Их бесконечность

Ланга не знает, в какой момент начинает это ощущать. В груди что-то стремительно расцветает каждый раз при виде Рэки. Человек становится важным. Значимым. Быть может, их встреча была судьбоносной? Не может же все это быть глупой ошибкой Вселенной. Ланга замечает его еще при знакомстве с новым классом. Рыжие волосы парня, устроившегося за партой у окна, слишком уж выделяются на фоне всеобщего уныния цветов. Позже он узнает имя. Рэки. Солнечные лучи золотым водопадом падают на него и еще нескольких учеников, заинтересованных новеньким. Лицо Рэки, однако, любопытства не выражает. Но и не важно. Пока что. Ланга не переживает из-за перевода в новую школу и из-за переезда в целом. Да, поначалу будет трудно, но с привыканием к новой местности у него все в порядке. В следующий раз он встречается с Рэки на дороге посреди жилых домиков, нагроможденных друг на друга словно муравейник. Из пекарни поблизости ароматно пахнет свежеиспеченным хлебом. Солнце светит так же ярко, как и утром, но теперь еще и припекает, а школьной рубашке особенно жарко. Нужно скорее идти домой. Рэки появляется буквально из ниоткуда, расшугивая птиц, что клюют хлебные крошки, подбрасываемые им добродушной хозяйкой пекарни. — Держи скейт, — кричит Рэки, надвигаясь на Лангу. Запыхавшийся весь и с забинтованной рукой. Скейт впереди него катится на большой скорости. До чего же шебутной. Ланга скейт ловит без раздумий, парню отдает, касаясь своей рукой его, что вся с ссадинах и ушибах. Хватает ртом горячий воздух и ему кажется что этот красноволосый сам по себе служит солнцем, потому что резко становится еще жарче — Ланга расстегивает две верхние пуговицы рубашки. Эта встреча становится началом их истории. Ведь каждый из них заинтересован и не хочет оставаться просто одноклассниками, что в будущем перебросятся лишь парой бессмысленных фраз. Рэки видит в новеньком и необыкновенного человека, а тот в нем — будущего друга. Их подсознательно тянет друг к другу. Наверно поэтому Рэки предлагает Ланге попробовать прокатиться на доске. А тот сомневается — сноуборд все еще не забыл. Все-таки решается, ступает кедами на шершавую поверхность скейтборда и поначалу даже уверенно держится, но неожиданно валится на горячий асфальт, теряя равновесие. Рэки заливается смехом. Ланга сразу понимает, что у него красивая улыбка. Впервые у него что-то стреляет внутри. Он списывает все на приятное знакомство. А дальше… Дальше они начинают видеться настолько часто, что от давних друзей не отличишь. Друзей? Рэки для него становится опорой и поддержкой. А еще светом. Он же солнце. Ланга оступается, и он его ловит, Ланга падает — дает руку. Держит крепко. Рэки часто на него смотрит. В школе, в туристической поездке, на прогулке, даже на поединке по скейтбордингу. Казалось бы, смотрит и смотрит, что такого? Нет. Он по-особому. С какой-то приятной нежностью и теплом. Лангу это тепло окутывает и завлекает в свои цепи все сильнее, и вот он уже не видит грани между дружбой и… чем? Как это называется? Он теряется. Некоторое время делает вид, что ничего не происходит, пытается контролировать свои действия и желания, чтобы случайно себя не выдать. Из этого мало что выходит, если честно. Когда они отправляются на пароходе на остров, ланга подходит к перилам и вглядывается в потрясающе синее небо, что сливается с морем. Кажется, что судно парит в воздухе. Да только шум рассекающихся волн в самом низу отвлекает от этой мысли. Ланга скучает по Канаде, но здесь чувствует свободу и умиротворение. Разводя руки в стороны, словно два крыла, он закрывает глаза и представляет, что летит по воздуху. Чьи-то ладони аккуратно хватают его за пояс, и он вздрагивает, обернувшись назад. Это Рэки. Смеется и воспроизводит сцену из Титаника: — Мы летим, Джек? — щебечет тоненьким голоском. И тут же отвечает сам себе грудным: — Мы летим, Роза. Его голос звучит до неприличия комично, и Ланга не сдерживает смех, выпутываясь из его рук: — Что ж, оригинально. Рэки тоже смеется. В этот момент Мия зовет их смотреть на дельфинов. В следующий раз, уже на острове, они случайно засыпают под шезлонгом на пляже. Будит их Черри. Проснувшись, Ланга понимает, что обвивает голый торс Рэки. Черри странно на него смотрит из-под стекол очков-половинок. Парень краснеет. Контролировать себя все же выходит туго. Наступает день, когда их общение заходит в тупик. Ланга не понимает, что творится с Рэки, когда тот начинает его избегать. Ему ведь не кажется, верно? Он постоянно где-то пропадает, не замечает ничего и никого. Слишком погружен