The art of asking

Когда тело Вэй Усяня врезалось в кирпичную стену камеры, в его голове не было никаких мыслей. У него присутствовала лишь постоянная потребность быть готовым, его тело будто дергали за ниточки, и он старался ни о чем не думать, чтобы постоянно наблюдать, откуда придет следующая атака. Он немедленно встал, несмотря на боль, ища глазами волка. Он рычал на него из-за клочка шерсти, который Вэй Усяню удалось вырвать у него, когда тот в свою очередь пытался откусить ему руку. Если бы они были на улицах Илина, то животное уже отступило бы, чтобы найти добычу полегче. Но это были не улицы города, волк перед ним был голоден, и он мог есть только то, что положат перед ним. Волк сделал ложный выпад вперед, и Вэй Усянь моментально поднял руки. Он знает, что должен целиться ему в глаза. Может быть, ему удастся его ослепить. Хотя где-то в глубине души, Вэй Усянь знал, что с его чувствительным обонянием, зверь все еще сможет его найти. Раздался скрип и скрежет, когда дверь, справа от него, открылась, и Вэй Усянь автоматически отодвинулся, пятясь дальше в комнату. Волк тоже заметил изменения и отступил в темный угол. Вэнь Сюй вошел в камеру в сопровождении своих охранников. Он переводил взгляд с Вэй Усяня на волка, и вздохнув, махнул рукой своим людям. — За мной, — коротко приказал наследник и удалился. И не успел Вэй Усянь опомниться, как охранники схватили его и потащили прочь из комнаты. Его разуму понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что происходит. Все еще настороженный, Вэй Усянь постарался выпрямить спину и расправить плечи. Он услышал, как за ним закрылась дверь, и ему очень хотелось спросить, куда же его ведут.Возможно, если бы прямо сейчас рядом с ним был Вэнь Чао, то он бы так и сделал, не обращая внимание на пересохшее горло и дрожащий голос. Но он практически ничего не знал о Вэнь Сюе, ему был известна лишь репутация заклинателя перед ним — репутация безжалостного и талантливого человека. Вэй Усяня отвели в другой конец коридора, в комнату со стульями и столом. Свеча, что освещала комнату, отбрасывала жуткие тени на стены, создавая еще более мрачную атмосферу. Вэнь Сюй присел на один из стульев и жестом пригласил Вэй Усяня сделать тоже самое. В последний раз оглянувшись на сопровождающих их людей, в поисках хоть какого-то намека что же происходит, Вэй Усянь занял предложенный стул. Один из охранников вышел, а второй занял свое место, за своим хозяином. — Я прошу прощения за Вэнь Чао, — сказал Вэнь Сюй, и его голос эхом разнесся по комнате. — Похоже, у него к тебе личная неприязнь, и это ослепило его, и он совершенно забыл о том, что задавать вопросы — искусство. — Хорошо, — сказал Вэй Усянь, стараясь, чтобы его голос не дрожал и звучал ровно. Атмосфера была слишком напряженной, и все же Вэнь Сюй казался искренним в своих извинениях, да и он сам был довольно расслаблен и спокоен. — А я нет, — продолжил Вэнь Сюй, как будто Вэй Усянь даже не раскрывал рта. — Вэй Усянь, ты не знаешь, где находится Темное железо? То самое, которое было у Сюэ Яна, когда вы схватили его и доставили в Цинхэ. — Нет, — не задумываясь, он быстро ответил на вопрос. Он бы ответил так в любом случае, даже если бы знал, где оно, но, все же, было приятно ответить искренне. Вэнь Сюй наблюдал за ним, выискивая любые признаки лжи. Вэй Усянь уже подумал, что он не поверил ему и спросит еще раз, но наследник Цишань Вэнь лишь улыбнулся в ответ. — Я тебе верю, — сказал он. — Но проблема заключается в том, что тебе не верит мой друг. Он указал на охранника позади себя. «Друг» Вэнь Сюя двинулся вперед, быстро сокращая расстояние между ними. Рефлекторно, так как его кровь все еще была наполнена адреналином после борьбы с волком, и все его инстинкты просто зашкаливали, чувствуя перед собой реальную опасность, Вэй Усянь напрягся, быстро встал и попятился. Но он все еще был скован цепью, его движения были ограничены, а «друг» Вэнь Сюя был быстр. Охранник схватил Вэй Усяня за цепь, прикованную к его запястьям, и потащил его вперед, обратно к столу. Это действие болезненно отдалось в укусах и царапинах, усеявших его руки. Его руки прижали к столу, хотя он отчаянно пытался вырваться. Вэнь Сюй вытащил талисман и быстро активировал его, пока охранник приковывал цепи «гостя» к столу. Вэй Усянь продолжал сопротивляться, но кандалы были крепко прикреплены к столу, а сам стол к полу. — Пожалуйста, устраивайся поудобнее, — сказал Вэнь Сюй вставая. — Ночь будет долгой, и я уверен, тебе понадобятся силы. Вэнь Сюй ушел, и Вэй Усянь смотрел ему вслед, открыв рот и тяжело дыша. Он перевел взгляд на своего мучителя. Вэй Усянь сглотнул, его мысли менялись с такой скоростью, что он не поспевал за ними, он абсолютно не знал, чего ждать. Его руки были прикованы, и учитывая, что стол был достаточно низким, он бы не смог, как следует ударить ногой. И даже если ему удастся нанести удар, то что дальше. Он должен был вести себя наилучшим образом для Ордена Юньмэн Цзян. И именно сейчас он должен был показать свое лучшее поведение. Вэй Усянь опустился на стул, который хоть и был не удобным, но, по крайней мере, лучше, чем тот, на котором он сидел раннее. Мужчина наблюдал за всеми его действиями с довольно бесстрастным лицом. — Ну, и что теперь? — молчание слишком давило на нервы. Он сможет это выдержать, это лучше, чем волк, лучше, чем собаки. И он уже справился с волком, справится и с этим. Мужчина не ответил ему, вместо этого вытащив большой острый нож. Его и раньше резали, сказал сам себе Вэй Усянь, даже протыкали несколько раз насквозь, пусть и случайно, во время тренировок. Это была знакомая боль, с которой он мог справится. С ним все будет хорошо. Но палач удивил его, потянувшись к его волосам. С какой-то, возможно, даже странной мягкостью мужчина снял с его головы ленту, распустив, изрядно потрепанный, хвост и отложил на дальний край стола. Волосы Вэй Усяня упали ему на лицо, лохматые и спутанные после долгого дня тяжелой работы и прошлой схватки. — Знаете, я довольно хорошо заплетаю косы, — сказал Вэй Усянь, пока мужчина ходил сзади него, совершенно сбитый с толку и напуганный тем, что будет дальше. — Если хочешь, я могу… Он осекся, когда почувствовал, как мужчина схватил его за прядь волос и дернул назад и в сторону. Затем странное ощущение, когда напряжении в этой пряди спало, а затем и вовсе исчезло. — Что ты делаешь? — спросил он, чувствуя, что его наполняют стыд и неверие в происходящем. — Ты не можешь…ты не можешь отрезать мне волосы! Это низко…это низко даже для гребаных Вэней. Я же не какой-нибудь преступник!.. Но мужчина