In my zone

      Чонхо начал подозревать неладное пару дней назад. Сонхва без обсуждения переехал к Уёну, и Минки ничего не оставалось кроме как перебраться в бывшую спальню отряда. И нельзя сказать, что Чонхо смущало наличие сопящего дарящего на соседней койке — он ко многому в жизни относился по-простому и даже философски. Оставлять, наивного как дитя, Минки одного было куда страшнее — мало ли что случится. И честно говоря, он ожидал, что именно дарящий будет тем, кто будет против из смущения. Но ошибся.       Минки эту идею принял с энтузиазмом и, казалось, даже обрадовался.       Чонхо тогда сделал себе в голове пометку, что гендерная идентичность в Минки ещё не развилась — а это был необходимый этап взросления, в случае Минки — повторного. Это слегка удручало, но не было критичным.       Они подолгу разговаривали вечером перед тем как уснуть. Дарящий, гладя свернувшегося рядом Олли, задавал тысячи вопросов обо всём на свете, и Чонхо делился информацией. Он рассудил, что стал для Минки кем-то вроде отца или наставника, и это вызывало у него чувство гордости, ведь в отряде он был младшим.       О том, что поторопился с выводами, он понял спустя пару дней, когда, проснувшись, обнаружил дарящего сидящим на его кровати и пристально рассматривающим его.       — Доброе утро, Минки. Что случилось? — он проморгался, пытаясь согнать остатки сна.       Дарящий широко улыбнулся и положил руку на его щёку.       — У тебя длинные ресницы, — вместо приветствия выдал тот.       — Что?       — И глаза очень красивые.       Чонхо смутился от неожиданных комплиментов.       — Спасибо. А чего это ты вдруг?       — Ничего, — пожал плечами дарящий. — Просто хотелось рассмотреть тебя поближе.       Взгляд изумрудно-зелёных глаз казался осязаемым, и это насторожило ещё больше.       — Ладно, раз уж мы оба проснулись, пошли к костру, — деланно бодро сказал Чонхо, пытаясь уйти от этого странного разговора.       — Хорошо, — задумчиво протянул Минки, не отводя от него взгляда.       Чонхо чувствовал себя немного по-дурацки, спешно одеваясь под пристальным наблюдением.       — Что думаешь об утренней зарядке? — в надежде хоть как-то перевести тему, спросил Чонхо.       Минки скривился.       — Не хочу. Сегодня пасмурно, — как будто это всё объясняло, ответил он.       — Ладно, — сдался Чонхо. — Идём вниз.       За завтраком Ёсан возбуждённо подпрыгивал — не так давно они нашли на развалинах одного магазина целый склад с семенами и дарящий загорелся идеей посадить их и посмотреть, что из этого выйдет. Там же они нашли гору чернозёма, расфасованного по мешкам, и Юнхо с Саном потратили целый день, перетаскивая его, а также сооружая нехитрую теплицу. Вся эта информация была почерпнута из нескольких книг по садоводству, которые Хонджун нашёл в библиотеке. И вот сегодня был торжественный день посадки семян.       Поскольку Уён всё ещё чувствовал себя неважно, он лишь наблюдал за происходящим, а вот остальные дарящие носились как угорелые.       В конце концов, даже Уён, заразившись общей атмосферой, поддался и, не слушая ничьих советов, присоединился к процессу. Сонхва, глядя на это, только улыбнулся — увлечение определённо пойдёт на пользу дарящему.       А вот Чонхо от радостного воодушевления был далёк — он весь день ловил на себе пристальные взгляды Минки и напрягался всё больше и больше.       Вечером, порядочно умотавшись, дарящие вяло жевали ужин, а Хонджун так и вообще клевал носом — хотя у него впереди было ночное дежурство. На робкую попытку Сана сказать, что он и один справится, дарящий кинул в ответ острый взгляд, призывая помолчать.       Чонхо тоже чувствовал себя уставшим, поэтому уснул, едва коснувшись подушки.       Он плавал на границе сна и бодрствования, когда почувствовал лёгкое прикосновение и открыл глаза — к его губам прижимался Минки.