Ведьма и Смерть

Он всегда был с ней. Злой, раздражительный и с тёмной аурой. — Седой старик! — фыркает Ада. — Во-первых, у меня нет ни одной морщинки! Во-вторых, говорит та, у которой самая безумная и неуправляемая шевелюра! — Иди ты! По крайней мере у меня нормальный цвет волос! — Да ну! Да у тебя волосы темнее ночи! — Заткнись дылда! — Вякает мелочь! Они жили вместе всю жизнь и терпеть друг друга не могли… — Я – Бог, тупое ты создание! — Бог, что орёт во всю глотку в школьном туалете, — она спокойно умывается водой из-под крана. — Я впервые так сильно желаю смерти кому-нибудь… Какого хрена я торчу в школе?! Начальной! — Чтобы учиться, — легко улыбается она, вытирая руки об юбку. — Учиться? Чему? Читать? Да я знаю письменности всех языков мира! — Да ладно тебе. Видела, как ты порой заглядывал с интересом в учебники. Он вымученно вздыхает и устало подносит ладонь ко лбу. — Вообще я не понимаю, мелочь, что ты тут делаешь? Ты куда умнее их всех. Зря я тебя что ли учил? — Неужели ты только что назвал меня умной? — мигом хитро улыбнулась Ада. — Нет, я сказал, что ты умнее уровня начальной школы, про общее развития и уровень ума, относительно других людей, я ничего не говорил. — Если ты считаешь, что я тупая, то это твоё поражение как преподавателя. — Что ты там вякнула, мелочь?! — А насчёт школы… Все вопросы к тёте. Когда с ней поговоришь, тогда и посмотрим. Сейчас он может говорить только с ней… Они оба лишь заложники ситуаций. — Запомни, малявка! Не смей ко мне прикасаться! Не смей меня слюнявить! Маленький ребёнок смотрит большими, ярко-зелёными, светящимися глазами с открытым ртом, из которого капает слюна прямо на его чёрный плащ. — О, Геката, за что мне это?! — Отвечает… Мисс Поттер? Она лениво приподнимает голову с парты, на которой спала и вопросительно смотрит на учительницу. — Какой конкретно вопрос? — с зевком спрашивает Ада, чем тут же выбешивает женщину. Ленивая разгильдяйка, которая вообще не учится, но почему-то остаётся отличницей! Так ещё такое отношение к преподавателю и к старшим! Пока преподаватель придумывает, что именно сказать в своей яростной речи, на другой стороне класса хитро ухмыляется Бог. — Адочка, дорогая — ехидно протягивает он, подходя к ней между рядами парт, на него никто даже внимания не обращает. — Как настроенице? А Поттер стойко молчит, стараясь сохранить маску, лишь чуток прикусывает губу. — Как обед? Вкусный был, правда? — он останавливается у неё за спиной и наклоняется к уху девочки. — Ой, прости, я забыл, что ты не любишь омлет… Она раздражённо морщиться. — А чего ж так? Он же вкусный, — его седые волосы свисают сверху и щекочут черноволосую. — А, точно… Из-за того, что, когда тётя попросила его приготовить, у тебя не получилось, и она кинула им в тебя! Как я мог забыть? — его чёрные омуты горят ехидством. А в её зелёных глазах загорается злость. Он лёгкой походкой проходит чуть дальше и бесцеремонно садиться на парту, роняя её учебники и тетрадки, которые и так были не в лучшем состоянии. Она поднимает на него свои глаза и с ненавистью смотрит на его идеальное, божественное лицо с идеальной, бледной кожей. Слишком красиво, от того и отвратно. — Я, конечно, знаю, что прекрасен, но ты на меня бесцеремонно пялишься! Мне так неловко от этого, — он театрально возводит глаза к небу и держится за сердце. «Бесцеремонно? Да ты сидишь на моей парте!» Она старательно делает медленные вдохи-выдохи, пытаясь успокоиться. А этот наглый наклоняется к ней и дотрагивается своей ледяной рукой её щеки. — Хотя я понимаю причину… Ты просто завидуешь моей красоте! Ведь ты… Учительница открыла рот, готовясь разразиться гневной тирадой. — ДА ТЫ ЗАДОЛБАЛ!!! Её крик в тишине класса, что ожидал развязки их с учителями небольшой конфронтации, был подобно грому. Все недоуменно на неё уставились, а потом дружно засмеялись, учительница разразилась-таки гневной триадой. Адель сидела, прикрыв глаза рукой, старательно пытаясь успокоиться, пока на её парте хохотал, что есть мочи, Бог Смерти. Он опять выставил её дурой. В их ситуации было бы логичнее помогать друг другу, выручать, стоять друг за друга горой, а они... лишь вредили, унижали и веселились за счёт друг друга. 