не слушал его. Он ничего не ответил, даже когда Вэй Усянь начал дергаться всем телом, особенно руками, он готов был изодрать их в клочья, лишь бы не испытывать такое унижение, паника охватила его, заставляя сердце биться все чаще и чаще. «Они не могут этого сделать», — подумал он, чувствуя, как стыд обжигает лицо, а глаза наполняются слезами, «Одно дело — выйти из темницы с парочкой шрамов, но как он вообще появиться в этом мире без волос? Он станет позором для своего Ордена, для своих шиди и шицзе. И вообще, сколько времени потребуется, чтобы они отрасли обратно? А что если этого никогда не случится?» Вэй Усянь снова и снова дергал кандалы, а на столе перед ним появлялось все больше и больше волос, старательно удерживаемых подальше от свечки. Он смотрел, как куча продолжала расти, и не мог остановить слезы, омывающих его лицо. Его мысли вернулись к родителям, эти волосы, символ его преданности им, теперь лежали мертвой кучкой на столе. Мужчина закончил свое занятие и начал собирать его волосы, со стола, себе в руки, оставив одну прядь и ленту на краю стола. Вэй Усянь наблюдал за ним, с необычайно неприятной легкостью на голове, и в нем закипала тихая ярость. Он хотел бы знать, где находится Темное железо, просто, чтобы не говорить им о его местонахождении. Господи, как бы он хотел знать это, просто, чтобы досадить им. Мужчина подошел к двери, постучал по ней, чтобы дать знак второму охраннику и передать ему волосы. Вэй Усянь знал, что их уничтожат. Они пытались сломать его, напомнил себе Вэй Усянь. Его вроде учили, чего можно ожидать от допросов. Как первый ученик и будущий помощник главы Ордена, он знал достаточно много информаци, которая может заинтересовать врага, поэтому, его готовили. Но никто не готовил его к такому… Он глубоко вздохнул, когда мужчина вытащил из рукава пять длинных тонких металлических игл. Вэй Усянь едва заметно вздрогнул, это было большее, чем он ожидал. Мужчина пододвинул стул, на котором раньше сидел Вэнь Сюй, поближе к Вэй Усяню, и последнему резко захотелось ударить его головой, но он быстро взял себя в руки. «Самое лучшее поведение» — напомнил он себе. — Я думал, Вэнь Сюй сказал, чтобы ты не забыл про искусство спрашивать, — сказал Вэй Усянь, когда мужчина положил все иглы на стол, а затем взял одну из них и поднес к пламени свечи. — Ты не собираешься спрашивать, где находится Темное железо? Но «друг Вэнь Сюя» по-прежнему молчал. В ответ на его вопрос, он схватил правую руку Вэй Усяня, все еще нагревая эту чертову иглу. Вэй Усянь пытался отстраниться, вырвать руку из хватки, инстинкты пересилили все остальное, что происходило в его мозгу. Когда игла скользнула под ноготь его среднего пальца, боль была яркой, острой и глубокой. Он кричал и ругался, пытаясь отодвинуться, даже стоял так, как мог, лишь бы вырваться от человека, который толкал иглу все глубже и глубже. Слезы застилали ему глаза. Его начало тошнить, он чувствовал, что его вот-вот вырвет. Он молил, чтобы все это закончилось, пытался прекратить пытку, но он ничего не мог сделать…он не мог…он даже ничего не знал… Затем мужчина остановился, убрав свои руки. Но облегчения не было. Боль пульсировала, и все тело Вэй Усяня кричало, чтобы он вынул иглу, но он не мог до нее дотянуться. Он рыдал, кричал, сыпал оскорблениями. Но его мучитель просто сидел, неспешно нагревая вторую иглу. — Я не знаю, где оно! — кричал он, когда его снова схватил за руку, задевая первую иглу, принося еще больше страданий. — Я ничего не знаю! Его вырвало, когда вторая игла вошла под кожу. К счастью, ему хватило сил отвернуться, но вонь не помогала справиться с общей тошнотой. Он весь вспотел и был так напуган. Он видел, где игла была под его кожей, шишка прямо под ногтями, где ее не должно было быть. К тому времени, как была введена третья игла, Вэй Усянь почувствовал, что от паники теряет рассудок. Он что-то бормотал, хотя не должен был болтать, он знал, что должен молчать. Знал, что именно в такие моменты и раскрываются секреты Ордена. Но этот человек по-прежнему его ни о чем не спрашивал, а он действительно не знал, где находится Темное железо. Когда вошла четвертая, он начал умолять. — Пожалуйста, остановитесь, пожалуйста, просто остановитесь! Пожалуйста, пожалуйста, кто-нибудь, заставьте его остановиться. Я ничего не знаю, я действительно ничего не знаю! Он не мог перестать думать, не мог изолировать разум от того, что с ним происходило. Вэй Усянь застрял в боли и своей неспособности остановить это. Когда он ввел пятую иглу, мужчина опустил руку своего пленника, и встав, направился к двери, что-то шепнув второму охраннику, когда тот открыл дверь. Сидя на стуле, Вэй Усяню казалось, что стены камеру постоянно меняются местами, потом резко уменьшаются и также резко возвращаются на место, он чувствовал, что сходит с ума, адреналин бурлил в его теле, а кровь стучала в ушах. Его снова вырвало, когда пятая игла была вставлена под ноготь его большого пальца, и вонь вновь заполнила комнату. Он вспотел, ему было жарко, создавалось ощущение, что в его теле не осталось и капельки крови. Несколько раз он кашлял кровью, когда было становился просто невыносимой. В свете свечи, он заметил, что разодрал себе все руки, пытаясь освободиться и теперь все эти порезы кровоточили, создавая небольшие лужицы под его руками. Человек снова приблизился к нему, заставляя вздрогнуть, но он просто поднял стул и передвинул его туда, где взял. За дверью послышался шум, а затем в комнату зашел Вэнь Сюй, едва взглянув на открывшуюся перед ним сцену. Он подошел и снова сел напротив Вэй Усяня. — Ну что ж, — сказал он с приятной улыбкой. — Мой друг думает, что ты говоришь правду. Большее спасибо за твою честность. — Что? — переспросил Вэй Усянь шепотом, срываясь на полуслове. — Но прежде чем я отпущу тебя, нам нужно обсудить еще один вопрос, — сказал он, будто его пленник всего лишь пустое место. — Вэй Усянь, что ты можешь рассказать нам об охране Пристани Лотоса? Вэй Усянь почувствовал, как его снова тошнит, а сердце начало биться еще сильнее, если это вообще возможно. — Нет, — ответил он, зная, что это не то, что хочет услышать наследник Цишань Вэнь, но, казалось, что последнему на это плевать, его выражение лица оставалось таким же дружелюбным, будто он просто ведет беседу со старым другом. — Как я уже говорил, спрашивать — это искусство, — сказал он, указывая на мужчину. — Нет, нет, нет, нет, нет… — бормотал Вэй Усянь, хотя его мысли едва поспевали за тем, что он говорил. — Все, что тебе нужно сделать, это рассказать мне о защите Пристани Лотоса, — сказал Вэнь