In my zone

      Чонхо очень напрягался, думая о следующем дне.       Минки вполне очевидно был обижен, и во что это могло вылиться — неизвестно, оттого он и промаялся полночи без сна, опасаясь, что ранимый дарящий сделает какую-нибудь феерическую глупость.       Однако Минки удивил его тем, что утром улыбнулся ему как обычно, словно вчерашнего крайне неприятного разговора и не было.       Весь день Чонхо был напряжен, ожидая подвоха, но его не было, и в итоге, когда ему пришлось уходить в патруль на ночь, он чувствовал себя как выжатый лимон.       Минки же был отвратительно бодр и сел с книгой и кружкой чая, намереваясь совместить приятное с полезным, и это вызывало в Чонхо безотчётное раздражение: сбросил, понимаешь ли, такую информационную бомбу и чаёк попивает, а он ходи-мучайся.       Патрулирование шло ни шатко ни валко, и когда Чонхо вернулся к костру, то обнаружил, что изумрудные глаза Минки сверкают от слёз, от чего словил немалую дозу адреналина и впал в ступор.       — Минки… Что случилось? — задал он самый идиотский вопрос на свете.       Тот закусил губу.       — Книжка грустная оказалась, — ответил дарящий, избегая его взгляда.       — Вот как? А как она называлась?       — Маленький принц.       — «Ты навсегда в ответе за того, кого приручил», — Чонхо сел на соседний стул. — Но почему для тебя эта книга грустная?       Минки хлюпнул носом.       — Потому что мальчик умер.       Чонхо осторожно улыбнулся.       — Думаешь? Но ведь он же предупредил, что когда Змея его укусит, это будет только похоже на смерть, а на самом деле он вернётся к Розе, которую он любит.       Дарящий грустно хмыкнул.       — Нет. Мальчик соврал, чтобы не расстраивать Лиса и лётчика. Но на самом деле, он никуда не вернулся. Он не мог этого сделать. И остаться тоже не смог.       Чонхо промолчал. Такой взгляд на книгу от наивного Минки он совсем не ожидал.       — А может, Мальчик хотел, чтобы лётчик верил в чудеса и смотрел на звёзды?       — Хотел, — тихо отозвался Минки. — Только его это не спасло. И лётчик перестал грустить со временем. Но перестал ли Лис…       Минки уставился на огонь блестящими глазами, а Чонхо не мог подобрать и слова, чтобы его утешить.       — Я думаю, — начал он после долгого перерыва. — Автор хотел, чтобы мы, читатели, ненадолго оторвались от реальности, от земного, и помечтали. Побыли детьми, которыми когда-то были. А для этого нужно поверить, что Мальчик не умер, а вернулся к своей Розе.       Дарящий молчал так долго, что Чонхо перестал ждать ответа на свои слова и поднялся, чтобы пройти ещё круг.       — «Все взрослые сначала были детьми, только мало кто из них об этом помнит», — наконец сказал Минки, заставив Чонхо повернуться. — Я вот не помню. А ты помнишь, хён?       Чонхо покачал головой.       — Смутно. Помню только, что любил поспать и интересовался происходящим вокруг.       — Ты определённо из тех людей, на планете которых всегда порядок, — внезапно сказал дарящий. — Только вот роза… Роза тебя не интересует. Для тебя она как и розы с других планет.       Чонхо молча обдумывал, что ответить.       — Ну, Мальчик тоже не сразу понял, что Роза — единственная, которую он любит.       — Верно. Только вот видение концовки книги у нас с тобой различается. И по моему мнению, в этой истории нет счастливого финала.       Минки отвернулся к костру.       — А в моей — будет, — тихо, но твёрдо сказал Чонхо и ушёл в темноту.