Лицензия

«Я не боюсь исчезнуть. Прежде, чем я родился, меня не было миллиарды и миллиарды лет, и я нисколько от этого не страдал» (Марк Твен) — А что это такое? — Не знаю, Мама говорила, что так раньше тропинки отмечали. Мы с Доброделом бродили по древним развалинам. Разгребали маленькие завалы, приводили в порядок чьи-то комнаты, дома, о-фи-сы. В общем нарушали все просьбы старших, ради интересных древностей. Мама нас даже называла старым словом «фар-хи-о-лу-хи», это такие люди, которые древности искали. — А зачем их отмечать? Трава не растёт, где ходят. — Не знаю. Мама говорила, что были такие «повозки», которые людей быстро перемещали, а катились те повозки по ас-халь-ту. Вот и клали его везде. Добродел поморщился и двумя пальцами перевернул кусочек горячего от солнца, темно серого камня, который сейчас громко именуют «бичем растений». — И что они в таком находили? Противно, горячо, воняет, ещё и растения убивает…— друг запнулся на полуслове, огромными глазами глядя на меня, — Велидара, пошли отсюда. Плохо это место на меня влияет, нельзя такое упоминать. Пошли, а? — Пошли. Мы уже много увидели. Плохо раньше жили. Мама много рассказывала, только никому не говори. Добродел радостно закивал, согласный на все, лишь бы побольше услышать из того, что я у Мамы узнала. — А ты спрашивала, почему это место забросили?— спросил друг перелезая развалины ограды. — Да, очевидно же. Жить тут невозможно, вот и забросили,— я перелезла следом. — То есть, не спрашивала. Боишься. Правильно, все боятся. Спрыгиваем уже в Новом Мире. Молодая трава приятно ласкает ступни, ветерок развевает волосы, солнышко пригревает приятно и совсем не жжется, не то, что там, за ограждением. — Спросила, да лучше б молчала. В общем слушай: Как ты уже знаешь из обучающего курса, раньше были такие люди, которые размеренно уничтожали Мир и от того жили все «лучше», по их мнению. А по нашему, только хуже и хуже. И так дошли почти до пика. Тогда то и пришло то, чему нет названия. Всем и каждому в день совершеннолетия, это когда они до какого-то возраста доживали, нечто предлагало выбрать, сколько у...сколько у-у-ух… В общем назвать количество тех, кого не станет от твоей Руки. — Как!!!— Добродел округлил глаза и в ужасе прикрыл рот ладонями. — А так, ты хотел слушать, теперь слушай: Числа те многие называли маленькие, только себя защитить. А потом появились первые безголовые. Мама их как-то иначе назвала, но сказала, что смысл такой. Они начали брать по пятьдесят, больше было нельзя, и всех, кого встречали…— я перевёла дыхание, всё-таки тяжко такое рассказывать,— а потом падали бездыханно там, где стояли. Так стало уменьшаться население и расти раздражённость и недовольство, а ещё страх. Ужас. Жуть…у-у-у— я даже повыла, чтоб Добродел проникся. — И вот тогда! На самой вершине страха появились такие люди, а может уже были, Мама назвала их «учёные». Наверно их много учили, больше чем нас. Так вот, эти люди решили всё исправить. Как могли. Нашли тех, кто думал, также. Их во всем Мире собралось целых тридцать людей. Они всегда отказывались от своих чисел, все-равно сильно умных обычно не трогали, авось пригодятся. Потому искать было очень тяжело, все умные прятались хорошо или их прятали. За это время количество людей ещё уменьшилось. А потом те «учёные» собрали, кого смогли найти с пустотой вместо чисел, и привели свою идею к исполнению. Так исполнили, что во всем Мире не осталось никого, кроме спрятавшихся. Да и прятались они потом ещё о-очень долго. Те тридцать человек за это время решили стать самыми главными. Мол у них на всех найдётся хоть одна «лицензия», так право на цифру называли. И все будут молчать и слушаться. Однако, как говорит Мама: «что дозволено Юпитеру, не дозволено быку». До выхода наверх из всех тридцати только Мама и дожила. Она всех собрала, уговорила и к солнышку вывела. — Ходят слухи, — подался ко мне Добродел,— что у неё та «ли-сен-си-я» осталась. И кто против будет… — Чушь. Лицензий больше нет, все выбирают ноль. А если вдруг кто рискнёт, тот долго не задержится под солнышком. Помнишь, был такой уже один? И что? «Помни о смерти», так ведь написано в Маминой книге? Друг вздохнул, успокаиваясь. — Правда? — Истинная! Добродел уже счастливый побежал домой. А я пошла к Маме. Размышляя над тем, что, когда-нибудь, когда мне будет не двенадцать вёсен, а больше, она передаст мне управление Новым Миром, а также все оставшиеся девятнадцать лицензий, для контроля. «Человек лучше всего следит за собой тогда, когда другие следят за ним тоже» (Джордж Сэвил Галифакс)