Сюй, поднимая руки вверх, будто показывая, что на этом все закончилось. Вэй Усянь снова дернул руками, пытаясь вырвать эти чертовы кандалы. Но зато теперь у него появился шанс переориентироваться, и он должен этим воспользоваться. Его учили, как справляться с подобным — ему нужно лишь зацепиться за что-то, что отвлекало бы его, заставило бы сосредоточиться на чем-то, кроме боли. Теперь мужчина был позади него, и Вэй Усянь вздрогнул, когда почувствовал руки на своей талии, ослабляющие пояс и стаскивающие одежду с плеч. Вэнь Сюй наблюдал за ним, спокойный и уверенный. — Ты можешь прекратить это в любой момент, Вэй Усянь, — сказал он, как будто это действительно было возможно. — Нельзя работать после девяти, — сказал Вэй Усянь, когда к его плечу прижали раскаленное тавро. Он стиснул зубы, пытаясь удержаться от крика, но его руки все еще были в агонии, а нервы на пределе. — О чем ты? — спросил Вэнь Сюй, когда он закончил кричать. — Вставай… после пяти, — проговорил он, тяжело дыша, твердо решив не блевать снова, только если он не сможет сделать это на Вэнь Сюя. Именно он был здесь настоящим врагом. Может быть, если он достаточно сильно захочет и сосредоточится, то наследник спонтанно воспламенится или что-то в этом роде. — А, понятно, — сказал Вэнь Сюй. — Ты лишь увеличиваешь время нашего разговора, ты ведь понимаешь? — Не… — он не смог закончить фразу, превратив ее в новый крик, и его голос сорвался, когда он закричал. Он не мог толком разглядеть, что делает этот человек, но если он правильно угадал, то тавро давило на то же самое место, что и раньше, над предыдущим ожогом, прежде чем переместиться на свежую плоть. Детали мало, что значили для него, но он должен был замечать их, иначе он слишком сосредоточиться на той боли, которая пронизывает каждую клеточку его тела. — Не кради, — прошептал он, желая произнести фразу правильно. Вэнь Сюй продолжал наблюдать за ним, время от времени, вставляя напоминание о том, что все это может закончиться в любой момент, что все, что ему нужно сделать, это рассказать об охране Пристани Лотоса. Он даже предположил несколько вариантов, поинтересовавшись, используют ли они тут или иную защиту. Какие шифры они используют для передачи информации? Какие охранные отряды они используют для защиты артефактов? Но у клана Гусу Лань было много правил, и Вэй Усянь знал их все. И кроме того, они начали слишком сильно, и разочарование, которое начало проявляться на лице Вэнь Сюя, только подбадривало его и придавало сил. — Хорошо, — сказал Вэнь Сюй, взмахивая рукой, чтобы остановить мужчину. — Принеси воды. Мужчина повесил тавро обратно на стену, где взял его, и направился к двери. Вэй Усянь машинально проследил за ним взглядом, но усталость начала захлестывать его, зрение затуманилось. Милостивые предки, как хорошо было бы потерять сознание. Вэй Усянь слишком погрузился в себя, поэтому пропустил рывок Вэнь Сюя, при котором он вырвал одну из игл из его руки. Возникшая при этом боль была неописуемой и выгнала из его мозга любую возможность потерять сознание. Кровь свободно падала на стол, оставляя его палец в странно онемевшем состоянии. Как будто все нервы отключились. Дверь снова открылась, и внутрь внесли бадью с водой. Те клетки, которые еще работали в его мозгу, быстро сложили два и два. Он может это вынести. Все в Пристани Лотоса умели задерживать дыхание. Вэнь Сюй швырнул на стол талисман, и прежде чем Вэй Усянь успел хоть что-то предпринять, «его друг» схватил Вэй Усяня за руки и потащил к бадье. Вэй Усянь боролся изо всех сил, стараясь как можно больше наполнить легкие воздухом, прежде чем его заставили опуститься на колени и погрузить голову в воду. Спокойно, подумал он про себя. Сохраняй спокойствие, продолжай читать. Нравственность — приоритет. Смеяться без причины запрещено. Поддерживайте собственную дисциплину. Воспринимайте друзей как соседей. Все было нормально, на самом деле, его тело не имело значения, именно его разум хранил все секреты. Последние остатки воздуха покинули его легкие, устремляясь к поверхности, и когда он сам попытался последовать за ними, его остановили руки мучителей, тершиеся об ожоги на плечах, зарывшиеся в те немногие волосы, что у него остались, чтобы держать голову опущенной. Его руку пронзило болью, когда он схватился за край бадьи, молнии путешествовали вниз по его руки, по запястью, а затем обратно вверх. Потом его потянули наверх, вода стекала по его волосам и капала на плечи. Он едва смог набрать в легкие воздуха, и его уж точно не хватило бы на то, чтобы снова оставаться под водой так долго. Он бил рукой по краю бадьи, бездумно паникуя, не обращая внимания на боль, если это означало, что он выживет. — Какие барьеры использует орден Юньмэн Цзян? — спросил Вэнь Сюй, сидя напротив него, скрестив ноги и лениво свесив руки через край бадьи. — Будьте любезны… — но не успел он договорить, как его снова опустили, и на этот раз, когда его голова ушла под воду, в его легких совсем не осталось воздуха. Он сделал глубокий вдох, вдыхая воду. Что ж, умереть таким образом, не так уж и плохо, правда? Если он будет мертв, то не останется ни малейшего риска, что он раскроет какие-либо секреты Пристани Лотоса. А утопление — весьма поэтический способ умереть для ученика ордена Юньмэн Цзян, не так ли? По крайней мере, у него он будет именно таким. Но его тянули вверх снова, и снова, и снова. — Хватит, — приказал Вэнь Сюй, и наконец на его лице проявились эмоции, он был в ярости. — Подвесьте его. Вода стекала по его одежде, капала на плечи, пока мучитель снимал кандалы вокруг его талии. Вэй Усяня потащили на середину комнаты. Мужчина, подняв руки к потолку, потянул вниз крюк, прикрепленный к длинной цепи. Вэй Усяня подвесили к потолку на наручниках вокруг его запястий, а его ноги не доставали до земли даже кончиками пальцев. — Надеюсь, ты простишь мне мою грубость, Вэй Усянь, — усмехнулся Вэнь Сюй. — Но я думаю, что тебе нужно больше времени, чтобы обдумать мои вопросы. Мы поговорим завтра. С этими словами он развернулся и вышел из камеры, забрав с собой своего «друга». Плечи Вэй Усяня горели огнем под тяжестью его собственного веса и промокшей одежды. Под ногтями все еще горели иголки, и Вэни забрали последнее, что у него осталось от родителей. И все же, Вэй Усянь плакал от облегчения, что они ушли. Он пытался отключиться, но тяжесть в его руках и плечах была слишком велика, и это заставляло его просыпаться. Если они вернутся, сказал он себе, он ничего не расскажет о Пристани Лотоса. Он будет продолжать декламировать правила Гусу Лань. Он не рассказал и