43:72. Пока побеждает Марс. Ребёнок Лили был максимально странный. Она всё время смотрела куда-то в сторону и будто пыталась взаимодействовать с пустотой. И в этот раз, она несёт еды этой ненормальной и останавливается в дверях, замечая, как девочка снова это делает. Он тянет ручки в никуда. Петунья тяжело вздыхает, как тут же в шоке замирает. Ребёнка будто подхватывает невидимый. Она подлетает, будто подбросили, затем снижается и замирает в воздухе, поднимая плечи и расставив руки в стороны, будто чужие руки держат её под подмышками. А затем ребёнок к чему-то прижимается. К груди невидимого человека… Петунья тихо пятится назад, сдерживая крик, резко разворачивается и бежит от проклятого ребёнка. Она, конечно, знала, что ребёнок волшебник, но такое… Воспоминание старательно заталкивается на дно подсознания, лишь бы больше никогда его не вспоминать, не испытывать это потрясение… — Да хватит меня слюнявить! Это моя любимая, чёрная рубашка! — кричит на ребёнка мужчина. — Ты и так должна быть мне благодарна! Я тебя на руки взял! Ребёнок смеётся на его возмущения. — Вообще тебе по возрасту уже положено ходить, а ты только ползаешь, — он сбавляет тон и опускает девочку на пол. — Вроде умственной отсталости у тебя не наблюдается. Скорее всего остатки потрясение от смерти родителей. Хоть ты и не поняла, что произошло, но не сказаться на тебе это не могло. Девочка внимательно слушает речь мужчины, сидя на полу, наклонив голову на бок, будто правда понимает и что-то мычит в ответ. — Ну хоть слоги знаешь. Значит, говорить скоро начнёшь, — он вымученно вздыхает, а потом наклоняется, берёт ладошки ребёнка и помогает ему подняться на дрожащие ноги. — Давай… Шаг… — И почему ты терпишь Дурслей? — А что мне ещё делать? Ты не можешь на них повлиять, они меня и так демоном считают и в упор не слушают, лишь приказы отдают. Они шли по пустынному переулку, в котором скрылись от банды Дадли. — Вообще меня рано или поздно заберут в волшебный мир. Просто надо их немного потерпеть, а потом... авиридерчи, — она неопределенно махнула рукой. Невольно Ада подметила, как смотрит на неё женщина, что выглядывает из окна. Поттер хихикнула. Не смотря на всё, быть городской сумасшедшей весело. — И почему ты так уверенна, что тебя заберут отсюда? — он тоже хмыкнул с реакции женщины, а потом беззаботно сложил руки за головой и чуть сбавил шаг. — Потому что магу среди маглов не место. Либо меня заберут другие волшебники, либо инквизиция убьёт. — Инквизиции уже давно не существует. — Значит, либо воскреснет инквизиция и убьёт меня, либо меня заберут в волшебный мир. Сам думай, что вероятнее. Кстати, ты как-то упомянул про волшебные школы… Расскажи подробнее! — Как много с тобой мороки, — устало вздыхает Бог. — Это так сложно мне рассказать? Ты мне постоянно что-либо рассказываешь! — Если начать рассказывать про волшебные школы, то придётся затронуть и систему жизни волшебного мира… А это так геморно объяснять… — Справишься. Бессмертный, не состаришься во время разговора. — Па… Па-па… Папа! — Что? Нет! — впервые за долгое время Бог пугается. Его смертный ребёнок назвал отцом! Маленькая Ада улыбается. Раньше, она называла папой того человека в очках, что ухаживал за ней, дарил ей любовь, ласку и чувство безопасности. Но он пропал, вместе с человеком, которого Ада называла мамой. Вместо них за ней ухаживает этот седоволосый и ещё два человека. Но только человек с такими тёмными глазами заслужил называться папой. Её новым папой. — Так, мелочь, погоди, — он уже привычным движением руки подтёр ей слюни и протянул любимую игрушку, которая мелочь удивительно умно и ловко, для годовалого ребёнка, стащила у кузена. — Я не папа! Ребёнок наклоняет голову, как бы спрашивая: «А кто тогда?» — Я… Марс, — его настоящее имя. Конечно, его имя можно использовать во вред, но лучше, чем ничего. — Марс, — удивительно быстро повторяет ребёнок, даже почти не картавя. — А ты Ада, — он тычет ей в грудь, а ребёнок кивает. — Ада, — повторяет девочка и счастливо смеётся. — Видимо и впрямь было потрясение, раз ты так легко начала говорить, — вздыхает мужчина, откидывая назад свои длинные волосы. — Скорее всего, ты и до этого умела, учитывая тот факт, что волшебники раньше разговаривать начинают. Девочка обнимает одну руку Бога, на что он брезгливо морщиться. — Раз потрясение сошло на нет, ты вновь начала развиваться в быстром темпе… Скоро появятся