Мой нежный герой

      — Итак, — девушка, сидящая напротив парня, завела упавшую прядь волос за ухо, переводя взгляд на Шото. — Давай подведем итог нашей сегодняшней встречи.       Шото судорожно вздыхает, пытаясь держать себя в руках после часа в напряжении. Он знает, что девушка всегда говорит ласково и спокойно, чтобы создать максимально комфортные для него условия, но Тодороки никогда не бывает комфортно в кресле психолога. Он переводит на нее взгляд, и поводит плечами, немного оживляясь от мысли, что это почти закончилось       — Я… — начинает Шото, обводя взглядом ручки кресла, в котором он сидел, дабы сосредоточить внимание на чём-то незначительном. — Я не виноват в ситуации с Тойей. — тихо, словно шепотом, произносит Шото, что заставляет девушку скривить губы.       — Верно. И? — кивает она напряженно.       — Отец всего лишь хочет со мной общаться. Мне не хорошо избегать своих родных, потому что из-за этого, я чувствую себя плохо, и для моего здоровья это нехорошо. — с постепенно нарастающей уверенностью произносит парень, под кивки психолога.       — И что мы будем делать дальше? — осторожно, словно прощупывая почву, спрашивает та, как-то в предвкушении наклоняясь вперед.       — Я попробую позвонить отцу и поговорить с ним. — сжимая кулаки, чувствуя, как внутри него, от воспоминаний, все бурлило, а в горле постепенно нарастал противный ком, который хочется выплакать, разрывая глотку душераздирающими криками, в невозможности держать эту душевную боль в себе.       — Хорошо. — все еще в напряжении произносит психолог, хотя слова Шото напротив должны были ее успокоить, ведь они означали, что сегодняшний сеанс прошел успешно. — Встреться с кем-то, или сделай что-то, что сможет тебя успокоить после нашего разговора, и буду ждать тебя на следующей неделе. — на прощание кивнула она ему, улыбнувшись краешками рта.       Шото кивает, поднимаясь со стула, и выходя из кабинета, даже не прощаясь. Девушка никогда не обижается, ведь в случае пациента, после сеанса это лишь означает, что час разговора прошел не зря.

***

      — Я дома. — шепотом произносит он, и смотрит на подбегающего к нему кота. Серенький, с большими серо-зелеными глазами, он негромко муркнул, принимаясь тереться о ногу Шото, как бы в знак приветствия, что заставило Шото негромко хмыкнуть, улыбнувшись маленькому созданию.       — Да, Тоши, сейчас, подожди. — полушепотом произносит Шото, стягивая с себя пальто, которое тут же отправляется висеть в шкаф. Он вздыхает, вспоминая о том, как в их жизни появилось это прекрасное создание.       Это было холодным октябрьским вечером, на одном из их многочисленных свиданий. Изуку просто под руку подвернулся котенок, дрожащий от холода в коробке, и они взяли бедолагу домой, где согрели и заботились о нем. Они думали подыскать другого хозяина котенку, но это из-за работы затянулось, и ребята сами не заметили, как привязались к нему.       — Сегодня возвращается Изуку… — негромко выдыхает Шото, окидывая взглядом захламленную кружками, внутри которых отчетливо виднелись следы от кофе, и жестяными банками от энергетиков, кухню.       Шото очень чистоплотный, сам по себе, но, когда Изуку не дома, когда не радует его своей улыбкой, заставляя смотреть на нее исключительно через экран телевизора под нескончаемый треп ведущей новостей, которая, как обычно, пугает граждан новостями об очередном теракте или несчастии, он позволяет себе бардак. Создается ощущение, что и хорошие новости тоже какие-то не такие, какие-то стрессовые. Шото не любит новости, вообще телевизор смотреть не любит, но лишь в моменты, когда Мидория в отъездах, или же он поехал по делам в другой город, он включает и терпит унылую подачу ведущих, которые, на достаточно впечатлительного Тодороки, действуют крайне неоднозначно. Он делает это только для того, чтобы увидеть, как он улыбается. Как озаряет мир светом и радостью, как когда-то делал сам Всемогущий. От улыбки, Тодороки и сам улыбается, иногда же прикладывая руку к экрану, одаряя тот влюбленным взглядом.       Разлука… Тяжелое испытание, и не для одного Тодороки. Изуку часто переписывается с Шото вечером. Они просто кидают друг другу картинки, веселые, красивые, из фильмов, разные. Они, кажется, так и не повзрослели со времен академии и не переросли за 4 года этот конфетно-букетный период, когда просто хочется быть рядом, неважно для чего и в каком состоянии.       Тодороки вздыхает и смотрит на стол в кухне, а потом и на то, в каком состоянии находилась спальня. Без Мидории, ему не хотелось убирать. Бардак совершенно ему не мешал, и поэтому он не обращал внимания. У него не было мотивации убирать, как и энергии.       Тодороки плохо спит. Очень часто он спит прерывистым сном, вскакивает ночью из-за кошмаров, которые так или иначе, связаны с его прошлым. Вскакивает, и около часа или двух, которые он проводит, гуляя по квартире, маниакально пытаясь успокоиться. Это началось, после раскрытия личности Даби.       Шото не думал, что когда-либо в жизни его сможет потрясти что-то настолько сильно. Он плохо спал, и спит до сих пор очень нехорошо, и еще тяжелее засыпает. Ему сложно лечь, закрыть глаза и пролежать так хотя бы минуту. Не может, ему сложно. Стоит закрыть глаза, как воображение, словно зло шутя над парнем, воспроизводило ужаснейшие картинки. То, как кричала мама, пытаясь поговорить с Тойей, то, как подавлены были Фуюми и Нацуо…       Это все, все пало на плечи самого младшего члена семьи — на Шото… Он единственный, кто смог задержать Тойю, кто смог остановить и укротить этот пожар. Он сделал то, чего не смог сделать отец, но какой ценой? Ценой собственного здоровья, ментального и физического. Шото не мог спать нормально, его все терзали какие-то мысли, сомнения, кошмары и собственные страхи.       Он резко отдалился от семьи, и только в тот момент понял, как на самом деле боится одиночества. Этот ужас никогда не закончился бы, и Шото продолжал бы пить свои энергетики, чтобы не вырубаться, глушить боль в кофеине, если бы не один прекрасный человек. Изуку Мидория.       Тодороки, убирая со стола грязную кружку, опускает ту под струю воды, из-под крана, и принимается ее мыть, улыбнувшись от своих воспоминаний. Он почувствовал теплую водичку, которая у него ассоциировалась с его героем. Вообще, честно признаться, Шото видел Изуку во всём теплом и мягком.       Мидория никогда не жалел времени, даже сил, когда очень сильно уставал. Как только они съехались, что произошло года два тому назад, Изуку заметил, что Шото бодрствует ночью, и не может заснуть. Изуку начал лично убаюкивать Тодороки, словно грудного ребенка. Каждый вечер, они ложились вместе, и Шото жался к его груди, чувствуя, как колотится сердце зеленоглазого, слушая, как он что-то говорит.       Изуку не шепчет, он тихо-тихо разговаривает, что делает его голос таким неимоверно ласковым, таким приятным. Мидория часто говорит что-то совершенно обычное. Рассказывает, как прошёл его день, или просто комментирует какие-то незатейливые ситуации, такие, как например: «сегодня облака красивые» или же «за окном столько окошек в которых горит свет, ещё много кто не спит».        Деку засыпал только тогда, когда убеждался, что убаюкал Шото. Тодороки непонятна такая забота, но он невероятно ею дорожил, отдавая от себя то, что мог. Он помнит каждый поцелуй, каждую минуту, когда они держались за руку, а за 4 года отношений, этого добра было не счесть.        Он вздыхает, стряхивая с кружки лишние капли воды и ставит ту на сушилку. Окинув взглядом комнату, он похлопал глазами, понимая, что ему предстоит ещё убрать следы его ночной деятельности.