половины, и у него оставалось еще много материла. А потом, когда он увидит Цзян Чэна… Нет. Если быть честным с самим собой, то он больше никогда не увидит Цзян Чэна. Его будут держать здесь, пока он что-нибудь не расскажет или пока он не умрет. Если бы только ему удалось сбежать. У него было все два варианта. Смерть или побег. Он будет рассматривать возможности для обоих, как только они появятся. В какой-то момент его левое плечо вывихнулось. Вэй Усянь кричал и корчился, но ничего не мог с этим сделать. Вскоре жжение с плеча смешалось с болью во всем теле. Его трясло, но он все еще не терял сознание. Великие небожители, он просто хотел отключиться. Некоторое время спустя, он не был уверен, сколько времени прошло, в его камере не было окон, снаружи поднялся шум. Затем дверь распахнулась, и Вэнь Чао неторопливо вошел внутрь, Вэнь Чжулю и группа охранников шли за ним. — Ну, вот и ты, — сказал Вэнь Чао, оценивая его внешний вид и положение, в котором он находился. — Вэй Усянь. Теперь ты уже не такой смелый, правда? — Отвали, — сказал Вэй Усянь, едва набрав в легкие достаточно воздуха, чтобы произнести эти слова. — Даже после того, как мой брат позабавился с тобой, ты все еще смеешь так отвечать? — насмешливо протянул он и подошел ближе. Ленивым движением, он толкнул Вэй Усяня в живот, заставляя его раскачиваться на цепи и кричать от боли. — Как бы это ни было забавно, я не хотел бы, чтобы ты опоздал на сегодняшнее занятие, — сказал он с фальшивой искренностью. — Вэнь Чжулю, опусти его. Его медленно опускали на землю, пока он не превратился в лужу на полу. Он едва ли мог поверить в свою удачу. Вэнь Чао был полным идиотом. Если они сейчас заберут его на урок, значит у него есть шанс предупредить Цзян Чэна. Вэй Усянь хотел встать, но Вэнь Чао пнул его в ответ. Он опустился на колени рядом с ним, схватив за руку, чтобы рассмотреть иглы. — Великий Вэй Усянь пал так назко. — сказал он, резко отпустив руку и схватив его за остатки волос. — Теперь ты просто обычный преступник. Прежде чем он успел остановить себя, Вэй Усянь плюнул в лицо Вэнь Чао, и кроваво-красный ком попал этому псу на щеку. Вэнь Чао замер, с отвращением отпустил волосы и полез в рукав за платком. Он вытер слюну, гнев ясно читался на его лице, он не мог скрывать эмоции также искусно, как его брат, хотя Вэй Усянь довел и его. — Я вижу, ты ничему так и не научился, — сказал Вэнь Чао и тут его лицо просветлело, будто он придумал что-то поистине гениальное. — Вэнь Чжулю, позови Вэнь Цин. Сейчас же. Может быть, нам еще удастся научить этого преступника хорошим манерам. Вэй Усянь смотрел вслед уходящему Вэнь Чжулю. Он очень надеялся, что его беспокойство и настороженность не отражались на его лице. Вэнь Чао не стал бы звать ее, чтобы оказать ему медицинскую помощь, хотя даже он понимал, что отчаянно нуждался в ней. Конечно, он умрет, но только не от ран, его Золотое Ядро было слишком сильное для этого. Но инфекция — это всегда риск, и он всерьез опасался, что если не позаботиться о пальцах, то они навсегда потеряют чувствительность. Пока они ждали, Вэнь Чао набрался храбрости и за цепи потащил его к бадье с водой. — Разве тебя не учили плавать в Пристани Лотоса? — спросил он с безумным выражением в глазах. Смотреть, как Вэнь Чао решает его утопить было неприятно. Но к счастью, он был не очень хорош в этом. Он держал его голову под водой в течении случайных промежутков времени, иногда даже вытаскивая его еще до того, как у него заканчивался воздух. Была опасность, что Вэнь Чао, будучи некомпетентным, будет держать его слишком долго. Но он понял, что ничего не может с этим сделать. Его жизнь была в руках этого никчемного куска дерьма, который считал себя лучшим. Наконец его в последний раз выдернули из воды, и Вэнь Чао отпустил его. Вэй Усянь ахнул, пытаясь отдышаться. Он осторожно поднял дрожащие руки, чтобы убрать волосы с глаз. Он поймал себя на странной благодарности за то, что некоторые из прядей были достаточно длинными, что даже мешали ему. — Вэнь Цин, — сказал Вэнь Чао, вставая между дверью и Вэй Усянем. — У меня есть для тебя задание. — В чем дело? — спросила Вэнь Цин, стоя в дверях. Ее лицо было невозмутимо, даже когда она украдкой бросала на него оценивающие взгляды. — Вэй Усянь доказал, что не умеет держать его за зубами при высших, — сказал он. — Мне бы хотелось, чтобы ты протянула ему руку помощи, помогая заткнуться. Голова Вэнь Цин резко повернулась к Вэнь Чао в редком проявлении шока. Эти слова медленно проникли в мозг Вэй Усяня, пробежали по позвоночнику и заставили задрожать. «Он мог бы попросить ее отрезать мне язык», сказал он сам себе. «Все хорошо, если это поможет тебе выбраться отсюда, то все в порядке». — Я врач, молодой господин Вэнь, — сказала Вэнь Цин. — Не палач. — Ты сделаешь то, что тебе сказали, — отрезал Вэнь Чао. Вэнь Цин наблюдала за своим кузеном, задумчиво поглядывая на Вэй Усяня, видимо сделав какие-то выводы у себя в голове, она вздохнула и отрывисто кивнула. — Отведите его в мои комнаты, — сказала она, собираясь уйти, но Вэнь Чао остановил ее. — Нет, — усмехнулся он, опять эта мерзкая ухмылка. — Вэй Усянь опоздает на урок, если потащим его туда. Сделай это здесь. — Здесь нет подходящих условий, — возразила она. — Вы хотите, чтобы заложник вашего отца умер от инфекции? — Делай, как тебе велят или мне нужно встретиться с Вэнь Нином? — огрызнулся Вэнь Чао. Вэнь Цин отвела взгляд, явно не понимая, как ей лучше поступить, затем она перевела взгляд на Вэй Усяня и их взгляды встретились. Вэй Усянь кивнул, желая выразить свое понимание, что он не станет винить ее за этот поступок, что все в порядке. Еще несколько мгновений она смотрела в его глаза, пытаясь найти хоть крупинку сомнений, и не увидев ничего похожего, отвела взгляд и достала из рукава свою медицинскую сумку. — Усадите его, — приказала она, и охранники у дверей двинулись ей на помощь. Его подняли за плечи, и он вскрикнул, когда они коснулись его вывихнутого плеча и ожогов. Вэнь Цин села перед ним на пол, а Вэнь Чао, с радостным выражением лица, злорадствовал позади нее. Игла, которую собиралась использовать Вэнь Цин, была маленькой и тонкой, нитка была такой же тонкой, поблескивающей в свете свечей, подающих из коридора, свечка на столе уже давно погасла. — Это что — все что у тебя есть? — спросил Вэнь Чао, надув губы. — Нитки для швов не делаются из кожи, — просто ответила она, не обращая внимание на недовольство Вэнь Чао, и продела нитку в иглу. Вэнь Цин снова посмотрела в глаза Вэй Усяню, сложно было не заметить ее очевидное нежелание участвовать во всем этом, но у нее не было выбора, и он это понимал. Вэй Усянь кивнул, поддерживая ее и наклоняясь вперед, чтобы дать ей лучший доступ. После целой ночи адской боли, незначительный укол острой иглы был сущим пустяком. Вэнь Цин старалась накладывать швы так, чтобы расстояние между его губами было как можно больше, хотя Вэй Усянь изо всех сил старался, чтобы все это выглядело не так. Ее руки были нежны и, по крайней мере, ему было понятно, что она не получает от этого никакого удовольствия. Покончив с этим делом, его наконец вытащили из комнаты и вывели в коридор. Вэнь Цин шла чуть позади своего кузен, прямо перед ним. Когда они вышли из подземелья, она свернула и ушла в другом направлении, Вэй Усяню оставалось лишь с грустью смотреть ей вслед. — Ну а теперь, — сказал Вэнь Чао, поворачиваясь к нему как раз перед тем, как они достигли дверей, чтобы покинуть это Богами забытое место. — Вэнь Чжулю, приведи его в порядок. