Delirium

Сердечный приступ от нелюбви твоей.

Любовь твоя — пожухлые травы.

Хватит! Не вернусь я больше к тебе, И ты перестанешь «лечить» мои раны.

──── 💊 ────

      «Не закрывай глаза… Не закрывай их, не надо, не смей».       Возвращаюсь в реальность… в ту, в которой тебя нет. И как же меня всё-таки достал свет этих ярких прожекторов, этот оглушающий бит и все эти пьяные люди вокруг. Даже дым любимых сигарет сейчас раздражает до невозможности — не успокаивают. Чувствую, как дым наполняет мои лёгкие мерзкой горечью дешёвого табака, оседая внутри тяжёлой смолой. А в голове моей такой густой туман — окутывает меня, путает, рисует уже до боли знакомые мне иллюзии, миражи. Не хочу их видеть. Мне тошно от них…       «Не закрывай глаза, не вздумай! Там, глубоко в подсознании, тебя ждёт его лицо и эти чёртовые глаза с медным обрамлением радужки».       Будь проклят тот день, когда я впервые понял, что кроме этих глаз я терпеть не смогу другие, чужие для меня глаза. Пусть и тону до сих пор в них, захлёбываюсь их едкой медью, но мне другой взгляд и не мил с тех пор, как я взглянул на них, обжёгся и мне понравилось. Я долбанный мазохист…       «Не вздумай отключаться и видеть прошлые сны, превращающиеся в лаву, в которой ты горишь и не сгораешь».       Мучаюсь, будто переживаю гребанный делирий. Откидываю голову назад, вдыхаю глубоко. Вдох слишком тяжёлый, а выдох ещё хуже — не даёт мне желанного облегчения.       Я сейчас даже не знаю, к кому обратиться, с кем поговорить. Жую очередную сигарету, словно жвачку, кромсаю её челюстями, играющими желваками на моём лице. Все остальные лица вокруг для меня просто чужаки — кому нужен я, мне не нужен, а в ком я сам нуждаюсь — просят меня оставить их в покое. И перестать ныть. И не важно — прямым текстом или косвенно. Я чувствую, что я им нахер не нужен. Просто чувствую… Интуиция? Да нет, думаю, просто опыт. Горький, как и эта сигарета — пора бы выплюнуть её к чёртовой матери.       Меня ломает. Ломает всё: наши отношения будто для вида, поцелуи в пятилетку, взгляды в пустоту, словно друг друга и не знаем; прикосновения словно утюгом — не согревают, а жгут, оставляя рубцы. Меня ломает твоё молчание, когда я кричу. Ломает твой крик, когда я молчу.       Ненавижу то, как я каждый раз убеждаю себя в том, что стоит лишь потерпеть, и всё уладится. Я устал «понимать» нас: понимать нашу борьбу с несуществующими призраками и усталость от плавания по течению. Устал понимать наши нервные срывы, наши мелкие неудачи и появившиеся вдруг сквозняки в нашей съёмной квартире. Они поднимают всю пыль, все бумаги с моими прощальными стихами тебе, превращая всё в хаос. А я устал собирать этот разгром в каждый раз.       И с каких это пор, ты стал для меня столь недосягаемым? Казалось, с самого начала, я больше понимал тебя, чем сейчас, больше видел общего в нас, чем сейчас. Я ненавижу эту неопределенность между нами. Ты со мной, но далеко. Не физически — душевно.       Ты становишься таким же искривлённым образом, который видит обдолбанный до дури наркоман. И меня опять всего ломает, как после отходняка. Ломает жутко, и я знаю, что пора мне «завязывать»; что это ненормально; что я долго так не протяну и это ничем нормальным не кончится. Я это прекрасно знаю, и понимаю. Мой мозг и тело это понимает, но не моя душа и чёртово сердце. Вновь ломка по новой «дозе» тебя, отходняк, или как его там, блять, называют?!       Раздражает то, что тебе ничего не нужно. Да, именно так я это всё вижу — индифферентность, как бы парадоксально ни звучало, когда ты это всё объясняешь прекрасным словосочетанием «забота о нашем будущем». Но чёрт бы тебя побрал, ты мне нужен сейчас! Здесь! Рядом!       