1. Белая кошка
2 марта 2021 г., 05:06
ты узнаешь из песен, как я боюсь людей
как я отвожу глаза
как читаю сны всех заснеженных путей
чтобы после написать сквозь все пробелы:
«эта жизнь должна быть чистой»
но — para bellum — я не верю пацифистам
♫ Немного Нервно — Когда кончится война
— Всем студентам! Внимание! Звонкий девичий голос разнесся по Академии Эшфорд, и Кодзуки Каллен, до того разбирающая ученические тетради, вздохнула, закатив глаза. Сколько лет уже прошло? Неужели и правда семнадцать? Такое ощущение, что как минимум сто, а то и вовсе — что ничего этого не было, или было, но во сне или в другой жизни. Ее мать… Ее брат… Ее участие в Ордене Черных Рыцарей… Ее влюбленность в Зеро… Война с Британией… Все это сейчас, спустя годы, казалось нереальным. Словно Каллен всегда была Кодзуки, а не Стадфилд. А точнее — учителем Кодзуки. Преподавала историю, была классным руководителем, вела уроки, проверяла работы учеников, выставляла результаты тестов, наказывала тех, кто относился к учебе небрежно… Но, когда Каллен слышала этот голос — вновь чувствовала себя семнадцатилетней школьницей, и даже невольно вздрагивала, порываясь подчиняться очередному распоряжению взбалмошной президента. Вот только Каллен — не школьница больше, и президент студсовета Академии Эшфорд уже другой. Другая. Заключая брачный союз, граф Ллойд Асплунд и Милли Эшфорд не испытывали друг к другу ни любви, ни страсти, но Милли не была влюблена в кого-то другого, а Ллойд сразу сказал «давай поженимся», чем ужасно удивил невесту, которая ожидала каких-то условий, договоров или хотя бы вопросов о ее личности. На тот момент Ллойд был выше по статусу, чем Эшфорды, которые временно попали в опалу после «убийства» императрицы Марианны, и Милли ждала уточнений, но будущий муж лишь скользнул по ней взглядом, хотя она тщательно наряжалась (чтобы в итоге сидеть в нарядном платье в лабораторном помещении среди разрабатываемых моделей найтмеров, рядом с консолью, на которой Ллойд не прекращал работу ни на минуту), и сказал то самое почти безразличное «тогда давай поженимся». Милли даже обидеться не смогла — только удивилась. После Сесиль сказала ей, что Ллойд не интересуется противоположным полом, да и вообще каким-либо полом, а Ллойд подтвердил, что у него другая страсть — наука. Но, когда война закончилась, когда беспорядки утихли, когда воцарился мир… Ллойд понял, что страстью может быть не только наука. Или что страсть тоже может быть наукой. Потому что возражать Милли было практически невозможно, и в Академии Эшфорд это знали все, а став законной женой, леди Эшфорд-Асплунд получила все права и на мужа, и на его время, и на все остальное. Если ей хотелось внимания — неважно, в каком виде — Милли его получала, и не стеснялась буквально оттащить супруга за ухо от его компьютера, а тот очень быстро сообразил, что перечить Милли — себе дороже, и втянулся во все, чем она могла его заинтересовать. В результате одного из таких прерванных и переведенных в иную плоскость экспериментов на свет появилась девочка, получившая фамилию Эшфорд — дедушка и родители Милли очень хотели продолжить свой род, а Ллойду было настолько плевать на свой, что он с легкостью разрешил давать ребенку не его фамилию — тем более, это была девочка. С именем было сложнее. Новоиспеченный отец внезапно проявил интерес к чему-то, помимо науки и техники, отнесясь к выбору имени для дочери очень серьезно, скупив кучу литературы и перерыв все просторы интернета. Он хотел, чтобы его ребенка звали как-то… по-особенному, а как именно — не знал, и сутками сидел уже не за техническими разработками, а над списками женских имен различных народов мира и их значений. Вместо бормотания «так, здесь будет пять молекул кислорода, а здесь, допустим, молекула водорода, а если добавить кислоты…» или вроде того (гуманитарий-Милли никогда не прислушивалась) из