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из учеников выглядел таким растрепанным на занятиях. Вэй Усянь уже и забыл, в каком беспорядке была его одежда, он чувствовал, что во всем этом не было никакого смысла, но Вэнь Чжулю сделал так, как ему было сказано, не проявляя ни злобы, ни заботы. Вэй Усянь наверняка оценил бы такой поступок где-то глубоко в своей душе, но для это ему нужно хотя бы немного поспать. С него сняли цепи, но никто не удостоил вниманием иголки, которые все еще оставались у него под ногтями. Его запястья были растерты до костей, тело и остатки волос все еще не высохли, заставляя вздрагивать при любом порыве ветра, одежда прилипала к ожогам, создавая постоянный дискомфорт. Но при всех этих недостатках, Вэй Усянь все равно был счастлив увидеть небо. На мгновение он задумался, что было бы, если бы его не выпустили из темницы, но затем выбросил эти мысли из головы, это не имеет значение. Единственное, что сейчас имело значение, так это то, что он может предупредить Цзян Чэна. Вэнь Чао приказал стражникам сопроводить его на урок, а сам пошел делать бог знает что, забрав при этом Вэнь Чжулю. Когда они приблизились к площади, где проводились занятия, Вэй Усянь осторожно завел руки за спину, опасаясь задеть иглы или плечо. На мгновение он подумал, не вытащить ли их самому, но почувствовав, как дернулся его желудок, понял, что лучше этого не делать. Вэй Усянь увидел группу учеников, раньше, чем они его. Цзян Чэн выглядел сердито-обеспокоенным, и это было мило. Лань Чжань, как и всегда, был отчужденным, хотя на его обычно холодном лице проскальзывала некая хмурость. На секунду в голове Вэй Усяня промелькнула необычная мысль, заставив его споткнуться. Неужели Лань Чжань…? Но даже так он выглядел прекрасно. Интересно, если бы его подвергли таким же пыткам, отрезали бы ему волосы? Когда его подвели ближе к толпе, первым его заметил Цзян Чэн, он выглядел шокированным, и будто не веря, что перед ним действительно Вэй Усянь, выкрикнул его имя. Услышав это, остальные последовали его примеру, повернувшись в сторону Вэй Усяня, и последний видел, как расширились их глаза, а выражения лиц наполнялись гневом, страхом и беспокойством. Лань Чжань даже окликнул его по имени, отчего ему захотелось улыбнуться, но он не мог. Не без того, чтобы потревожить швы и причинить себе дополнительную боль. Охранники подтолкнули его вперед, и Цзян Чэн бросился ему навстречу. Лань Чжань, Не Хуайсан, Мянь-Мянь и Цзинь Цзысюань последовали за ним. — Вэй Усянь… — повторил Цзян Чэн, беспокойно хватая его за плечи и обводя взглядом раны. Но его плечо все еще было вывихнуто, и он не смог сдержать приглушенный крик боли, когда Цзян Чэн схватил его. Его шиди отпустил его, как будто он сам обжегся, ища какую-то рану, которую он потревожил. Вэй Усянь покачал головой, пытаясь без слов сказать своему шиди, чтобы тот не беспокоился о нем, что теперь все в порядке, но все было бессмысленно. — Вэй Ин, — прошептал Лань Чжань. Он стоял рядом, но не прикасался к нему. Он выглядел так, будто готовится к убийству, возможно даже не одному, и сердце Вэй Усяня наполнилось каким-то особенным теплом. Он инстинктивно пытался улыбнуться, но боль быстро заставила его остановиться. Лань Ванцзи также осматривал тело Вэй Усяня в поисках улик, указывающих на то, что с ним произошло. Чем дольше он смотрел, тем больше на его лице появлялось что-то, похожее на ярость. Но именно Цзян Чэн первый дал этому чувству выход. — Я убью его! Цзян Чэна трясло от гнева, он явно боролся с собственной яростью. Его шиди нужно было срочно успокоиться. Забыв о причине, по которой он так старательно прятал руки, Вэй Усянь дернулся, чтобы его успокоить, намереваясь схватить за плечо. — Вэй-сюн! Твоя…твоя рука! — воскликнул Не Хуайсан, который до этого порхал вокруг в своем беспокойстве, прежде чем упасть в обморок. Цзян Чэн схватил его за руки, потянув их вперед для осмотра, в то время, как Вэй Усянь снова пытался их спрятать. На секунду его разум решил, что он снова в темнице, даже когда его глаза и другие чувства говорили ему, что это не так. Вэй Усянь боролся все сильнее, его инстинкт брал вверх над логикой. — Отпусти, — приказал Лань Чжань, и, к его удивлению, Цзян Чэн так и сделал. Вэй Усянь попятился назад, прижимая руку к груди, которая начала кровоточить во время борьбы. Он поднял глаза, на лице его шиди было ясно, что он раскаивается. Его внимание перетекло к Цзинь Цзысюаню, которой использовал собственный веер Не Хуайсана, чтобы вернуть его в чувства. К Мянь-Мянь, которая лихорадочно переводила взгляд с одной сцены на другую, на лестницу и охранников. Лань Чжаню, который смотрел на Вэй Усяня так пристально, что, казалось, прожигал его душу насквозь. — Лекарства, — сказал Лань Чжань, отрывая от него взгляд, чтобы посмотреть на других учеников, наблюдая, как они пожимают плечами или качают головой, когда его взгляд обращался к ним. — Вот, — сказала Мянь-Мянь, делая шаг вперед с одним из своих ароматических мешочков в руке. — Там есть лекарственные травы, смешанные с другими. Она попыталась передать его Цзян Чэну, но тот все еще неотрывно смотрел на руку Вэй Усяня. Краем глаза, Вэй Усянь заметил, что Не Хуайсан начал приходить в себя, не желая, чтобы тот снова потерял сознание, Вэй Усянь снова спрятал руку. — Молодой господин Вэнь! — объявил один из охранников, когда Вэнь Чао объявился на самом верху лестницы. — Возьми его! — прошипела Мянь-Мянь, сунув мешочек в руку Цзян Чэна, прежде чем помочь Цзинь Цзысюаню вернуть Не Хуайсана в строй. — Цзян Ваньинь, — четко и требовательно произнес Лань Чжань, и Цзян Чэн наконец-то очнулся от своих