Чёрная долина

Отчего ты, долина, черным-черна, — на тебе ни татарников, ни чинар, — кто тебя, пустоплодную, зачинал? Твой истоптанный облик угрюм и чахл; что глядишь, неразумная, — отвечай, кто рассыпал раздор по твоим плечам, опрокинул в глаза золотую сушь, виноградинки горестей вплёл в косу, обнажил неприступную, злую суть... Семь без малого тысяч, мы шли сквозь степь, друг за другом брели от версты к версте, вслед глумились курганник да свиристель. От невольничьей поступи гам и гул, солнце каплет со лбов и уходит вглубь, растворяя земельную полумглу. Чьё-то зычное слово и властный взор полосуют обугленный горизонт, где плескались фонтаны восточных зорь. Там наш дом, наша вера и даже речь, минареты купаются в серебре, полумесяц что кованый оберег. Здесь неласковый край и недобрый люд, неучтивая речь да нескорый суд... но мы шли, твёрдо зная, что нас не ждут. И когда разминулись на полпути, встрепенулись, как узники взаперти. Знать бы прежде, за кем и куда идти! Ты, родная, всё видела от и до: помнишь грозный наказ и тяжёлый вздох? Красногривый закат полыхал бедой, люди падали снопьями на траву, сабли с лязгом увечили синеву. Моя лютая смерть, как тебя зовут? Разучиться бы чувствовать и дышать, чтоб не ведать, как души из тел спешат, ускоряя свой лёгкий шуршащий шаг. Высверк бурь, высвист пуль — это всё о нас. Завтра грянет безлюдье и тишина, лишь долина от крови черным-черна.