домашней лаборатории слышалось «а если Дандан? Это имя благоприятствует занятию политической деятельностью… Или Санела? Оно свойственно людям, уверенным в своем успехе… Или Магдалоун? Люди с таким именем служат высоким идеалам богемы и проявляют высокомерие… Или Нирмала? Нет, Нирмала проявляет такие же качества, как и Магдалоун… А может, Хджордис?» Услышав последний вариант, Милли не выдержала, вошла в кабинет мужа и непререкаемым тоном заявила, что их дочь будут звать Элизабет. На возражение Ллойда, что, согласно такому-то источнику, люди с этим именем не уверены в себе и им желательно принимать мир таким, какой он есть, Милли столь же решительным тоном поинтересовалась, как ее дочь может быть неуверенной в себе. Окинув супругу взглядом, Ллойд поправил очки, вздохнул и сдался. Вышло так, как и предполагала Милли. Несмотря на значение имени и опасения отца, Элизабет Эшфорд, она же Лиззи, выросла более чем уверенной в себе, маленькой копией матери, а учитывая набор генов… Ллойду одновременно было ужасно интересно, что получится, когда соединятся его ДНК и ДНК Милли, а одновременно — немного не по себе представлять, что. Оба родителя Лиззи были более чем энергичными и активными, поэтому Ллойд подбирал имена, которые по значению подошли бы лидерам, и Лиззи действительно пошла и в отца, и в мать одновременно. Отправляя ее в школу, Ллойд не знал — то ли радоваться, то ли заранее готовить отдельный счет в банке на оплату грядущего ремонта тех разрушений, что учинит его доченька, потому что интеллект Лиззи достался полностью отцовский (хотя и мама дурой не была). Но, вопреки всем опасениям, Лиззи не настолько увлеклась наукой. Увлеклась, она просто не могла не увлечься, она выросла в атмосфере лаборатории среди найтмеров и прочих разработок, и во время семейных ужинов Ллойд каждый раз осторожно спрашивал, не изобрела ли Лиззи тайком какой-то собственный найтмер, но Лиззи пока что больше интересовало другое. Например, студенческий совет, фестивали, и… — Всем студентам! Внимание! Нужно поймать кошку! Каллен все же вздрогнула, испытав дежавю. Кошку? Серьезно? Действительно, как будто в детство вернулась — и почему их голоса так похожи? Такое ощущение, словно в микрофон сейчас мяукнет Нанналли… И ей надо спешить, чтобы поймать кошку первой, чтобы никому не достался ее первый поцелуй… А если бы получилось поймать, то свой поцелуй Каллен бы потратила на… кого? Лелуша? Глупости какие. Ей и тогда показалось это глупостью. Теперь и Лелуш, и Ширли — мертвы. Мертв Сузаку, Нанналли из милой светлой девочки превратилась в сильную личность на престоле сверхдержавы, Нина из тихони-заучки — в гениального ученого, изобретательницу Фрейи и многих других вещей, как опасных, так и нет. Ривалз так и не женился, работая барменом и часто сам употребляя спиртное в барном ассортименте. Они выросли, но кто из них, тех некогда беззаботных школьников, сейчас счастлив? Разве что Милли. Ей всегда везло, ей даже завидовать не получалось. Нина… может, она тоже. Нина всегда тянулась к науке, а после Реквиема по Зеро и снятия осуждений за Фрейю ее руки оказались полностью развязаны. Нанналли… кто знает, что чувствует императрица? Ее счастье — в мирной стране, где больше нет расизма и терактов. Интересно, способна ли ее величество улыбаться так тепло, как улыбнулась при первой встрече с Каллен? Дурацкая ностальгия. Каллен принялась собирать тетради, заставляя себя думать о другом. — Тот, кто поймает кошку, получит финансирование своего клуба на протяжении года и поцелуй от любого члена студсовета! Выронив тетради, Каллен громко выругалась и с испугом оглянулась — учителям нельзя так выражаться. Второй раз вздрогнула, обнаружив, что не одна. В дверях появилась фигура парня, но, увидев его, Каллен вздохнула с облегчением — при нем она тоже не должна была употреблять только что сказанные слова, но он