Острые ,как нож-поцелуи

1 year later

Стройная фигура стояла возле зеркала, поправляя ворот рубашки. Солнце светило ярко, всё же, на улице июль. Истек год. Год того времени, когда Феликс уже забыл, черты лица Хвана. Умиротворение. И только зудящая боль по всему телу могла отвлечь его. Нарушив внутреннее спокойствие, дверь распахнулась. В нее вошёл отец. Он уже было хотел сказать что-то, но его зрачки вновь расширились от вида сына. Это происходило довольно-таки часто. Уже на протяжении двух месяцев, он хотел обратиться в полицию, но Феликс останавливал его, говоря, что все хорошо, это случайность. Не выдержав, он схватил его за запястье. От чего тот, поморщился от боли. — Долго будешь скрывать? — лицо отца выглядело крайне обеспокоенным. Уже два месяца он пытался вырвать согласие Феликса, на написание заявления и снятие побоев. Но тот категорически отказывался, кричал, и просто уходил из дома, успокаиваться. — О чём ты? — Ли делал вид, что ничего не понимает. Что ничего не происходило. Скрывается за маской, он уже довольно долгое время. Зачем он выгораживает его? Зачем он достает ему новую дозу? Он не мог дать ответ на этот вопрос, как и на все другие задаваемые самому себе. — Думаешь я не замечаю?! — отец резко оголяет руку Феликса. На запястье, покрытым тонким слоем исхудавшей кожи, красовался синяк. Рука, и без того бледная, выглядела, словно её оторвали у мертвеца. Она тряслась, а худые пальцы скомковались в кулак. — Я упал. А он, лишь придержал меня. — Феликс сам убеждал себя в этом. Но убеждения всегда заканчивались пониманием происходящего. — Ребра, он тоже придерживал? — отец был зол, в его глазах читалась ярость. Разорвав пуговицы на рубашке сына, он увидел фиолетово-красную гематому. Она расплылась по всей груди, спине. Тело было похоже на грушу, которую использовали для битья. Кожа обтягивала костлявое, исхудавшее тело, которое и на тело не смахивало. Фиолетовое пятно, не более. От этой картины отец побледнел. — Зачем ты терпишь? Ты ведь можешь ударить в ответ. — он сочувственно наблюдал за тем, как его единственный сын, безразлично смотрел на него, придерживая недавно зажившее рёбра. — Это помогает мне отвлечься. — ни одна из мышц на его лице, не дрогнула. Он сказал это спокойно, будто это норма, будто это обыденность каждых отношений. Лишь его глаза выдавали нескончаемую боль и смирение. Он смирился со своим положением, со своим пребыванием на дне. — Отвлечься? Что ты несёшь! — он потряс его за плечи. — От самоуничтожения. Я улыбаюсь, веселюсь, лишь после порции боли. Только тогда, когда вновь наносящиеся удары, дают мне забыться. — Он мило улыбнулся. Вновь повернулся к зеркалу. Застегивал пуговицы рубашки, будто ничего не произошло. Для него не в новинку убивать себя. Каждый день он приходит на улицу «красных фонарей», лишь для того, чтобы купить ему новую дозу. А после получить очередную боль, за столь маленький пакетик. — Феликс! Что с тобой твориться? Ещё полгода назад, ты был моим сыном, а не куклой, к которой каждый день пририсовыют новые синяки! — Он не знал что делать, как спасти сына. Складывалось ощущение, что Феликс не собирался выходить из этих отношений. — Не вмешивайся. Я сам решу, как мне жить. Зачем же ты пришёл? — Ли был зол. Отец тяжело вздохнул. Все их разговоры заканчивались именно так. — Не вини себя.Это я решил, как будет проходить моя жизнь.Твоей вины здесь нет. — он застегнул последнюю пуговицу, и наконец осмелился посмотреть отцу в глаза. — Как ты не понимаешь?! Если бы я не разрешил тебе ехать туда, не помог снять ему квартиру, не помогал бы финансово. Это все, не произошло бы! — Хватит. Зачем ты вошёл в мою комнату? — Феликс хотел отрезать разговор, хотел заткнуть его. Ему не хотелось слышать это вновь. Снова понимать, что он ничтожен, слаб. — Мой бизнес партнёр, устраивает сегодня званый ужин. — он понимал, что младший Ли, не будет продолжать разговор. — Чудесно, я буду там.Отправишь адрес. — замазывая очередной синяк под глазом. Он улыбнулся. Измученный, убитый собой же. — Это не все. Он хочет, чтобы ты и его сын, ближе познакомились. Приедь чуть раньше. — Ладно.Отправь адрес и выйди из моей комнаты. Феликс запер дверь. И нанося мазь на синие участки кожи, думал, почему он до сих пор не обратился в полицию или почему он ходит на улицу «красных фонарей»? Глаза бегали из угла в угол. Он на дне, именно на том уровне, откуда ему не выкарабкаться. Уложив хлипкие волосы, он прочел сообщение, которое отправил отец. Знакомый адрес, который до сих пор остался у него в памяти. Имение Хванов. Сердце пропустило удар. Вновь встретиться с ним? Он уже забыл о нём, о его лице, губах, волосах, о его личности. К чему волнения? Это лишь ужин бизнес партнёров.