In my zone

      Сан отоспался после патруля, а после по плану было очередное занятие по математике. И если Минки, Уён и Ёсан вовсю решали задачки на деление, то Хонджун выглядел рассеянным и будто бы даже не пытался разобраться.       — Хонджунни, что с тобой?       Дарящий дёрнулся, перевёл на него взгляд, будто только его заметил и ответил:       — Ничего. Всё нормально.       Однако очевидно было, что это не так. Хонджуну не очень давалась математика, поэтому он из природного упрямства грыз гранит науки с удвоенным усердием. А сейчас сидел и смотрел на ручку, а не на задачу. Поняв, что так он ничего не добьётся, Сан махнул рукой и сконцентрировался на занятии, решив отложить приватный разговор на вечер.       Однако и после занятия Хонджун продолжал странно себя вести, в то время как Уён традиционно уткнулся в очередную книгу, Минки играл с Олли, Ёсан помогал готовить ужин Юнхо. Хонджун продолжал раздумывать о чём-то своём, не реагируя на происходящее вокруг себя.       Сан занял позицию наблюдателя. И чем больше он смотрел, тем больше беспокоился. Перед ужином Хонджун поднялся со скамьи и, сказав, что не голоден, отправился гулять.       Сан махнул Сонхва, что проследит за ним, и осторожно, не выдавая себя, пошёл следом. Казалось, что дарящий шёл бесцельно, петляя по улочкам между полуразрушенными зданиями, но потом внезапно зашёл в одно из них. Сан спрятался за стеной, размышляя, как бы половчее заглянуть туда и не обнаружить себя, когда услышал странный звук, похожий на всхлип. Потом всхлип повторился, и он понял, что дарящий плачет. Сердце Сана сжалось от жалости, он и не предполагал, что Хонджун пошёл сюда  чтобы погрустить без свидетелей.       Сан развернулся и собрался уже уйти, как до его ушей долетел пусть и тихий, но совершенно определённый стон. Сана тряхнуло, сердце подскочило к горлу, а руки вспотели. Тихий едва слышный стон повторился, и теперь в том, что же делает сейчас в комнате дарящий, не осталось никаких сомнений.       Раньше Сан никогда не отмечал у себя желания подглядывать, но ситуация оказалась более шокирующей и возбуждающей, чем можно было предположить. Желание хоть одним глазком увидеть Хонджуна, а не просто слышать его задушенные стоны, накрыло с головой, и Сан сжал кулаки. Осторожно, чтобы не издать ни единого звука, он приблизился к дверному проёму и заглянул внутрь.       Помещение было пыльным, в углу комнаты стоял старый диван, укрытый выцветшим пледом, на котором полулежал дарящий. Его глаза были прикрыты, белые волосы выбились из привычного хвоста, а куртка была распахнута. Задранная рубашка демонстрировала живот и дорожку волос к лобку, штаны были расстегнуты и приспущены, открывая вид на пах и стоящий член, по которому двигалась рука Хонджуна.       У Сана на несколько секунд потемнело в глазах от увиденного, и он отошёл от проёма, опираясь лбом на стену. В штанах было тесно, его прошиб пот, а дыхание сбилось, и он дышал через раз, боясь обнаружить себя.       Нужно было уйти, но он не мог сдвинуться с места, продолжая слушать стоны, которые становились всё чаще и отрывистее.       Собственное возбуждение ломило, и Сан не выдержал, ныряя рукой в штаны, оглаживая ноющий член. Он закусил руку, пытаясь успокоиться, отрезвить себя, но не мог. Ровно как не мог сделать шаг в комнату, понимая, что это поставит крест на всём, чего он добился в отношениях с Хонджуном.       Нужно было потерпеть.       Вдохнуть и выдохнуть, довести себя до болезненной разрядки и уйти, а уже после, на холодную голову, обдумать, как распорядиться полученной информацией.       Сан отлепился от стены и отошёл на два шага, заворачивая за угол — достаточно далеко, чтобы его нельзя было обнаружить, но так, чтобы не потерять возможность слышать стоны дарящего. Возбуждение заставляло стиснуть зубы, и Сан задвигал рукой резче, почти грубо, в желании как можно быстрее получить разрядку. За стеной дарящий тоже был в шаге от удовольствия, судя по стонам, но Сан его всё же опередил, кончая в руку и почти прокусывая свою ладонь, дыша часто и поверхностно. Послышался более звучный, почти болезненный стон Хонджуна, который проехался по нервам Сана похлеще, чем плектр по гитарным струнам. Его на секунду парализовало этим стоном, а когда он пришёл в себя и понял, что надо уходить, раздался шёпот — как контрольный в голову.       — Сан…