был намного более своим, чем обычные студенты. — Наото? Огги Наото, сын ее друга Огги Канаме и Вилетты Ню, названный в честь ее старшего брата. Секретарь студенческого совета, примерный ученик, хороший парень, очень похожий на отца, он вырос стеснительным и молчаливым, получив воспитание истинного дворянина благодаря матери-баронессе. Наото, как и Огги, был скорее ведомым, чем ведущим — хотя Огги в свое время стал лидером, чтобы продолжить дело погибшего друга, он по-настоящему этого не хотел. Огги не умел вести людей за собой так, как Кодзуки Наото. Быть премьер-министром Японии у Огги получалось лучше. — Кодзуки-сенсей, что-то не так? — Наото внимательно и обеспокоенно посмотрел на Каллен. Конечно, он же ничего не знал о прошлой кошке и обещании поцелуя за ее поимку. И рассказывать Каллен ему не стала. — Просто у Лиззи слишком громкий голос, — она наклонилась за упавшей тетрадью. Наото тоже принялся помогать собирать их. — А что за кошка? — спросила Каллен. — На территорию академии проникла кошка, — пожал плечами Наото. — Ее видела Бетани. В этом районе редко встречаются бездомные животные, вот президенту и показалось забавным поймать кошку, ну и добавить к этому… условия. — Как ты мягко выражаешься, — улыбнулась Каллен, в свое время костерившая Милли за то же самое последними словами. — А сам почему не ловишь? Наото покраснел. — Финансирование мне ни к чему, я и так из студсовета. — А поцелуй? — прищурилась Каллен. Наото залился румянцем еще сильнее и посмотрел на громкоговоритель, откуда доносился голос президента. Каллен не удержалась и рассмеялась — неужели? — Что? — надулся Наото. — Да нет, ничего, — Каллен посерьезнела. — Но что будет, если кошку поймает какая-то девушка, и в награду выберет поцелуй с тобой? Ты же тоже из студсовета. Она думала, что дальше краснеть Наото некуда, но оказалось, что есть. — П-п-почему со мной… — Ой, не притворяйся, ты что, не в курсе, что ты красивый? Ты высокий, ты хорошо сложен, и, скажем так, утонченные и аристократические черты лица ты взял не у папы. Ты что, правда не знал, что нравишься девочкам? — удивилась Каллен. — Кодзуки-сенсей, разве учителю можно так говорить? — проворчал Наото. — Сплетничаете, как моя ровесница! — А я сейчас и вправду почувствовала себя твоей ровесницей, — вздохнула Каллен. — И хочу почувствовать себя так еще немного. Она встала, решительно отодвинув стопку тетрадей. — Идем ловить кошку! — Но как же?.. — Наото беспомощно оглянулся. — Я же учитель, — подмигнула Каллен. — Учителей положено слушаться, так? Поэтому — идем ловить кошку. С этим Наото спорить не смог.***
Как и ожидалось, Академия Эшфорд была поднята на уши за одну минуту. Участники всех клубов носились туда-сюда, клуб верховой езды скакал по территории на лошадях, клуб садовников в буквальном смысле прочесывал территорию, используя секаторы, голоса парней и девушек звучали отовсюду, переплетаясь в причудливо-приятную какофонию. На секунду Каллен зажмурилась от удовольствия — ностальгия стала приятной. Как будто сейчас из-за угла выбежит запыхавшаяся покрасневшая Ширли в тренировочном купальнике и мимо проедет мотоцикл Ривалза. Финансирование не интересовало ровным счетом никого. Сейчас Каллен поняла и Милли, и Лиззи — пообещай те только финансировать клубы, вряд ли кошку искали бы так усердно. — Эй, эй, а ты кого хочешь поцеловать? — то и дело звучали вопросы. От ответов Наото уже не краснел, а бледнел и поджимал губы — большинство желающих мужского пола выбирали Лиззи, а женского — его. Каллен косилась на парня и ей было то ли смешно, то ли жалко, хотя чему тут сочувствовать, если он популярен? Но чрезмерная популярность не всегда хороша. Наото утомляло это и напрягало, тем более, что со своим поцелуем он определился. — Лиззи такая чудесная! Прелесть! Красавица! Вот бы поцеловать ее! Хотя бы в щечку! — вопили парни. — Наото такой