Феликс решил, что он просто посидит в гостиной и прочтёт какую-нибудь книгу, чтобы не встречаться с ним. Собирался дождь, тучи, серой пеленой обволакивали небо. На улице значительно похолодало. Ветер завывал, а голова шла кругом. Дома, люди, улицы плыли в бесконечном танце. Складывалось чувство, будто ветер снесет худую фигуру с неясном направлении. Пасмурная погода и серые улицы, накатывали тоску, которой и так в жизни Феликса, было излишество. Сегодня он решил идти пешком. Проходя по узким улочкам, он отвлекался от действительности. От убивающей его, действительности. Нет, он оставался солнечным, смеющимся парнем, но только изредка. И вот, спустя каких-то 30 минут, он находился возле ворот имения. Оно оставалось таким же, каким было в ту ночь. Будто не прошел год, который изменил их жизни наперекосяк. Набрав полную грудь воздуха, он решил войти. — Вы к Господину Хвану, верно? Он наверху, можете пройти. — по приходу в дом, его уже встречала прислуга. Не успев опомниться, он уже шел по лестнице, прямо длинному коридору. Который он знал, как облупленного. Как только он подошёл к двери комнаты, Феликс сразу услышал крики, грохот. В какой-то момент, звук шлепка. — Вон. — грубый мужской голос, был слышен из комнаты. Это был его голос.Голос того, по кому он долго тосковал. Девушка вылетела из комнаты. Она была безумно зла. Сразу за ней вышел Хёнджин. На его лице красовался красный след от ладони. Он был изрядно пьян. Пустые глаза, безмятежный вид. Бледная от рождения кожа, выглядела все так же аристократично. Ему было наплевать на девушку, он обратил взор на Феликса. Он внимательно вглядывался в глаза того, кого он хотел так долго увидеть. — Что стоишь? Проходи. — он указал рукой в сторону комнаты. Ли, не осталось ничего делать, кроме того, как пройти в комнату. Неловкость витала в воздухе, и как обычно ощущал ее лишь Феликс. Брюнет потянул свои тонкие пальцы, в пачку из-под сигарет. В ту же секунду, меж бледными, аристократичными пальцами, оказалась сигарета. Которая начинала медленно тлеть. Пустыми глазами, он наблюдал за ним. За тем, как Ли отводит глаза, от его пронзительного взгляда. Тем временем пепел от сигареты, опадал на дорогой, деревянный пол. Он не спешил убрать его или смахнуть. Хёнджин просто наблюдал за её сгоранием. В его глазах не наблюдался тот огонь, который горел год назад. Хоть и выглядел он довольно расслаблено, мышцы его рук, были сжаты. — Ну.как ты? — Феликс первый решил нарушить тишину. — Как видишь. Развлекаюсь, как могу. — уголок его губ пополз вверх. — А что там с Геном? — Я же обещал сломать его, верно? Я исполнил свое обещание. — он закинув ногу на ногу, он продолжал наблюдать за реакцией Ли. Младший уже готов было накричать на него, но Хван перебил его. — Спокойно, солнышко, просто в то время, когда я искал информацию для твоего опровержения. Всплыла очень интересная история по поводу его работы. Он был своего рода закладчиком.А после ситуации с Сухо, полиция с радостью приняла его. — Хёнджин сделал очередную затяжку. Выглядел он устало. Мешки под глазами говорили о малом количестве часов сна. — Что произошло с Сухо? — Слишком длинная история, расскажу как-нибудь потом. — Думаешь, это «потом» случится? — Случится, если ты этого захочешь. К слову, солнышко, твоя очередь. Нашел свою любовь? — из его губ вырвался короткий смешок. — Можно сказать и так. — в следующую секунду, ухмылка с лица старшего, пропала. А сигарета, которую он сжимал, упала. — И кто же этот счастливчик? — Мой бывший друг. — он отвёл взгляд и грустно улыбнулся. — Что ж, чудесно. — Хёнджин встал, отряхнул колени. — солнце, мне нужно принять душ. Иначе, боюсь, ужина не будет. Поможешь? — Что? — от удивления, парень вскочил. — Спокойно, я шучу. Подождёшь здесь. — неровной походкой, он направился в ванную. Сердце снова пропускало удары. Опять это чувство, которое не сопровождало его долгое время. Все то время их разговора, он смотрел на его черты лица. Нос с горбинкой, глубокие глаза и чудесная, бледная кожа. Он был безусловно красив, будь то пьян или уставший. Хван Хёнджин, притягивал. Феликс уже забыл о Мёрфи, о подворотне в которую он должен был сегодня наведаться. И о боли, которую сегодня, он безусловно почувствует вновь.