своём деле, но нельзя же сидеть на одном месте столько лет. Ты хоть не забыл как летать? — спросил Гралид слегка наклоняясь к другу, дабы убедится, что тот его слушает. — Завтра, — тихо ответил Дан. — Что? — не расслышал Гралид. — Завтра её время истечет, — повторил он, поворачиваясь к другу лицом. — Ну наконец-то, ты должен быть рад, — Гралид почти воспарил от радости за друга. — Чему? — Разомнешь крылья, получишь нового подопечного, не будешь сидеть как статуя. Разве мало поводов для счастья? — Мне нравится тут сидеть, — Дан ответил так спокойно, что сомнений у Гралида не осталось. Дан не в совсем уме. — Да ты чокнутый. Пусть ты и самый любимый ангел, но нельзя же сходить с ума до такой степени, а то другие ангелы тебя не поймут! — Пускай, — Дан снова отвернулся и посмотрел на окна больницы. В них отражалось солнце и листва деревьев. За ними бегали мелкие людишки. Медсестры спешили по поручениям, больные слонялись без дела, а гости больницы спешили найти своих близких. Жизнь в больнице кипела. — Боже, почему мне достался такой проблемный друг? — Гралид закинул голову к небу, в немой мольбе и надежде быть услышанным. — Потому, что ты слишком плохо работаешь, я пример к которому ты должен стремиться, — губы Дана дрогнули в лёгкой улыбке. — О, так ты умеешь шутить, надо же не забыл. — Не забыл. — Дан, если серьёзно, ты расстроен? — Гралид сел рядом с ангелом, свесив ноги вниз, он легонько ими покачивал. — Чем? Её смертью? Разве я должен быть расстроен? Она не первая и не последняя, — ответил Дан, смотря на свои ноги. Он сидел не двигаясь. А там внизу по своим делам бежали люди. Уезжали с миганием и шумом машины скорой помощи. Сколько людей ушло пока он тут сидел? Сколько душ отправилось в загробный мир? Не счесть, она будет ещё одной. Так, что он не видел смысла грустить. — Да, но она так молода. Одиннадцать лет пробыть на земле и ничего не увидеть. Она ведь ничего не знает о мире, вечно сидит в больнице. Мне её жаль. Хорошо, что ей достались нормальные родители, а не те, кто своих детей бросает из-за такого. Они ведь борются за её жизнь, — сочувствующе подметил Гралид. — Господа не перебороть, — холодно ответил Дан. — Это да, ты виделся с ангелами её родителей? — Пару раз. — Что их ждёт после всех этих мучений? — Подарок. Господь даст им ещё одного ребёнка, — Дан снова уставился на свою подопечную. Она так и сидела на месте, смотря в окно невидящим взглядом. — Надеюсь, здорового. Зачем вообще она родилась? Чтобы помучаться и уйти, толком даже не пожив? — Не говори, если не знаешь. Она спасёт других людей. — И что, они будут жить, а как же она? Она ведь ничего не видела, не жила. Господь к ней несправедлив, — Гралид возмущённо надул щеки. Ему совсем не нравилось такое. — Кто знает, — Дан же отнёсся к этому спокойно. Возможно потому, что он видел это так много раз. А может, потому что утратил за долгие годы всю человечность. Когда-то он тоже возмущался. Боролся, молился, спрашивал и молча продолжал провожать души в последний путь. Солнце неспешно садилось за крыши домов, ангелы молчали. Каждый думал о своём. Дан о том, как долго он уже работает, Гралид — за что же Господь решил так обойтись с девчонкой. — Я устал, возвращайся к своему подопечному, пока он ничего не натворил, — прервал тишину Дан. — Пусть творит, надоело вечно его спасать, — раслаблено ответил Гралид, но встал таки. — Судьбоносники тебя заживо сожгут за то, что ты им планы испортишь и работы прибавишь. — Да, эти бумажные крысы могут. Хотя, никто не любит работать сверхурочно из-за других, — Гралид потянулся, расправляя за спиной белые крылья. — Дан, как закончишь, прилетай, развеешься с нами. Тебе будет полезно. Дан кивнул. Когда Гралид скрылся из виду, он встал