переживаний. — Пошли, — сказал Цзян Чэн, и Вэй Усянь понял, что застыл, не двигаясь, даже когда Вэнь Чао подошел ближе. И тут он вспомнил. Цзян Чэн переместил его в начало строя, но поставил немного дальше, чем обычно. Его шиди шагнул вперед, чтобы встать прямо перед ним, но Вэй Усянь остановил его, схватив здоровой рукой за рукав, хоть это и отозвалось болью в плече. — Что? — спросил Цзян Чэн, бросив взгляд туда, где спускался Вэнь Чао и Вэнь Цин за ним. — Подожди, нет, не пытайся говорить. — Пристань Лотоса, — сказал он, вернее попытался, максимально приблизив свое лицо к уху шиди. — Они хотят знать. Защита. Он не мог произнести все буквы, но потому, как расширились глаза шиди, Вэй Усяню стало понятно, что Цзян Чэн правильно уловил суть. Но Вэнь Чао все еще был здесь, спускался со взглядом полного пренебрежения к остальным, поэтому Цзян Чэн оттолкнул его руку и заставил отступить назад. — До того, как начнется наш сегодняшний урок, — сказал Вэнь Чао, не обращая внимания на взгляды других заклинателей, Вэй Усянь же отошел от своего шиди, чтобы не привлекать к себе внимание. — У меня есть несколько объявлений, прежде всего, — продолжил он без паузы. — Как вы, вероятно, уже слышали, Облачные Глубины находятся под контролем Цишань Вэнь. Вэй Усянь не слышал ничего подобного, и, судя по выражению лиц Цзян Чэна и Цзинь Цзысюаня, они также впервые слышат эту новость. Он повернулся, чтобы посмотреть на Лань Чжаня, и беспокойство поднималось у него в горле, но Лань Чжань смотрел прямо на Вэнь Чао, и его гнев был направлен исключительно на него. — А, во-вторых, орден Цинхэ Не, — сказал Вэнь Чао, явно наслаждаясь своим выступлением. — Нарушил наши инструкции, демонстрируя отсутствие дисциплины, что считается непочтительным. Его Превосходительство приказало принять суровые меры. Рядом с ним Не Хуайсан терял контроль над собой. — А что же тогда случилось с дагэ? — спросил он, и каждое его слова сквозило беспокойством. — Отчаянно сражающаяся горячая голова, — ответил Вэнь Чао. — Как ты думаешь, что случилось? «Значит, он не умер», подумал Вэй Усянь, «если бы его убили, Вэнь Чао так бы и сказал». — И наконец, орден Ланьлин Цзинь… — Вэнь Чао, я смею тебя… — воскликнул Цзинь Цзысюань с неожиданной прытью, но Вэнь Чао остановил его. — Молодой господин Цзинь, дай мне закончить, — сказал он с презрением. — Орден Цзинь всегда был готов к сотрудничеству, до тех пор, пока вы ведете себя хорошо, я гарантирую безопасность ваших близких. С выражением, похожим на стыд, Цзинь Цзысюань снова встал в строй, но Вэй Усянь уже не обращал на это внимание, он знал, что будет дальше. — Ладно, теперь единственный оставшийся из Великих Орденов — орден Юньмэн Цзян. — усмехнулся Вэнь Чао, и беспокойство нахлынуло на Вэй Усяня, тошнота, которую он игнорировал, снова подступила к горлу. Вэй Усянь схватил своего шиди за руку, когда тот напрягся. Цзян Чэн повернулся посмотреть на него, и Вэй Усянь пытался взглядом передать свое ощущения спокойствия. Если они всего несколько часов назад спрашивали его о защите Ордена, то вряд ли уже атаковали. Но взгляд Цзян Чэна скользнул по его волосам и губам, и глаза его потемнели от ярости. — Это позор, Цзян Фэнмянь трус, который прячется в Юньмэне, — сказал Вэнь Чао после того, как затянул напряженную пауза так долго, как только смог. — Вэнь Чао! — крикнул Цзян Чэн, резко подавшись вперед, его тело вырвалась из хватки Вэй Усяня. Стоявшая рядом с Вэнь Чао Вэнь Цин делала все возможное, взглядом пытаясь предупредить Вэй Усяня, чтобы он взял брата под контроль. Но его руки были тяжелыми и трудно управляемыми, плечо распухло, ожоги пульсировали. Вэнь Чао начал смеяться. — Ты заплатишь за то, что сделал с моим шисюном! — крикнул Цзян Чэн. Смех Вэнь Чао внезапно оборвался. — Ты смеешь угрожать мне! — рявкнул Вэнь Чао, хоят все еще не двигался со своей платформы над ними. — Ваш шисюн — позор для Ордена и явная демонстрация отсутствия дисциплины у всех вас! По толпе, окружавшей его, прошла волна негодования. Вэнь Цин смотрела на них сверху вниз, отчаянно моля глазами о мире, но никто не смотрел на нее. — Ты зашел слишком далеко, Вэнь Чао! — закричал Цзинь Цзысюань, казалось, вернув себе часть своей гордости, которую он потерял всего несколько минут назад. — Что за наглость? — сказал Вэнь Чао, начиная неторопливо спускаться по ступенькам. Цзинь Цзысюань шагнул вперед, ближе к Цзян Чэну. Проскользнув за спиной своего шиди, Вэй Усянь схватил бывшего жениха сестры за руку, хоть это и заставило его вздрогнуть от боли. Цзинь Цзысюань же резко повернулся и встретился взглядом с Вэй Усянем. Последний постарался как можно незаметнее покачать головой. Цзинь Цзысюань нахмурился, глядя на него, даже когда Цзян Чэн начал шипеть на Вэй Усяня, чтобы тот отошел назад. Затем Вэнь Чао встал перед ними обоими. — Вэй Усянь, — сказал он с улыбкой. — Вернись в строй. Не желая лицемерить, Вэй Усянь в последний раз сжал руку Цзинь Цзысюаня и вернулся на свое место рядом с Цзян Чэном. Его шиди схватил его за руку и оттащил назад за спину. — Вот, — сказал Вэнь Чао, обращаясь к толпе в целом, хоть и стоял перед одним человеком. — Именно такое поведение мы и намерены уничтожить на этом обучении. Будь уверен, Цзинь Цзысюань, если ты сделаешь так еще раз, будут последствия. Лицо Цзинь Цзысюаня стало ярко-красным, но, взглянув на Вэй Усяня и Цзян Чэна, а затем на Мянь-Мянь, он отступил на шаг. Вэнь Чао небрежно двинулся вдоль шеренги, дойдя до Вэй Усяня и Цзян Чэна, и последний вызывающе поднял подбородок. Вэнь Чао усмехнулся, прежде чем перевести взгляд на Вэй Усяня. — Вэй Усянь, шаг вперед. — приказал Вэнь Чао, заставив Цзян Чэна напрячься. Быстро действуя, Вэй Усянь шагнул вперед, оттолкнув Цзян Чэна с дороги. — Хороший мальчик, — сказал он с насмешкой. — Приятно знать, что часть ночи, проведенной с моей любимой собакой, научила тебя хоть чему-то. Вэй Усянь услышал, как тяжело выдохнул Цзян Чэн, и понял, что его шиди снова собирается сделать что-то очень глупое. Он слепо потянулся к нему, не обращая внимания на боль, как делал все утро до этого, и схватил его за руку, прежде, чем тот успел сделать шаг вперед. Вэнь Чао, явно довольный происходящим, переводил взгляд с одного на другого. — Вэй Усянь, — сказал Вэнь Чао и почувствовал на себе взгляды всех, даже охранников. — Расскажи мне знаменитые изречения ордена Цишань Вэнь. — Вэнь Чао! — с яростью прошипел Цзян Чэн, не в силах сдержаться, Вэй Усянь перевел взгляд на человека, стоявшего перед ним. — Опять ослушался приказа? — насмешливо спросил Вэнь Чао, не обращая внимание на возмущения Цзян