Разрушая время

Условно свою жизнь Лави делил на три периода: когда он любил книги, когда они просто ему нравились, и когда он начал их ненавидеть. Любовь всегда ассоциировалась у него с матерью. Ведь именно она привила ему страсть к книгам. Единственное, что Лави помнил о ней, так это то, что она любила читать ему на ночь. А он любил слушать ее. Любил, когда она мягко гладила его по непослушным рыжим волосам, усаживала к себе на колени и, забыв на несколько часов о хлопотах по дому, читала ему. А Лави наслаждался - ее тихим приятным голосом, обволакивающим его маленькое сердечко и переносящим его в волшебный мир сказки; теплом, исходившим от матери, а также ароматом ванили. Она почему-то всегда так пахла и самое удивительное, что тот же аромат излучали и ее книги. А в скорее мамы не стало. И все что осталось у Лави - это ее небольшая коллекция классической литературы и детские сказки. И беря в руки книги, юноша ещё долгое время ощущал на них отпечаток теплой маминой улыбки и застывший аромат ванили, выветрившийся вместе с воспоминаниями о ней со временем. Его опекуном стал сварливый старичок, какой-то дальний родственник, пылающий страстью к старинным рукописям. Вся его квартира была под завязку набитая ими - ветхими, в некоторых местах протертыми, со смазанными временем надписями. Та прежняя страсть к чтению улетучилась, вместе с последними воспоминаниями о матери. На смену пришел обычный интерес. Лави нравилось наблюдать, как старик бережно обращается с книжками, как долгое время пытается расшифровать древние письмена, как горят фанатическим блеском его глаза, когда он заканчивал перевод или разгадывал очередную сложную загадку. И Лави начал замечать, что этот таинственный и неразгаданный мир истории манит его. Старик оказался не против желания парня изучать историю. Лави даже показалось, что он только и ждал того момента, когда тот осознанно захочет окунуться в пучину скрытых для человеческого ока событий. Теперь книги были повсюду, а вскоре начали заменять некоторые предметы интерьера. Они возвышались громадными стопками на письменном столе, ими был завален шкаф, так что одежду пришлось временно переместить на стулья, затем на спинку кровати, где тоже охапками валялись редкие издания. И завтракая на стопке из книг, которые теперь заменяли ему обеденный стол, Лави не раз ловил себя на мысли, что пора перестать потакать старику и прекратить этот бессмысленный сбор информации. Но в тот же день опекун тянул опять какое-то редкостное издание в их дом. И Лави не мог удержаться. Он вновь тянулся к книге, ласково пробегая пальцами по изношенной временем обложке, бережно и неторопливо перелистывал страницы, наслаждаясь приятным шелестом. Затем затаив дыхание вбирал этот пьянящий аромат рукописи, пропитанный историей, событиями и чужими воспоминаниям. И Лави в очередной раз, забыв про сон, погружался в этот неизведанный мир, изучая написанные строки, словно необходимый ему глоток воздуха. Но однажды, интерес к книгам пропал. Старик тогда притащил рукопись, настолько старую, что казалось стоит до нее дотронуться, и она тут же рассыплется под пальцами. «Апостолы Бога» гласило название, и от одного взгляда на эту надпись Лави охватывал непонятный страх. Тогда парень впервые отказался читать и, закрывшись от старика в своей комнате, еще долгое время пытался унять охватившую его тело дрожь. Книга исчезла так же стремительно, как и появилась. Но с тех пор Лави стал ненавидеть рукописи. Новые издания вдруг оказывались давно им изученными. Стоило прикоснуться к старым рукописям, как он с легкостью мог пересказать любое описанное в них событие. Даты, прочитанные им ранее и те которые происходили в его жизни, смешивались в его голове. И парень часто мог просто на несколько минут замереть, уставившись в одну точку, цитируя неизвестные ему строки. Именно за такое поведение в институте за ним закрепилась кличка - Книжник. И единственным человеком, которому было наплевать на странное поведение Лави, оказался именно Канда. А теперь и он начал отдаляться от него, и это после того как Кролик с таким усилием завоевал доверие к себе. - Ну вот, опять слинял, - проворчал Лави, продолжая наблюдать за разбушевавшейся за окном стихией. За последний месяц произошло много необъяснимого, так что парню начало казаться, что он сходит с ума, а вместе с ним и весь мир. Канда стал более замкнутым, а Лави начал ощущать, что страдает провалами в памяти. Уже вечером он забывал, что случилось на протяжении дня. А уже на следующее утро, на него лавиной накатывали чужие воспоминания, вызывая жгучую головную боль. Казалось, что в его теле живут сразу два