и взмахнув своими огромными крыльями полетел к своей подопечной. Он ещё не знал, что будет делать. Но слова Гралида его беспокоили. Лёгкий ветерок колыхнул больничные занавески. Ева ощутила, как он пробежался по палате, задевая листки в планшете врача. Ветер скрылся в коридоре, а она продолжила сидеть. — Ева, я знаю как тебе тяжело, это слышать. Но ещё не всё потеряно. Отдохни немного, я пока переговорю с твоими родителями. Ева? Девочка повернулась к врачу и неуверенно кивнула. — Ева, дорогая моя, мама быстро вернётся, — миловидная женщина лет тридцати обняла девочку. А затем вышла вслед за врачом и мужем. Женщина с трудом сдерживала слезы, разговаривая с врачом, её руки дрожали, теребя носовой платок. Отец Евы держался стойко. С его лица не сходило хмурое выражение, но в глубине души он сожалел обо всем этом. Он держался ради жены, которая совсем ослабла в попытках спасти любимую дочь. Дан прошёл мимо них, неспешно, как лёгкий ветер. Никто не обратил на него внимания. Дверь палаты не была для него препятствием, он прошёл сквозь неё. Лёгким, босым шагом он приблизился к постели девочки и сел на рядом стоящий стул. Ветер вновь колыхнул занавески, пряча за ними солнечные лучи. По голубому небу плыли облака. Высоко над землёй парили птицы. Внизу шумели люди и машины. Девочка молчала. Смотря на неё, Дан думал, что она похожа на ангела. В этой белой сорочке, с распущенными, пшеничного цвета, волосами и хрупким телосложением ей только крыльев не хватало. — Вы и сегодня молча будете на меня смотреть? — Ева повернулась к ангелу, — То, что я слепа, ещё не значит, что я вас не замечу. Дан промолчал. Лишь расправил крылья поудобнее. — Как хотите. Вы, наверное, единственный кому плевать на моё зрение. Но знаете, скоро мы с вами не увидимся. Моё время подходит к концу. Дурацкое сердце подвело. Поэтому, хотя бы сегодня, скажите мне всего одно слово. Пожалуйста, только одно. Скажите ваше имя, — в голосе Евы слышалась боль и тоска. Любой бы человек от таких слов сжалился. Но Дан не был человеком. Слова девочки не тронули его сердце. Зато в нем взыграло любопытство, как столь юное, совершенно беспомощное и слепое существо, смогло его заметить. Чья, это душа на самом деле? — Значит не скажете, — Ева прервала его ход мыслей. — Дан, — не думая ответил ангел. — Просто, Дан? — Даниель, если тебе так любопытно, — ангел уже жалел, что открыл рот и произнёс свое имя. Но хуже не будет, ведь завтра её час настанет и она станет очередным именем в его списке. — Спасибо, вам, Даниель. Спасибо, что приходили ко мне. Что, молча утешали меня в ночи. Не знаю, кто вы, просто прохожий, медбрат или ангел-хранитель, но спасибо. Без вашего присутствия, я бы, наверное, не справилась, — её маленькая ручка взметнулась вверх в надежде найти его, но он не мог заставить себя дотронуться до неё. Дан чувствовал страх, словно одно прикосновение способно его обжечь. Так и не найдя его, её рука обречённо упала вниз. — Простите, наверное я многого требую, — в её невидящих, голубых глазах, заблестели слезы. Как угасшие бабочки, падали они вниз, оставляя, на белом одеяле, мокрые следы. Ева сжала простыни в кулаках, сгибаясь к коленям в молчаливом приступе истерики. Она так сильно закусила губу, что бы её не услышали, что из уголка потекла кровь. Капли крови смешивались со слезами и рацветали розами на простыне. Дан не сдержался, он провёл по её губе большим пальцем, залечивая маленькую ранку. Ева ощутила лишь волну тепла. — Ты хочешь жить? — спросил Дан, удивляясь самому себе. Обычно он не спрашивал такое у людей, и так было понятно, что хотят. Ева выпрямилась, утирая рукавами слезы. — Не знаю, — честно ответила она, — жизнь – это роскошь, которую я, наверное, не заслужила. Я