Приват от дьявола

То, что его подчинённые состоят сплошь из пригретых на груди змей, не отличающихся ни скромностью, ни тем более чувством такта, Фукузава понял уже когда на его рабочем столе обнаружился конверт с подписью «хороших выходных, шеф!». А убедился окончательно, когда перешагнул порог заведения, чей адрес заботливо оказался приложен визиткой к оплаченному пропуску. «Ну в самом деле, Юкичи, ты же понимал, что такие визитки принадлежат уж точно не клубу любителей поэзии эпохи Мэйдзи», – спорить с собственным внутренним голосом получалось плохо, а тот, пользуясь этой слабостью, не стеснялся напомнить хозяину, что понятие «личная жизнь» теоретически подразумевает что-то кроме сна, еды и поливания старого кактуса. И что дела настолько плохи, что этим озаботились даже его подчинённые. Впрочем, было очевидно чьи суицидальные руки имели к этой затее прямое отношение. Фукузава застыл, едва сделав пару шагов вглубь зала. Первое, что выхватил взгляд – блестящий пилон, не оставляющий никаких сомнений в том, какого рода времяпрепровождение его ожидает. Высокий подиум, подсвеченный софитами и слегка утопленный в искусственном дыму, пока что пуст. Но, несмотря на это, Фукузава вдруг почувствовал себя настолько категорически неуместным в этом маленьком мире, что мысль развернуться, сбежать, а после нагло солгать коллегам показалась практически единственным возможным выходом. – Я вас раньше не видел. Впервые здесь? – чей-то вкрадчивый голос раздался ровно за левым плечом, и его обладатель, словно почуяв чужие малодушные порывы, мягко уложил раскрытую ладонь гостю между лопаток. «Попался». Мысль, как разряд молнии – сверкнула и исчезла вместе с почему-то поднявшим голову чувством опасности, уступая место очередному осознанию реальной необходимости отдыха. Фукузава резко повернул голову, чтобы рассмотреть лицо своего неожиданного собеседника, но в ответ на хмурое недовольство получил только насмешку во взгляде и на тонких губах. – Да, впервые. А вы – завсегдатай? Мужчина, брюнет, необычный цвет глаз, астеничное телосложение… Юкичи нахмурился. Привычка читать людей дала сбой едва ли не впервые на его практике. Будто стоящий перед ним человек и не человек вовсе. Всё, что он может сказать о нём – банальные вещи, доступные к пониманию даже идиотам. Но что-то в его облике не давало покоя, цепляло и заставляло вглядываться дальше. – Можно сказать и так, – незнакомец хмыкнул, убирая ладонь и складывая руки за спиной. – Я тот, кто посвятит вас в некоторые подробности, чтобы ваше знакомство с этим местом прошло исключительно приятно. – Буду признателен. Короткий кивок в сопровождении к сухому, лаконичному ответу выдал в нем олуха, по крайней мере, чувствовал себя Фукузава именно так. Только вот собеседника это, кажется, совершенно не волновало. – Первое правило этого места: руками не трогать. Его губы то и дело кривились в улыбках, глаза благожелательно щурились, но если смотреть только на одну половину лица – верхнюю или нижнюю – создавалось ощущение, будто беседуешь со змеем. В нём гораздо меньше эмоций, чем он старается показать, и это чувство ненастоящести только разожгло желание коснуться и понять, кто перед ним: змей, человек или, быть может, шарнирная кукла? * * * Уже сидя на диванчике, Юкичи запоздало вспомнил, что в подобных заведениях есть люди, чьей прямой обязанностью является встреча гостей. На вопрос, почему на том человеке не было ни бейджика с именем, ни любого другого опознавательного знака, отвечало правило номер два: сотрудники клуба не имеют права сообщать гостям личную информацию ни о себе, ни о других сотрудниках; полная анонимность гостей также гарантируется. Фукузаве такие заведения всегда представлялись чем-то низменным, пошлым, с давящей на голову светомузыкой и толпой пьяных, перевозбуждённых тел, в итоге объединяющихся в оргии. Это место отличалось от воображаемого примерно в той же степени, в которой различаются Ватикан и подпольный бордель. Третье правило: танцоры и танцовщицы не предоставляют интимных услуг, за подобные предложения в заведение вас больше не пустят. Действительно особенное место, даже любопытно, откуда о нём знает Дазай. Фукузава пообещал себе обязательно задать этот вопрос подчинённому, но всё потом. А сейчас стоит и вправду расслабиться. Кстати, куда же подевался этот странный брюнет? Как-то слишком уж быстро он исчез после разговора. Фукузава окинул помещение пристальным взглядом, выхватывая худощавые, темноволосые фигуры, но продолжить поиски не позволил погасший свет – началась основная часть вечера. Музыка сменилась, зажглись снова погасшие было софиты, и Юкичи с некоторым внутренним раздражением перевёл взгляд к подиуму, где