человека, жизни которых тесно связанные между собой крепкой нитью судьбы. - Ну, вот опять голова разболелась, - парень потер виски, пытаясь разогнать волны накатившей боли. А ведь целую неделю не было подобных приступов. А теперь вот опять. Дверь в аудиторию резко распахнулась, и Лави уставился на замершего у прохода насквозь промокшего друга. - Тупой Кролик! - Рявкнул Канда, бросая на него строгий взгляд, от которого парню захотелось спрятаться под партой. – За мной. Преподаватель явно потерял дар речи, вопросительно взглянул на Лави, затем уже на проход, за которым скрылась темноволосая шевелюра, затем на недописанную формулу. И решив, что уже можно и привыкнуть к подобным фокусам со стороны нерадивого студента, продолжил читать лекцию. - Ну и что ему в голову опять стукнуло, - пробурчал Лави, медленно собирая свои вещи в рюкзак, решив незаметно слинять. За все годы знакомства, парень усвоил одну прописную истину – Канду лучше не злить. И хотя ему периодически нравилось выводить друга из себя, все же он знал рамки и старался не выходить за них, чтобы не познать всю скрытую ярость мечника. - Бегом!!! - Донёсся крик из коридора, заставивший парня подпрыгнуть на месте. По ходу, по-тихому слинять теперь не получится. Не задумываясь ни на секунду, он быстро сгрёб в сумку все свои вещи и сорвался с места, проносясь мимо вконец офигевшего преподавателя. - Канда, что случилось? - Лави удалось нагнать друга уже в конце коридора, - И почему ты мокрый и босой? Ты же вроде домой уходил. - Решил вернуться. - Почему? - Помощь нужна. - Тебе нужна моя помощь, - от подобного заявления, Лави остановился, выжидающе уставившись на Канду. Головная боль испарилась в мгновение ока. На смену ей пришло жуткое ощущение, будто кто-то разглядывает его со стороны. - Да не мне, - пробурчал парень, заставив книжника еще больше удивиться. Чтобы Канда, да и помогал кому-то. Наверное, что-то случилось. «Над Тихим океаном рухнул лайнер», - подумал книжник, продолжая следовать вслед за другом, как оказалось в мужскую раздевалку. - Так, что случилось? – Лави уселся на лавочку, отбрасывая рюкзак в сторону. – Я прогулять не против, но меня за это по головке не погладят. Ты же знаешь, как старик относиться к моему образованию. Канда лишь фыркнул, открывая дверцы своего шкафчика. Достал спортивный костюм и начал переодеваться, не обращая на него никакого внимания. - Что подружка очередная достала и решила взять тебя на живца. Мол, беременная, возьми ответственность на себя, женись..., - продолжал лавировать Лави. - Чушь не неси, - рыкнул Канда, стягивая с себя мокрую футболку и натягивая спортивную кофту.- Нет, просто один Шпендель достал. - Шпендель? – Кролик прищурился, с интересом наблюдая, как Юу прыгает на одной ноге, в попытке стянуть промокшую насквозь штанину. – Значит, Шпендель. - Ну да. - И чем я могу помочь? - Вот с этим сложно, он и сам не знает, что ему нужно. Просто сделай так, чтобы он больше не доставал меня, вот и все. - Понятно, - на губах Лави промелькнула тень улыбки, - ладно приводи своего Шпенделя, поговорим. - А зачем его приводить, - Канда с облегчением вздохнул, надевая, наконец, спортивные штаны и достав полотенце, начал сушить длинные волосы. – Он и так здесь, сейчас лопнет от злости. Лави обвел взглядом раздевалку, но никого больше не заметил. Наверное, раньше пришел и решил не высовываться, пока Юу не поговорит с ним сам. Господи, что ж теперь в прятки с ним играть. Лави, вздохнул и поднялся на ноги, начиная заглядывать в шкафчики. Пусто. Парень провел ладонью по непослушным рыжим волосам и вопросительно уставился на Канду. Юу лишь пожал плечами и мотнул головой в сторону окна. Книжник закатил глаза, но решил все-таки посмотреть. Подошел к окну, для смеху заглянул под подоконник, за что получил подзатыльник от Канды. И больше не желая проверять свою удачу, уставился в окно. Там на улице по-прежнему бушевала стихия. И только полный идиот будет торчать под дождем и ждать. - Юу, это уже не смешно. Ты впервые решил продемонстрировать свое специфическое чувство юмора. Я оценил, только в другой раз придумай что-то более остроумное. - А что я когда-нибудь шутил? - Ну, где твой друг? - Он мне не друг, - Лави потряс головой, пытаясь справиться с жутким ощущением, что только что эту фразу сказали одновременно два человека. – Вот он, перед тобой. Лави посмотрел на пустое место, затем на Канду. Вид его по-прежнему был суровый и лучше любых слов говорил, ляпнешь что-то лишнее – убью. - Ладно, - Лави протянул руку в сторону окна, пальцы решительно ухватились за пустоту в воздухе, - приятно познакомиться воображаемый друг Канды, я Лави.