люблю маму и папу, и не хочу их оставлять. Люблю свою хрупкую жизнь. Но одновременно с этим, я не хочу продолжать эти мучения. Не хочу больше мучить, ни себя, ни родных. Им будет лучше без меня. А мне, — Ева умолкла призадумавшись, — а мне, наверное, будет лучше в следующей жизни. Так я, хотя бы, смогу увидеть мир, — она нежно улыбнулась ангелу, словно готова была исчезнуть прямо сейчас. Дан замер. Это был первый его разговор с человеком. Не с душой, которая, уже всё понимала. Которая, готова была идти дальше, поскольку знала, что её ждёт. А с человеком, который не представлял, что будет дальше. Дан всегда думал, что люди хотят жить, во чтобы то ни стало. Он хотел. Но что, если он ошибался? Что, если многие из них не хотели? Дан мотнул головой, отгоняя грустные мысли. — А будь вы на моем месте, хотели бы вы жить, Даниель? — Хотел бы, наверное, — неуверено ответил ангел. — Вот и я, наверное, хочу. А ещё хочу увидеть море, ощутить мокрый песок под ногами, насобирать ракушек и сделать из них ожерелье. Хочу увидеть заходящее солнце и лес после дождя. Хочу увидеть, траву, дома и родителей. Хочу увидеть, этот мир. Но мне не дано. Без сердца, никто не может дать мне глаза. Зато я могу! — Ева радостно заулыбалась, — Вы ведь не знаете, Даниель, но мои органы будут пожертвованы другим детям. Представляете, мои почки спасут аж двоих, моя печень и лёгкие, и все остальные органы, могут спасти других людей. Разве я вправе желать продолжения никчёмной жизни для себя, когда у других будет полноценная? — Наверное, нет. Но люди эгоистичны, так что нет ничего плохого в том, чтобы хотеть жить. — Думаете? — Ева отвернулась от ангела. Врач за дверью перестал говорить. Дан встал направившись к окну. — Оно рыжее, яркое и тёплое, — осторожно произнёс он, — сейчас на улице закат. Люди бегут по делам и не видят, этой красоты. Небо похоже на молоко, с пенкой. А солнце, это апельсин, что упал в него. Однажды ты всё это увидишь. Дан повернулся к окну спиной. Ева закрыла глаза, наслаждаясь лёгким ветром. Ангел осторожно расправил крыло, поглаживая им Еву по голове. Дверь палаты скрипнула. — Спасибо, — прошептала девочка ангелу, что улетал от неё. Всю ночь Дан, провёл в размышлениях. Склонясь от дома к дому, от окна к окну. Он размышлял о людях. Он думал, почему Ева так сильно его задела. Ещё стояла перед глазами картина, как она согнулась в безвучном крике, как кровь падала на кровать. Так падали его перья на землю, оставаясь незамеченными. С первыми лучами солнца он вернулся в её палату. Ева спала, тихо дыша, словно готовясь к смерти. Он склонился над ней, не осознавая всего того, что теперь творится в его сердце. Всё, чего он хотел, это дать ей шанс, пусть ненадолго, но посмотреть на этот мир. Он поцеловал её в лоб и палату заполнил яркий свет. — Так, это дитя получило своё бессмертие и глаза ангела. Дан передал ей всю свою божественную энергию, оставив себе крохи для принятия наказания, — учитель умолк закончив свой рассказ. — Почему ангел Дан сделал это? Он не любил Еву, не сочувствовал ей, но всё равно поступил так безрасудно, — Имхаел с удивлением вновь взглянул на парочку. Пусть солнце уже совсем скрылось, а звёзды, как ночные фонари, зажглись на небе, эти двое ещё о чем-то болтали. Ева подняла голову, смотря Имхаелю прямо в глаза. Тот непроизвольно вздрогнул и отступил. Пусть и не очень ясно, но у него возникло ощущение, что она смотрит на него с ненавестью. — Кто знает, может он хотел ей помочь, но не знал, что для неё самой всё так обернётся. Может, он хотел закончить свою жизнь, счастливой и доброжелательной нотой. А может изначально, это был план божий, нам... — Имхаел грубо прервал учителя, схватив его за руку. — Она может нас видеть? — он выглядел