Чэна. Затем, быстрее, чем Вэй Усянь думал, что он может двигаться, Вэнь Чао схватил его за запястье, притянул к себе и вырвал одну из игл из-под его пальца. Боль была мгновенной, его зрение закоротило, все его мысли были сосредоточены на том, чтобы его не стошнило там, где не нужно. Зрение возвращалось к нему обрывками, но этого хватило на то, чтобы он осознал, что рухнул на колени. — Вэй Ин, — произнес голос рядом с его ухом, и Вэй Усянь пришел в себя уже достаточно, чтобы заметить Лань Чжаня, стоящего на коленях рядом с ним. Он хотел сказать Лань Чжаню, что он в порядке, что тот должен вернуться в строй, но швы остановили его. Он вздрогнул, резко, дезориентировано. — Вернись в строй, или я отправлю его обратно в темницу! — воскликнул Вэнь Чао, и его голос звучал так, будто он очень зол. — Поднимите его! Цзян Чэн был рядом с ним, шепча, что он собирается убить Вэнь Чао, что Вэй Усянь не должен ни о чем беспокоиться и что они позаботятся обо всем, как только смогут. Он обхватил Вэй Усяня рукой за талию, и с помощью Лань Чжаня с другой стороны, они подняли его на ноги, кровь его шисюна свободно капала на площадь у их ног. С явным нежеланием отходить, Лань Чжань вернулся на свое место. Но Вэй Усянь кивнул ему, и это, казалось бы, успокоило его. Вэй Усянь был рад, что Вэнь Чао не отрезал ему язык, потому что это невербальное общение его раздражало. Он не знал, как Лань Чжань все это время жил подобным образом, хотя, стоит отметить, даже Лань Чжань использовал некоторые слова. Урок в тот день был намного длиннее, чем любой другой, который помнил Вэй Усянь. Было жарко, он устал и его тошнило. Он изо всех сил старался декламировать цитаты, не шевеля губами, но даже это было болезненно, и Вэнь Чао на протяжении всего «урока» не давал ему покоя. В какой-то момент, он потерял способность самостоятельно стоять, и Цзян Чэн обхватил его рукой за талию, а Не Хуайсан придвинулся чуть ближе, чтобы дать ему опору. Но с его ранами, даже рука Цзян Чэна на талии доставляла боль. Затем Вэнь Чао наконец-то закончил занятие, и как только он ушел, они были свободны. Вэй Усянь сбросил напряжение в плечах, хоть он и не подозревал, что оно было. Они прошли через это, и Вэнь Сюй не появился, чтобы забрать его обратно в темницу. Он ведь мог оставить его висеть в той комнате целый день, так ведь? Как только было объявлено, что они свободны, он и Цзян Чэн были окружены толпой. Вэй Усянь готов был упасть в обморок, но что-то подсказывало ему держаться, пока они не вернутся в их комнату. Он увидел, как Лань Чжань подошел сбоку, грубо встав перед Не Хуайсаном, который бормотал извинения о том, что ему нужно идти. Вэй Усянь изо всех сил старался улыбнуться Лань Чжаню, который двинулся вперед, чтобы помочь ему идти, но его опередил Цзинь Цзысюань. — Давай, я помогу, — сказал он, поднимая руку Вэй Усяня над своими плечами, три оставшиеся иглы больно пульсировали у него в пальцах. — Комнаты Цзинь ближе к комнатам Цзян. И мы все заметили твою ногу, Лань Ванцзи, он не сможет позволить себе, чтобы у тебя отказала нога. Лань Чжань сделал паузу, и его взгляд, который был направлен на Цзинь Цзысюаня во время его перехвата, смягчился, поскольку он, казалось, боролся с принятием правды о том, что ему сказал наследник Цзинь. Лань Чжань кивнул, вместо этого решив последовать за ними. Вэй Усянь действительно потерял сознание в какой-то момент, что его несколько дезориентировало, и вернулось только тогда, когда Цзинь Цзысюань был вынужден уйти. — На следующий урок, я принесу еще мешочек с травами. — прошептала Мянь-Мянь Цзян Чэну, когда они уходили. Как только они оказались в своей комнате, Цзян Чэн положил его так осторожно, как только мог, на кровать и начал перерывать всю комнату. — Они ведь не могли унести все острые предметы! — крикнул Цзян Чэн, явно паникуя и сердясь, просматривая ящик за ящиком, прежде чем он начал осматривать даже емкости с водой, стоящие на столе. — Я ведь могу их разбить? Вэй Усянь покачал головой, они были бы недостаточно острыми. Он предпочел остаться со швами. Чувствуя головокружение, он лег на кровать, но тут же почувствовал что-то твердое под подушкой. Он сел, почти упав при этом, хотя, к счастью, Цзян Чэн заметил это и остановил его прямо перед падением. — Что ты делаешь? Ложись, идиот. — сказал Цзян Чэн, но Вэй Усянь только покачал головой и жестом указал на подушку. Его шиди понял, и поднял подушку, и достал маленькие изящные ножницы и три баночки с лекарствами. — Спасибо, черт возьми, — вздохнул Цзян Чэн и хмуро посмотрел на предметы. — Я понятие не имею, что это за лекарство. Неужели она не могла оставить записку? Покачав головой, Цзян Чэн отложил лекарства на кровать рядом с Вэй Усянем и опустился перед ним на колени. Его шиди смотрел на него, внезапно побледнев и колеблясь, его глаза блуждали между рукой, плечом и губами. — Что…что сначала? — спросил он, и Вэй Усянь вздернул подбородок. Цзян Чэн взял ножницы. Он подошел, чтобы убрать первый стежок, но Вэй Усянь слишком сильно дрожал. Он устал, его тело слишком сильно ломило. — Сиди спокойно. — отрезал Цзян Чэн, грубо схватив его за подбородок. Вэй Усянь вздрогнул, но его шиди не обратил на это внимания. Работая быстро, он перерезал каждую из нитей мельчайшим движением. Когда последняя из них была разрезана, Вэй Усянь расслабил челюсть, внезапно осознав, что скрежетал зубами черт знает сколько. Он открыл рот, чтобы заговорить, желая попросить воды, но, когда он это сделал, из его рта хлынула кровь, заливая губы. — Черт, — сказал Цзян Чэн, отодвигаясь в сторону и направляясь за полотенцем. — Вода. — сказал он, пытаясь повысить голос, но слово вышло неровным. Верно, подумал он про себя, он ведь кричал. Цзян Чэн бросил на него взгляд через плечо, быстро схватив кувшин с водой, чашку и ведро. — Выплевывай все, — ставя ведро между его колен и быстро вытирая кровь с пола. Закончив, Вэй Усянь поднял голову, чувствуя себя ошеломленным и чертовски усталым. Цзян Чэн передал ему чашку воды. — Выпей, а потом выплюнь. Вэй Усянь сделал, как ему было велено. Где-то в глубине сознания промелькнула мысль, что он должен подразнить шиди за то, что тот командует. Наконец, он смог проглотить немного воды, которая была не слишком металлическая на вкус. Цзян Чэн снова схватил его за подбородок, но на этот раз мягче, и начал вытаскивать нитки. Он делал все быстро и эффективно — все, о чем бы попросил Вэй Усянь, если бы у него было достаточно сил. Но потом спокойствие закончилось, когда Цзян Чэн потянулся к его руке. — Я собираюсь вытащить все сразу, — сказал шиди хриплым голосом, на лбу