Хладный зной

Катарина была Их Величеством королевой Юга и этим можно было сказать разом все. Марта — маленькой королевской фрейлиной, из рода настолько захудалого, насколько же северного, и этим так же можно было сказать сразу все о ней. Молодая женщина блистала красотой, как самыми роскошными из своих драгоценностей. Красота девушки была тихой и милой, не сразу приметной, в точности, как она сама. Марта не сразу приглянулась Катарине, но позже, ближе к концу их с королем визита в одну из самых отдаленных королевских провинций, она уже не могла отвести от нее взгляд, и забрала с собой. С тех самых пор мечтая взять Марту себе, как мужчина берет в постели любимую женщину. Катарина не сомневалась, что у маленькой северянки и с мужчиной-то еще ни разу ничего не было, скорее всего даже поцелуев, более страстных, чем невинные детские. О том, что страсть возможна и между представительницами одного пола, Марта же вовсе слыхом не слыхивала. Как-то Их Величество завела о том исполненную намеков речь, как соты летом полны сладким прозрачно-золотым тягучим медом, и невинное северное дитя не поняло ни единого слова. Ничего малышке Марте не подсказали и нежнейшие прикосновения королевы Катарины к ее лицу и рукам, ласковыми пальчиками и губами, которым так хотелось впиться в ее недоумевающе приоткрытые губы. Королева видела, что кое-как, но все еще вполне допустимая правилами приличий, близость, не вызывает у девушки желания отстраниться от нее. Но не вызывали они у Марты и желания так же прикоснуться к ней, поцеловать хотя бы в щечку. Лишь почтительный поцелуй руки был ей ответом, такой же холодный, как родные края новой королевской любимицы. Увы, все никак не любовницы. Катарина кусала губы от нетерпения, готового перейти в отчаяние, говорила себе, что Марту останавливает ее королевский сан, не позволяющей той увидеть за его ослепительным блеском влюбленную женщину. Как только могла, давала той понять, что это не имеет никакого значения, когда есть только она да она, Катарина да Марта. Одно время года сменилось другим, следом за ним следующим, а девушка все никак не понимала королевских страстных намеков, доводя тем Их Величество уже почти до отчаяния. На выручку пришел счастливый случай, однажды, когда его уже не ждали, случай, едва не ставший несчастным. Увлекшись погоней за легконогой шустрой лисой, королева и фрейлина, с лихвой оторвавшись от остальных охотников, заплутали среди леса, где их нашли ближе к ночи, почти отчаявшиеся разыскать ловчие, успевшие распрощаться с собственными жизнями. Счастливо отысканные до смерти продрогли и изрядно перепугались, все последние часы, пока на глазах гас дневной свет, державшие друг друга в тесных объятиях. Которые не размыкались затем в паланкине, а после того в горячей до боли ванной, принятой вместе, и спать Катарина с Мартой так же легли в одну постель. И все говорили, говорили, говорили… Девушка, расслабившись и забывшись, увлеченно рассказывала что-то, не заметив и не обратив внимания, на то, что, сев, она почти обнажилась, выскользнув из-под одеяла. Не сразу замолкла, удивленная взглядом, которым на нее смотрела молодая женщина, вдруг сказавшая словно в сторону с еле слышным смешком: — Так зубы и заговаривают. — Простите, что, Ваше Величество? — Поцелуешь — прощу. Мало что понимающая, однако успевшая испугаться, что она прогневила свою прекрасную повелительницу, Марта нерешительно коснулась ртом явно нарочно подставленных губ, по-кошачьи грациозно вытянувшейся к ней королевы Юга. И в комнате как будто сверкнула молния для них обеих. Тайная сокровенная нежность, жаркая скользкая влага, одуряющий аромат между ног… Безумие. Восторг. Упоенье. Южный естественный зной растопил северный природный хлад. С той поры королева каждую ночь засыпала в объятьях своей фаворитки, и другие ей стали уже ни к чему. Зачем еще кто-то, когда есть единственная, любимая?