испуганным спрашивая это. — Конечно, может, у неё же ангельские глаза, чем ты слушаешь? — Гралид нахмурился. — Простите, её взгляд напугал меня, — ответил ученик, отпуская руку учителя и смотря в пол. — Наверное, она подумала, что мы пришли дать ей новое задание, — тяжело вздохнул ангел. — Простите? — Имхаел поднял голову. — Видишь ли, после всего случившегося, порядок вещей был нарушен. Мы ждали послание от Бога с приказом уничтожить девочку. Но вместо этого он приказал вписать её в судьбу мира используя как оружие для проверки человечности людей. Она ходит и соврашает будущих маньяков на преступление. Если они срываются и убивают её, то мы связываемся с отделом демонов, после чего душа заранее уходит под их надзор и, соответственно, мы не провожаем её в последний путь. Из-за того, что Ева переполнена божественной энергией, каждый раз она воскресает и продолжаете жить. Судьбоносники проработали неделю без сна, чтобы она была вписана в мир без проишествий. Плюс им пришлось перекраивать судьбы всех других людей, с ней связанных. В общем тогда там был настоящий ад. Я неделю не поднимался на небеса, что бы меня ненароком не убили. Теперь ты понимаешь, почему тебе нельзя спасать свою подопечную? Хочешь, что бы она так же страдала? — Нет, не хочу. Но ведь случай с ангелом Даном первый в своём роде. То, что не получилось у него, может получится у меня. — Нет, ты меня вообще не слушал, — ангел устало потёр глаза. — Мне кажется он даже не пытался слушать, Гралид, — позади ангелов раздался нежный голос Евы, — Позволь я сама ему объясню. По человечески, так, что бы понял, — она неспешно двинулась к двум ангелам. Гралид заслонил собой Имхаеля. — Ева, он все поймёт и без твоих объяснений, тебе стоит вернутся к работе, — голос учителя стал твёрдым и жёстким как камень. Он был готов вступить в драку в любую минуту. — А мне кажется, нет, — Ева достала небольшой кинжал, — Если я удалю ему пару перышков, он сразу поймёт, какого это, умирать столько раз. И больше не будет думать о том, как поступить благородно. Чувствуя намерения Евы Гралид расправил свои крылья, окончательно скрывая за ними ученика. — Вернись к своим обязанностям, — строго произнёс он. — Обязанностям? — Ева рассмеялась, — Вы сами наложили на меня эти обязанности, я о них не просила, — на её лице застыла хищная улыбка. — Такова цена жизни... — Жизни которой я тоже не просила! — прерывая ангела воскликнула Ева и кинула в него кинжал. Но прежде чем он успел долететь до ангела, тот щёлкнул пальцами, телепортируя себя и ученика подальше от Евы. — Трусы, — плюнула она. Тем временем в одной из церковен материзовались два ангела. В темноте помещения их лица не были видны. Но любой кто смог бы их увидеть сказал бы, что оба были напуганы. — У неё ужасная аура гнева, — прошептал Имхаел, сжимая рубашку в районе груди. Страх бился в его сердце, словно кролик загнанный в угол. — К сожалению да, её работа сильно сломала её душу, сейчас к ней приближатся опасно. Такой неготив способен очернить даже самого чистого ангела. Не говоря уже о том, что она мечтает убить хотя бы одного из нас. А теперь скажи мне, ты ещё хочешь спасать свою подчиненую или же всё таки выполнишь свою работу? — Выполню, — смиренно ответил Имхаел. — Вот и хорошо, по спеши к ней. Имхаел вышел из церкви всё ещё находясь под впечатлением от увиденного. А Гралид молча опустился на колени перед распятием Иисуса. Он вновь принялся возводить молитвы господу, в немой надежде услышать ответ. Но ответа как всегда не было. Звезды продолжали свой хоровод по небосклону, Ева курила у подъезда, Имхаел присматривал за своим подопечным, ангелы на небесах упорно писали новые судьбы, и лишь одни ангел молился в церкви. Молился за весь мир.