Прими и признай меня таким, каков я есть, без всяких прикрас: с одним цветком в одной руке, и с ножом в другом. Прими того, кто готов нарушить все уставы, разорвать все контракты; того, кто «за» тебя, когда другие «против». Но ты грёбанный трус. А я всё верю тебе, всегда верил и до сих пор продолжаю верить, хотя с каждым днём начинаю сомневаться в том, что «а стоит ли?».       «Стоит ли дальше игра этих свеч?!» — вот о чём я думаю сейчас, когда я уже сам не знаю, сколько раз звоню тебе за этот день, чтобы просто узнать, не позабыл ли ты обо мне. А ты не отвечаешь. Противный голос в трубке всё твердит мне, какому абоненту я позвонил в сотый раз. А ответив, что ты мне бы сказал: «Понимаешь, я был занят, прости. Устал от Грейс. Ссорился с Грейс. Мирился с Грейс.»? Это ты мне скажешь?! А я вновь буду «понимать»? Хватит…       Понимание… Знаешь, когда мне было примерно девятнадцать, меня начала увлекать психология. Хотел понять себя, понять других: я был очень любознательным, и до сих пор таков - не прекращаю изучать всякую дичь. Тогда мой взгляд остановился на одной книге в местной книжной лавке. «Симптомы в сознании: Введение в описательную психопатологию» — именно это название меня тогда и заинтересовало. Работая после пар в колледже в небольшом продуктовом магазине, я имел свой небольшой заработок и смог себе позволить её купить. Тогда мы с тобой ещё не были знакомы, и если бы ты увидел меня с этой книгой в руках точно бы покрутил пальцем у виска. Как и сейчас делаешь, в принципе, когда я слышу: «Нафига тебе это всё? Занялся бы чем-то толковым и не страдал бы хернёй».       «Хернёй»… Круто ты себя назвал, однако. А я сейчас назвал бы тебя «болезнью», «язвой», «нарывом». Но…       В один из выходных, я прочитал в той же книге про одно психическое расстройство, и знаешь, мне так понравилось то, как звучало это слово — «делирий». Не знаю почему, но мне правда нравилось это слово, это звучание исходящее из моих уст, когда я шептал про себя «delirium». Как и твоё имя, когда мне на душе хреново… Мне это нравилось. Нравится.       «Продолжительность делирия может варьироваться от нескольких часов до нескольких недель». А у меня ощущение, что мой делирий длится целую вечность. Спутанность сознания, тахикардия, колебания температуры, тремор, шаткая походка — это всё идёт в ногу со мной уже сколько лет… Я болен. Болен тобой.       Память обо всём, что нас с тобою связывало проигрывает в моей голове все прекрасные эпизоды и не очень. Раньше, всё хорошее было просто хорошим, а плохое — плохим. Сегодня всё хорошее стало грозной тучей над моей головой. Я разучился видеть свет, радоваться, мечтать. И не обязательно мечтать о нас с тобой. У меня в целом пропал кайф: от жизни, от твоего запаха, от вкуса твоего любимого фисташкового мороженного. Меня тошнит, выворачивает наружу, крутит.       Я словно стою под вечно проливным дождём с дырявым зонтом в руках — толку от него? Что с ним, что без него — я все равно промакиваю и простужаюсь. Мой голос хрипит, руки становятся опять холодными. И некому меня укутать, некому меня согреть и потянуть в укрытие. Да я и сам не хочу: чужого прикосновения, чужого взгляда, не твоей теплоты и уюта. Я лишь хочу, чтобы закончился дождь. И никто его не остановит, никому не удавалось его прекратить, кроме тебя. Они не могут. Не могут.       Экран мобильника гаснет. Ты мне так и не ответил. Я лишь надеюсь, что на это была действительно веская причина. Думаю, твоя смерть могла бы быть веской причиной, а не очередной оргазм Грейс. Тогда я смогу понять. Так логичнее.       Завтра, возможно, ты попросишь меня вновь остаться… И я, возможно, захочу… Но уже не смогу. Не смогу…       Выдох. Дождь. Ориентир на шесть часов.       Я приступаю к очередному заказу.       Уведомление. Счёт пополнен. Выстрел.       Отпустило? Сам не знаю...