появились капельки пота. — Блевать только в ведро. Но когда оставшиеся иглы были вырваны, блевать уже было нечем. Цзян Чэн быстро бросил иглы на землю и обернул теперь уже свободную кровоточащую руку новым полотенцем. — Теперь плечо, и ты не можешь быть маленьким плаксивым ребенком и потерять сознание, хорошо? — сказал Цзян Чэн, положив руку Вэй Усяня, безвольную и горящую от боли на кровать рядом с ним. — Ожоги. — сказал он, тяжело дыша в ведро, от которого неприятно пахло. — Что? — рявкнул Цзян Чэн, снова оглядывая его. — Где? — Плечи. — ответил Вэй Усянь, и на лице Цзян Чэна промелькнуло еще более мрачное выражение. — Я разберусь с ними позже, — сказал он, поднимаясь с пола и становясь рядом с вывихнутым плечом. — Для этого тебе необязательно быть в сознании. Еще что-нибудь, о чем мне следует знать? Вспоминать ту ночь было трудно, но он понимал, что это необходимо. Больше он ничего не мог вспомнить, только если не он не потерял сознание и не заметил этого. Но тогда зачем им было что-то делать с ним? Тогда не было ничего…кроме… — Тонешь. — сказал Вэй Усянь, с каждой секундой все больше ощущая себя Лань Чжанем. — Тонешь? — спросил Цзян Чэн, застыв при этом на месте при этом слове, но у Вэй Усяня не было сил поднять голову. — Я понял. Есть какие-нибудь боли в груди? — Да, — ответил Вэй Усянь, пытаясь прочистить горло. — Хотя не уверен, что это связано. Цзян Чэн издал утвердительный звук, его кулаки были крепко сжаты. — Я буду следить. Цзян Чэн поднял руку Вэй Усяня, как их учили делать во время тренировок, где они практиковались на деревянных манекенах. С гримасой, Цзян Чэн потянул руку вперед, и именно тогда тело Вэй Усяня решило, что с него хватит.

***

Утром его разбудил звук открывающейся двери и тихий шепот людей. Вэй Усянь вздрогнул в постели, и не смог остановить резкий, надломленный крик. Было темно, и на мгновение он подумал, что это все был сон, который решил утешить его, но потом он заметил Цзян Чэна в темноте, и мысль рассеялась. — Ты в порядке? — спросил Цзян Чэн, нахмурившись, когда опустил поднос с их завтраком на стол. — Да. — тихо отозвался он. Сознание медленно возвращалось к нему. Цзян Чэн вымыл его, пока он был без сознания. Его нижняя рубашка исчезла, плечи, руки и запястья были обмотаны бинтами, пахнущими лекарствами. — Бинты были у меня под подушкой, — хрипло сказал Цзян Чэн. — Хотя никакой гребаной инструкции все равно не было. — Все в порядке. — сказал Вэй Усянь, вставая и направляясь к завтраку. Но Цзян Чэн свысока посмотрел на него. — Оставайся на месте, идиот, — сказал он. — Это была Вэнь Цин с едой. Она также сказала, что сегодняшний чай поможет снять боль и воспаление. — Ни за что, — сказал Вэй Усянь, качая головой. — Мне нужно быть начеку. — Ты выпьешь его, даже если мне придется силой заливать его тебе в глотку, — отрезал Цзян Чэн. — Кроме того, она сказала, что он просто снимет напряжение. Я уверен, ты будешь достаточно бдительным, чтобы снова попасть в неприятности. Вэй Усянь опустил глаза, и когда чай был должным образом заварен и подан ему, он принял его без жалоб. Он был отвратительным, как и большинство лекарств, но еда была просто божественной, несмотря на то, что она была такого же качества, что им давали, как только они прибыли. — Вэй Усянь, мне нужно знать, — сказал Цзян Чэн, когда они практически закончили завтракать. — Ты сказал, что они спрашивали о Пристани Лотоса? Вэй Усянь замер, его мозг автоматически вызвал воспоминания о темнице, о вопросах и боли. — Да, — сказал он все еще хриплым голосом, хотя теперь, когда ему дали нормально поспать, ему стало лучше. — Вэнь Сюй хотел знать, какую защиту мы используем. Барьеры и прочее. — Вэнь Сюй? Цзинь Цзысюань сказал, что Вэнь Чао отвел тебя в темницу. — сказал Цзян Чэн, выглядя смущенно. — Так оно и было, — подтвердил Вэй Усянь, чувствуя странное напряжение в воздухе. — Вэнь Сюй пришел позже. Цзян Чэн кивнул, глядя на свои руки. — Ты…ты что-нибудь им рассказал? -Цзян Чэн! — воскликнул Вэй Усянь, подняв глаза и уставившись на своего шиди. От резкого движения ожоги на его плечах снова дали о себе знать. — Нет! Я ничего не сказал им! — Просто…ты сильно пострадал…если ты сделал это, то лучше сказать сейчас, чтобы мы могли придумать, как предупредить отца и матушку. — сказал Цзян Чэн, все еще смотря на свои руки. — Я клянусь, Цзян Чэн, — сказал Вэй Усянь, желая, на коленях подойти к своему шиди и умолять его поверить ему. — Я ничего им не сказал. Вместо этого я читал правила ордена Гусу Лань. Это разозлило Вэнь Сюя еще больше, чем… — Не пытайся их разозлить! — крикнул его шиди, наконец-то смотря на него. — Будет чудо, если инфекция не попадет в эти ожоги, не говоря уже о руке! И что мы тогда будем делать? Мы не можем полагаться на то, что Вэнь Цин продолжит приносить нам лекарства! — О, тебе не нужно беспокоиться о руке, — сказал он, не думая, часть его сознания все еще была в темнице. — Тот мужчина сначала продезинфицировал иглы в свече, так что, думаю с ними все будет в порядке? Цзян Чэн уставился на свои ноги, тяжело вздыхая, прежде чем схватить свою чашку и швырнуть в стену. Этот звук заставил Вэй Усяня подпрыгнуть, его разум наконец-то практически вернулся. Он снова устал, заметил он про себя, каждый раз, когда Не Хуайсан падал в обморок, его относили обратно в комнату. Если он потеряет сознание, может быть его отнесут обратно сюда, и он сможет немного вздремнуть. — Цзян Чэн, — сказал он, максимально плаксивым голосом. — Да ладно тебе. Давай одеваться. Тебе придется помочь этому ничтожному шисюну с одеждой или мы опоздаем. -Заткнись, — сказал Цзян Чэн обиженно, но в тоже время успокаивающе, возвращаясь в свое обычное состояния. — Ты опоздаешь, потому что мне не нужно торчать здесь и смотреть, как ты борешься с этим. Вэй Усянь улыбнулся, когда Цзян Чэн повернулся, чтобы достать свою одежду из комода, что-то бормоча себе под нос. Повернувшись спиной к шиди, Вэй Усянь поднял не перевязанную руку к голове, не в силах унять дрожь. У него были такие короткие волосы, что он чуть не задохнулся. Прядя были не ровными, а на шее появилось странное ощущение холода. — Эй, — неожиданно сказал Цзян Чэн, и Вэй Усянь поднял голову, уронив руку на колени. — Они заплатят за это. Вэй Усянь кивнул, не доверяя своему голосу. Они оделись так быстро, как только могли. Охранники пришли за ними как обычно. В душе Вэй Усяня поселился глубокий страх, и когда Цзян Чэн отвлекся, положил ножницы в свой рукав. Если Вэнь Сюй снова придет за ним, он будет готов сделать все необходимое, чтобы сохранить все секреты Пристани Лотоса в безопасности.