у пилона уже кто-то кружился. * * * Человека всегда выдают детали. Синяки, шрамы, жесты, взгляды. Через час Фукузава знал не только псевдонимы выступающих, но и несколько грязных секретов, припрятанных наготой, алкоголем в крови зрителей и чужой невнимательностью. Что ж, похоже, вся его усталость является итогом въевшейся в подкорку работы и ничем иным. Юкичи проводил со сцены очередного безликого исполнителя мрачным взглядом и глотком рома – лучшая альтернатива подающимся здесь дрянным коктейлям. Остался последний номер и, откровенно говоря, дождаться его заставляло чистой воды любопытство. Некий «гвоздь программы». О его существовании Фукузава узнал случайно – несколько раз услышал, как это уточняли другие посетители. Явно постоянные клиенты. Но возросший к этому времени зрительский ажиотаж выглядел многообещающе. «Хочу убедиться, что ничерта он не особенный, и удалиться с чистой совестью». На этот раз свет зажегся не сразу, позволяя тонкому, длинноногому силуэту пройти по подиуму под начинающуюся музыку в полумраке. Фукузава вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд и, стремясь избавиться от этого щекочущего чувства, сосредоточился исключительно на «гвозде программы», хотя при таком освещении было сложно даже определить его пол. Танцор изящно качнул бёдрами и в момент, когда его рука, скрытая чёрной перчаткой, коснулась пилона, зажегся свет. Юкичи пожалел практически мгновенно, что сделал глоток из стакана именно сейчас. Потому что софиты превосходно выхватили и чёрные волосы, и винные глаза, и длинные ноги, обутые в высоченные сапоги на умопомрачительном каблуке. Фукузава сглотнул и поднял взгляд вверх, цепляясь им за едва заметные через ткань рубашки ремешки. Когда брюнет немыслимо изгибается, они особенно хорошо видны. Когда тонкие пальцы скользят по шее вниз к груди, пока что ещё поверх белой ткани, его бросает в жар. Когда раздвигает ноги и касается внутренней стороны бёдер – реальность Фукузавы вздрагивает и на долю секунды раздваивается. Человек? Змей? Кукла? Даже вспоминать смешно. Перед ним сам дьявол. На пятнадцатисантиметровой шпильке, в портупее и движущийся так, будто этот ритм – продолжение его самого. А он, Фукузава Юкичи, безоговорочно позволил ему утащить себя в Преисподнюю. * * * Правило номер четыре: вы можете заказать приватный танец от понравившегося исполнителя, но он имеет право отказаться. Чужое дыхание скользнуло по щеке, терпковатый запах дразняще близко коснулся рецепторов, и Фукузава с трудом удержался, чтобы не протянуть руку и не дёрнуть танцующего, красноглазого демона на себя. Первое правило. Впрочем, за количество проведённых здесь вечеров он успел выучить их все до последней буквы, включая не написанные. Вроде того, что человек, прямо сейчас изгибающийся перед ним под ритмичную музыку, не танцует приват. В первый раз Фукузава решился на это спустя два месяца. Два месяца, в течение которых красноглазый демон опутывал его своим обаянием и танцами. Два месяца, в течение которых встречи у входа, короткие разговоры, звучащий из-за левого плеча голос и колкости, изящные, как его движения, превратились в настоящий ритуал. – Я хочу заказать приватный танец. С ним. – Прошу прощения, но это невозможно. Он не танцу... – Танцую. Юкичи в самом деле готов был поверить, будто подписывает контракт с дьяволом на собственную душу, а странное условие, поставленное им перед согласием, только подогревало любопытство. Фукузава не был склонен к излишней мистификации, считая, что демоны, если они и существуют, высасывают предпочтительно содержимое кошельков. Но этот почему-то упорно выходил за все возможные рамки привычного и нормального. – Хочу заранее оговорить некоторые детали. Я готов станцевать для вас девять раз. Не более. Даже сумма на чеке не укладывалась в это понятие. Юкичи был движим логикой, что приват от дьявола доступен за инфернальное количество нолей в строке, а этот, ехидно ухмыльнувшись, в конце вывел тройку и увёл за собой в полутёмный коридор. Именно тогда Фукузава получил ответ на вопрос, откуда об этом месте знает Дазай. Очень испуганный ответ с лиловыми глазами, хорошо узнавший человека, в чьей компании с недавних пор стажируется. Эта ситуация тогда стала своеобразным эвфемизмом для кровавой подписи на дьявольском контракте, потому что Юкичи, едва улыбнувшись, отвел взгляд и последовал за своим дьяволом на каблуках без тени сомнений в этом выборе. Сегодня перед ним танцевали в девятый раз, но не в последний. На его смартфоне под блокировкой уже был набран номер – не хватало только последней цифры. Её Фукузава сжимал в пальцах прямо сейчас – на девятом выписанном чеке со странной суммой, заканчивающейся не на ноль.