в себя. Перестал светить. Ланга сбился с ориентира. Мыслей нет, догадок нет. В один из вечеров, когда Рэки снова не берет трубку, Ланга шагает к его дому. Стоит у ворот полчаса, потому что хозяйка сказала, что сын еще не пришел. Откуда не пришел-то? Тучи затягивают небо, оно тут же темнеет, а воздух становится свежим и влажным. Голубые волосы намокают, как и рубашка. Как и рюкзак, но Ланга решает подождать еще немного и укрывается от ливня под ветвями вишни, выглядывающими из-за кирпичного забора, что окружает дом. Через несколько минут фонари, что стоят вдоль дороги, загораются, их свет падает на влажные волосы Рэки, которому, кажется, на дождь все равно. Домой он не спешит. Шаркает грязными кроссовками по асфальту и только через пару мгновений замечает его. Останавливается. — Рэки! Ланга старается держать зрительный контакт, но карие глаза упрямо смотрят вниз или в сторону — куда придется. Внутри скейтера тоска и отчаяние столкнулись волнами, но он прячет все под маской усталости. — Что случилось? — Адам устраивает чемпионат… Рэки меняется в лице. — Ты же обещал мне! Ты обещал, что будешь держаться от него подальше! Ланга не понимает, что это. Кажется, отчаяние. Ему больно, очень. Не за себя, просто он как губка впитывает негативные эмоции Рэки. — Прости, но... Они спорят. Они на нервах. Рушат все окончательно. Это и правда конец? — Хватит этих «но»! Давай, скажи прямо, что хочешь нарушить данное тобой слово! Ты же понимаешь, что я ради тебя… Он умолкает испуганно. Отворачивается и шагает по направлению к дому. — Ради меня что? — Хасегава настигает его быстро и касается чужого локтя. — Ничего, забудь, — рычит парень, вырываясь из его хватки. Кажется именно сейчас что-то в Ланге взрывается, иначе как объяснить то, что он снова крепко хватает Рэки за руку и решительно тянет их обоих под веранду между домами, укрытую густыми ветвями, которые защищают от морозных капель. Прижимает его к кирпичной стене, блокирует чужую хватку. Наверняка Рэки больно упираться лопатками в твердую поверхность, но по-другому ситуацию сейчас не решить. — Что с тобой происходит? — шепчет Ланга, находясь в паре жалких сантиметров от его лица. — Я не понимаю. Глаза Рэки сейчас сияют. Он дышит сбивчиво и при частых выдохах соприкасается грудной клеткой с Лангой. Тот даже сквозь шум дождя слышит громкие удары его сердца, которое видимо слишком уж стремится вылететь за изогнутые прутья ребер. Вместе с объятиями приходит успокоение. Точно штиль наступает. Они стоят так пару минут, и Рэки уже не пытается выбраться. Руки не отталкивают, а наоборот будто хотят продлить телесный контакт. — Пожалуйста… — сам не зная чего маниакально просит Ланга. И так же маниакально тянется к чужому лицу, затаив дыхание. В глазах Рэки робкий испуг. Он часто моргает и тоже, кажется, перестает дышать, подозревая во что это может вылиться. Хасегава уже касается своим носом его, но останавливается в паре миллиметров от его губ, пристально упирая взгляд в глаза напротив и негласно давая выбор. Он внутренне задыхается, когда Рэки сам тянется навстречу и касается влажных от дождя губ своими. Очень осторожно. Страх и желание исходят от обоих, заставляют распадаться на атомы. Ланга расслабляет пальцы на чужих кистях и тянется, чтобы обвить чужое тело. Стиснуть, будто через секунду они растворятся в ливне, будто времени совсем нет. Рэки обнимает его в ответ очень крепко, почти впиваясь напряженными пальцами в чужую спину. Им до невозможности хорошо и хочется больше. Ланга углубляет поцелуй, и, наконец убеждаясь, что его чувство взаимно, крепче прижимается телом к чужому. Мокрые волосы падают на лоб, но уже все равно. Они теряются и становятся похожими на двух беспокойных мотыльков, скрытых ночной тенью. В какой-то момент Рэки начинает дрожать, его дыхание становится прерывчатым, и тогда Ланга испуганно прекращает поцелуй, всматриваясь в его лицо. — Рэки? Может он ошибся? Все в своей голове напридумывал и на этом моменте их общение пойдет по наклонной. Рэки закрывает глаза и упирается затылком в кирпичную стену, хватая ртом воздух, но рук с чужого тела не убирает, пальцы все еще сжимают пропитанную водой рубашку. — Прости, — отрешенно шепчет Хасегава, отстраняясь от него. — Я не подумал. — Стой! — Рэки его удерживает, приближается и кладет подбородок на его плечо. — Стой, — повторяет уже спокойнее. — Не уходи. Ланга расслабляется в его руках, слабо улыбаясь при этом. — Прости, что вспылил, я не со зла. Знаешь... ты заставляешь меня просто адски за тебя переживать. Ведь ты дорог мне. Очень.