загадочный! Настоящий аристократ! И ведет себя так, как будто принц! И он сын премьер-министра Японии и британской баронессы! Вот бы поцеловаться с ним! — девушки говорили тише, но их шепот звучал громче воплей парней. Наото старался смотреть себе под ноги, и поднял глаза, лишь когда Каллен тронула его за плечо. — А? — Кошка, — Каллен указала глазами на ветку дерева. Кошка сидела там и не могла спуститься. На то Каллен и рассчитывала, глядя по верхам — будь кошка на земле, ее бы давно нашли. Белая кошка. Белая и пушистая. Не Артур. — Ясно, — Наото мгновенно преобразился, утратив стеснительность, и быстро рванулся к дереву. Каллен одобрительно хмыкнула — физически парня подготовили идеально. Неудивительно. И Огги, и Вилетта — прекрасные пилоты, а для пилотирования найтмера необходимо обладать и прочими навыками, уметь бегать, прыгать, лазать, быть выносливым и ловким. Может, они прочат ему военную карьеру? Надо будет уточнить у Огги. Каллен редко говорила с ним о детях. На дерево Наото взобрался так быстро, как будто сам принадлежал к семейству кошачьих — девчонки ахнули, когда он уже сидел на ветке, гордо держа пойманную кошку. Парни разочарованно застонали. — Ты ее поймал! — восхищенно воскликнул девичий голос. Вот и виновница торжества, президент студенческого совета Элизабет Эшфорд собственной персоной — волосы чуть светлее, чем у Милли, и немного вьются, глаза ярко-зеленые, фигура… пожалуй, фигура у нее тоже в Милли. И лицо не просто хорошенькое — если Милли можно было назвать хорошенькой, Лиззи была красивой. Очень красивой, утонченной, изящной и гордой. Настоящей британской дворянкой, что сказывалось в каждом ее жесте. — Да! — Наото спрыгнул с дерева так резко, что испугал даже Каллен, но Лиззи накинулась на него прежде учителя. — Идиот! Шею сломаешь! Нельзя так! И у тебя же кошка в руках! А если бы ты ее уронил?! — Тише, тише, президент, — мягко улыбнулся Наото. — Все хорошо, я цел, кошка цела, держи, — он вручил кошку Лиззи. Кошка ничего не имела против. Эта кошка, в отличие от Артура, оказалась очень флегматичной натурой. Тут же вокруг столпились студенты. — И кого же поцелует Наото? В студсовете так много красавиц! — шептались парни. Шепотков девушек звучало гораздо больше. — Кого он выберет? — По его выбору мы сможем понять, какой тип девушек ему нравится! — Интересно, какой? — Бетани? — Но она такая застенчивая! — Или Рут? — Нет, она такая грубая… — Или Дороти? — Да нет, кому может нравиться Дороти, она же пышка! — Неправда, полные девушки тоже нравятся парням! — А может, он захочет поцеловать Майкла? — Не говори такие вещи! — А может, Лиззи? — Да конечно же, он выберет Лиззи! — Я бы выбрал Лиззи! — встряли еще и парни. — И я! — И я бы выбрала Лиззи! — выдала одна из девушек. — Перестаньте говорить такое, это смущает! — проворчала ее подруга, залившись румянцем. Бедный Наото уже не покраснел и не побледнел, а позеленел — ему не нравилось быть объектом всеобщего внимания, и меньше всего он хотел, чтобы кто-то обсуждал его поцелуй. Каллен посмотрела на Лиззи — та сияла от радости, беззаботно тиская кошку. Ей было все равно, ее это не волновало — как и Милли. Как и Ллойда. Сначала распоряжается поцелуями других людей, играет чужими чувствами, а потом смеется. Истинная британка. Чистокровная. Каллен рассердилась на нее почти так же, как в свое время на Милли, но заставила себя собраться — она уже не ребенок, а Лиззи и все остальные — всего лишь дети. …действительно, она же не ребенок. — Немедленно разошлись! — вспомнив о том, что она учитель, рявкнула Каллен. Болтовня студентов мгновенно стихла — голос Кодзуки-сенсея всегда действовал так. Ее слушались. Ее боялись и уважали. И сейчас тоже потихоньку разошлись. Остались лишь трое — Каллен, краснеющий и бледнеющий Наото и Лиззи. Президент отвлеклась от кошки, и внимательно взглянула на Огги, не обращая