Боль

Хотелось кричать в голос, бить посуду, разрушать всё вокруг. Эта неконтролируемая ярость, злость, боль должны были найти хоть какой-нибудь выход. А вместо этого он просто сидел и смотрел в одну только ему известную точку на против. Пустота Дикая боль, от которой как будто весь воздух из лёгких выкачали, а новый не запустили, постепенно уступала место холодному безразличию. Бессилие Медленно, но уверенно приходило понимание, что ничего изменить нельзя. Время не вернуть назад. Всё. Вот она точка невозврата. 5 часов назад — Антон, привет. Нам поговорить надо. Серьёзно. — Арс, ты только не нагнетай, что-то случилось? Если ты из-за этих засосов на шее, то прости, не смог удержаться, или ты... — Нет! Я не про это! — как-то непривычно грубо отрезал Попов. Антон напрягся, такого раньше не было. Да вообще такого никогда не было, это что должно было случиться, что бы так сильно вывести из себя самого спокойного и уравновешенного импровизатора? — Арс, всё хорошо? Ты чего такой дёрганый? — Знаешь, я передумал. Нам не о чём разговаривать. — Погоди, это как это...- но его опять перебили. — Я тебе изменяю. Уже как год. И я женюсь. Свадьба через три дня. У нас будет ребёнок. Антон на миг забыл как дышать. Ему казалось, что это какой-то глупый, очень неприятный сон. Так, приходи в себя, там Арс вроде что-то говорит. Но нет. Он молчал. Арсений Попов просто слушал сбитое дыхание Антона, а потом просто сбросил трубку. 2 часа назад Он даже не пьяный. Хотя выпил как минимум 3 бутылки коньяка. Эта боль… предательство… неожиданно вспомнился их разговор 5 лет назад, когда они только начали встречаться. воспоминания пятилетней давности — Тоша, а чего ты боишься больше всего? Они лежали на крыше какой-то старой пятиэтажки и смотрели на ночное небо Санкт-Петербурга. Да, правду говорят про белый ночи этого города, это действительно завораживающие зрелище. — С чего такие вопросы? — улыбаясь сказал Антон. — Да просто интересно стало. Сейчас всё так идеально. Но не бывает такого, что бы это вечно продолжалось. Нас всегда будут преследовать и испытывать на прочность всякие ситуации. И однажды это может быть наш самый главный страх. Так какой? — Предательство. — каким-то мёртвым и неживым голос ответил Шастун. От такой резкой перемены Арс аж вздрогнул и резко сел, смотря прям в глаза лежащему парню. — Если ты захочешь причинить мне боль, то исчезни, но только не предавай… Нет хуже боли чем предательство любимого человека… — Антон. Послушай меня — Попов поднял лицо парня и повернул к себе — Я. Никогда. Не. Предам. Тебя. И. Никогда. Не. Причиню. Тебе. Боль. — медленно, практически по слогам произнёс Арсений, смотря прям в глаза напротив. Уже через минуту они весело засмеялись и притягивали друг друга ещё ближе. настоящее — Не сдержал ты слово, Арс. Не получилось. Ха-ха-ха. — нервный, истеричный смех потряс тишину квартиры. В момент когда Арсений Попов давал клятву верности и вечной любви своей жене, один высокий, худой, нескладный, с вечными браслетами и кольцами на руках и такой чистой, открытой, доброй улыбкой парень летел с той самой пятиэтажки на землю.