Разбойница

Кто тебя выкроил, вылепил, отчеканил, дерзкую выскочку с бронзовыми щеками, с козьей пружинящей поступью, взглядом куклы и неглубокими оспинками на скулах? Чьих ты кровей, право слово, не скажешь сразу, – сроду не видывал краше и несуразней, звонче и ярче, до жгучей слепящей рези, – слышать не слыхивал, даже в мечтах не грезил. Глянул впервые, и гнев пробежал по венам: всё в тебе славно и скверно одновременно – голос жалейково-тонок, гнусав, раскатист, слаще вина и болезненнее предательств. Кто тебя вырастил, выходил, вывел в люди, чьё отражение скалится в медном блюде? – сестрин ли носик с горбинкой орлино-властной, брови отца, материнский прищур неласков... Бьюсь об заклад: я подобной тебе не встречу. Много красавиц со мной заводили речи, пели под гусельный рокот то врозь, то хором, из-под ресниц напускали могильный холод. Хоть бы одна приглянулась, как ты, хоть на смех! Биться бы мне за тебя, дорогая, насмерть, падать ничком, пряча ссадины на лице, но... ты не оценишь, разбойница. Не оценишь.