внимания на учителя. — Так кого же ты выберешь? Финансирование, понятное дело, и так без вопросов, но… Может, Бетани? Она застенчивая, но миленькая. Или Рут. Она хоть и выглядит суровой, но не такая черствая, сам знаешь. Или Дороти? У нее есть лишний вес, но это не так уж портит ее вид… — Нет, — выдавил Наото. — Никого. Пожалуйста, президент, могу я не выбрать никого? — Никого? — поразилась Лиззи. — Нет, так не должно быть! Ты выиграл и обязан получить приз! Выбирай! — Сказал же, никого! — вспыхнул Наото. — Да ну? — глаза Лиззи расширились. — Неужели… Наото затаил дыхание. Каллен почувствовала, как он напряжен, и ей стало жаль его — в который раз. Сложно признаваться объекту любви в чувствах, особенно, когда это первая любовь. Наверное, Каллен лучше уйти. Хорошо, что она не ушла, потому что Лиззи умудрилась все испортить, выдав: —…неужели ты действительно хочешь поцеловать Майкла?.. Каллен зажала рот ладонью, чтобы не расхохотаться в голос. Лиззи непонимающе смотрела на Наото, который медленно багровел, набираясь храбрости и воздуха. — Дура! — выпалил он, развернулся и убежал. — Кодзуки-сенсей? — в Лиззи Эшфорд отсутствовала такая функция, как «обижаться». При ее создании отец в нее этого не вложил. — Что-то не так? Я что, сейчас повела себя грубо? — тактичности в дочь Ллойд вложил максимум процентов на пятнадцать, и хватало этого на минимальную вежливость вроде не хамить в лицо и не переодеваться прилюдно. Каллен испытала когнитивный диссонанс — она же, черт возьми, во всем, как Милли! Внешне — почти Милли, только красивее! Энергичность и любовь к организации праздников — как у Милли! Бесцеремонность — как у Милли! Голос — совершенно как у Милли! А вот понимание человеческих отношений… Здесь отчетливо виднелись гены Ллойда. Милли давно бы раскусила Наото, а Лиззи только глазищами своими большими хлопает. Прав парень — дура она. «Сама-то, — противный голос в голове Каллен просверлил висок. — Лиззи всего лишь чувств парня не понимает, а ты собственную мать…» Каллен прикрыла глаза — не ей называть кого-то дурой. Она — взрослая, Наото и Лиззи ждут от нее помощи. Она преподает историю, какого черта она должна разбираться в их отношениях и подростковых драмах?.. — Понимаешь, Лиззи… — по части мягких объяснений Каллен была дилетантом. Она либо говорила прямо, либо никак, а в случае с Лиззи не хотела так — в лоб, и пыталась подбирать слова. — Во-первых, тебе не стоило распоряжаться чужими поцелуями, — не выговорила это Милли, так хоть дочери ее скажет. — Некоторые девочки из студсовета, возможно, еще ни разу не целовались, и это бы их смутило. Первый поцелуй девушка хочет подарить кому-то особенному для нее. Во-вторых… — Но это и мой первый поцелуй! — перебила ее Лиззи. — Я же и свой ставила! Разве это были не равные условия для всех? Что возразить — Каллен не придумала. Черт возьми, умная девочка. — Тем более, согласно статистике, девяносто три процента парней и два процента девушек хотели бы поцеловать меня! — окончательно обезоружила Каллен Лиззи. Шах и мат. Девочка не просто умная. Девочка еще и гениальная. Это историю она учит спустя рукава, на уроках спит, только тесты хорошо сдает, потому что перед ними специально зубрит всю ночь (и наверняка забывает все выученное сразу после высокого балла в табеле) а на физике, химии и прочих точных науках наследница Ллойда блистает, как настоящая звезда. — Так чем я обидела Наото? Почему он назвал меня дурой? Я что — нечаянно угадала его ориентацию? Каллен закатила глаза. Ну почему она должна ей это разжевывать? Не умеет она рассказывать девочкам о мальчиках! Про Трафальгарское сражение — пожалуйста, наизусть, про Восстание Черных Рыцарей — тем более наизусть и к тому же от очевидца и непосредственного участника событий, а про любовь, когда у самой ничего до сих пор не вышло, хотя ей уже тридцать пять… — Наото гетеросексуальной