проблемы… — И впрямь пришло письмо, — задумчиво протягивает Смерть, лениво потягивая вино, которое он, фиг пойми, где взял. — А я говорила! — Вообще, я не понимаю, почему с письмом не пришёл преподаватель или другой сопровождающий. Я хоть и могу провести тебя по Лондону, но я — неучтённый фактор, — он лениво растягивается на небольшой кушетке Ады. — Кстати, да… Может они рассчитывали, что Дурсли мне что-то скажут? — Какие наивные… После сильного стихийного выброса в девять лет, они избегают тебя, как огня. — Я не хотела воскрешать хомячка Дадли, мне просто было его жаль… А шторы сами загорелись. И откуда у меня вообще некромантия? — Причём сильно развитая для такого возраста, — хмыкнул Марс. — Род Поттер происходит от некромантов Павереллов. И пусть за столько веков дар ослаб, он сохранился в пассивном варианте. А общение, точнее, привязка ко мне, пробудило дар и очень сильно усилило. — Ты же вроде говорил, что некромантия — магия жизни и смерти? — Верно. Спасибо, что запомнила. — Так почему общение со Смертью так повлияло? Разве для этого не нужна была ещё Жизнь? — Моя магия запустила процесс, а магию жизни ты черпала уже из окружающего мира. Скорее всего она у тебя слабее, так что о чёрном целительстве даже не мечтай. — Тогда почему у меня сильная регенерация, если слаба магия Жизни? — Ты невольно черпала силы от бессмертного Бога, сама подумай. И магия Жизни, больше связана с магией Души, чем с магией тела, к которой относиться регенерация. — Как всё сложно… — А я тебе сколько лет твержу, что ты тупая, мелочь. — Да ты просто плохой учитель, дылда. И я уже выросла! — Не сильно заметно… — Не ешь конфеты Дадли! — А мне Марс сказал, что можно, — она чуток надувает губы и крепко держит в руках сладкие конфеты. Ещё чего, не отдаст она вкусняшку. — Марс? Какой ещё Марс?! — кричит тётя. — Да вот он! Стоит в углу! Но там Петунья никого не увидела. — Да нет там никого! — Мелочь, я же говорил, что меня, кроме тебя, никто не видит! — ворчит мужчина. — А почему? — мигом реагирует девочка. — Почему там никого нет?! — она слышит только слова девочки. — Ты в этом виновата. Привязала меня к себе после смерти своих родителей… — Привязала? А можно отвязать? — нахмурилась Ада. — Ты что несёшь?! — Да в этом и проблема! Пытаюсь отвязаться, не получается! — мужчина развёл руки в сторону и гневно фыркнул. — А как так вообще вышло? И что значит «привязала»? — Ненормальная, ты меня вообще слышишь?! — Множество факторов сошлось и в итоге я не могу от тебя отойти далеко. — Но ты же частенько уходишь? — она недоуменно похлопала глазами. — С кем ты разговариваешь?! — Я ухожу по долгу. Провожаю особые души в загробный мир. — Провожаешь души? Это как? — ДА ТЫ ВООБЩЕ ОФИГЕЛА!!! Маленький ребёнок отлетает и падает на землю от сильной пощёчины. Мужчина сердито отходит от угла и начинает колдовать. — Просто я – Бог. Бог Смерти. Петунья никогда так сильно не пугалась. А Аду больше никогда не били. — Хм… Какой интересный ум… — ДАВАЙ В СЛИЗЕРИН! ДАВАЙ МЯСО! — кричит Смерть, сидя на столе преподавателей, наблюдая, как забавно шугаются от него приведенья. — Так ещё связанная со Смертью! — восхищается шляпа. — Давайте в Хаффлпаф, — бурчит Ада очень тихо, кроме Смерти её больше никто не слышит — Нет… Ты, конечно, добрая, но это явно не ведущая черта, — хмыкает шляпа. — Это всё Марс виноват! — Не сомневаюсь… — Может Рейвенкло? — ДАВАЙ В СЛИЗЕРИН!!! — Нет. В Рейвенкло люди гонятся за знаниями ради самих знаний. Ты же ищешь способа их применения. — Гриффиндор? — Ты сама слышишь сомнение в своём голосе? — Эх… Давай в Слизерин… — ЕСТЬ! К змеиному столу движется девочка, на которую смотрят все, и Бог, на которого смотрят лишь приведения да сама девочка. Ведьма и Смерть. Два существа, которые связаны из-за халатности некоторых людей и расположенности определённых факторов. Они сами желают отвязаться от друг друга, но пока этого не случилось, максимально провести время с пользой. Они не друзья. Далеко не друзья… Они не дружны и не умеют стоять друг за друга горой. Но они идут по жизни вместе, подстраиваясь друг под друга, стараясь хоть как-то ужиться. Они не друзья, но готовы глотки перегрызть друг за друга. Подставляя друг дружку раз за разом, издеваясь, они всё равно выручают друг друга. Как странно и забавно. Ведьма и Смерть.