ориентации, — твердо отрезала Каллен единственное, что могла точно сформулировать. — Ему нравятся девушки. Я дружу с его отцом, ты же в курсе, я знаю. А про то, что ты сказала не так — догадайся сама. Ты же смогла как-то вычислить статистику тех, кто хотел бы поцелуя с тобой? Лиззи кивнула. — Вот и здесь вычислишь, — уверенно сказала Каллен. — А теперь иди и займись кошкой. Проверь, не поранилась ли она. Каллен уже собралась уходить, как ее догнал голос Лиззи. — Вы же дружили с моей мамой, правда? В школе? Вы тоже состояли в студсовете тогда, Кодзуки-сенсей. Почему вы перестали общаться с мамой? Вы не были подругами? Вы поссорились? Или это было из-за… тех событий?.. Каллен резко обернулась, похолодев. О ее прошлом не говорили. Студенты Академии не знали, что преподавательница истории была среди Ордена Черных Рыцарей. Эту информацию скрывали, и скрывали тщательно, и ей вовсе не было нужно, чтобы Лиззи начала об этом болтать. Но, как только Каллен сурово нахмурилась и собралась сказать что-то угрожающее, чтобы девчонка молчала, Лиззи широко и очень, невыносимо похоже улыбнулась — так, что у Каллен оборвалось что-то внутри. — Не волнуйтесь, Кодзуки-сенсей. Я никому не скажу. Я люблю знать чужие тайны, но я никому их не рассказываю. У Каллен словно выбили почву из-под ног — те же слова. Те же слова… Так ей сказала Милли… в ее доме… нет, не в ее доме… в поместье Стадфилд… когда принесла личное дело, не желая передавать его прилюдно, и стала свидетельницей омерзительной семейной сцены… — Кодзуки-сенсей, я снова сказала что-то не так? — голос звучал виновато, но виноватой Лиззи не выглядела. — Нет, — Каллен улыбнулась, взглянув на Лиззи намного добрее, чем раньше. — Нет. Просто… ты очень похожа на свою маму. — Тогда заходите к нам на чай! — просияла Лиззи. — Обязательно! Мама будет очень рада! И папа тоже! И я! Папа готовит очень вкусный чай! «Папа?» — у Каллен дернулся глаз. Почему-то меньше всего она представляла себе Ллойда, который заваривает чай. — Посмотрим, — буркнула Каллен. — Разберись с кошкой. И поговори с Наото. — Погодите! — девчонка никак не давала ей уйти. — Пообещайте, что придете в воскресенье! В шесть. Если у вас нет никаких дел. Если есть — то назначьте удобное для вас время. Но пообещайте, что придете! Милли Эшфорд. Бесцеремонная, иногда нахальная, вечно поддразнивающая Ширли, распоряжающаяся людьми, как куклами, и в то же время — очень добрая, во многом мудрая, понимающая и заботливая. Каллен любила ее и считала другом, но они же были такими разными, особенно после окончания войны. Каллен — террористка и убийца. Милли — дворянка, дочь директора огромной и престижной академии, ставшая репортером, а после — телеведущей (позже Милли бросила новостной канал и стала вести собственную передачу, где с присущим ей пристрастием допрашивала приглашенных звезд). Что у них могло быть общего?.. Каллен до сих пор чувствовала свою вину в том, что делал Орден Черных Рыцарей, неважно, какие у них были цели — умирали люди. Она верила Зеро. Всегда верила. И, пусть он добился своего, но какой ценой? А разве ее брат не хотел того же? А разве ее брат не мог бы платить ту же цену? А разве он не заплатил почти ту же цену — только иначе?.. Чем Кодзуки Наото был хуже или лучше Лелуша ви Британия?.. И, наконец, при чем тут Милли Эшфорд и ее дочь? Столько лет прошло. На кого обижаться — на могилы? Каллен встряхнула головой. — Приду. В воскресенье, в шесть. Обещаю. Лиззи снова широко заулыбалась, обнимая все такую же флегматичную кошку. — Чудесно! Я скажу маме и папе! — Поговори с Наото, — еще раз повторила Каллен. — И как можно скорее. Она ушла, оставив Лиззи Эшфорд во дворе — та еще немного потискала кошку, а после танцующей походкой направилась в школу. Ветер качнул готовящиеся к цветению ветви деревьев. Академию Эшфорд окутала тишина. Вряд ли на долгое время.