***

      Он смотрит на телефон, чуть ли не прожигая в нём дыру насквозь. «Один звонок, всего один» — всё твердит сам себе Тодороки. Он сглатывает накопившуюся от нервов во рту слюну, и всё-таки дрожащими руками набирает номер. Парень чувствует столкновение со своей ногой, и опускает взгляд на кота, который напомнил ему о Мидории. Животное трётся головой о чужую ногу, оставляя там шерсть.        Мидория… Шото работает над собой и своими проблемами не только для себя, но и для Изуку. Для их будущего, для их отношений…       Он тыкает пальцем на зелёную трубку, и из динамика полились еле-слышные гудки. Поднося телефон к уху, Шото внезапно слышит знакомый грубый голос по ту сторону трубки, от чего его аж пробирает дрожь. Он давно не говорил с отцом, уже полгода. Они сводят общение на минимум, потому что Тодороки больно вспоминать хоть что-то о своей семье.       — Привет, ты не занят? — негромко спрашивает Шото, на что слышит удивлённую, в приятную сторону, отговорку о том, что у Старателя нет дел, и конечно пара минут у него найдётся. Шото тяжело вздыхает, переводя взгляд на кота под своими ногами, дабы не вылететь в транс своего прошлого, что приведёт Шото к истерике.       — Как там мама? — спрашивает он.       — Рей, её отпустили домой. Сказали, комфортнее будет в такой обстановке, и к ней 3 раза в неделю приходят, проверить её психологическое состояние. — отвечает мужчина по ту сторону трубки, на что Шото негромко угукает.       Он так сконцентрировался на том, чтобы не сорваться на слёзы, что и не услышал, как в коридоре открылась входная дверь. Он слушает краткий рассказ о том, как живут они с мамой в доме, и вдруг, он поднимает взгляд, встречаясь с Изуку взглядами, от чего он округляет глаза, даже поднимаясь с дивана и легонько улыбаясь ему, что делает и Изуку, подходя к Шото, но замечая, что тот говорит по телефону и, судя по всему, с отцом, Мидория нежно улыбается, протягивая руку Шото. Он обхватывает его холодные пальцы своими, плюя на сумки и всё остальное. Изуку знает, как тяжело Шото, и знает, как он нуждается в поддержке сейчас. Он прижимает чужую руку к губам, оставляя на ней вежливый поцелуй, которым как бы показывал Шото своё восхищение тому, что тот вообще решился позвонить, на что Шото лишь приоткрыл рот, влюбленно хлопая глазами.        — Шото. — внезапно выводит их обоих из некого транса голос мужчины. — Ты, может быть, приедешь на выходные?       Шото смотрит на Изуку, который услышав это, мягко кивает.       — Я приеду с Изуку. — говорит он, и надеется услышать хоть что-то от отца… Старатель не то чтобы гомофоб, но… Как герой, он принимает всех людей, но он просто не мог поверить, что его собственный сын окажется геем. И ладно бы об этом никто не знал, но вся Япония в курсе того, что герой номер один Деку и герой номер три Шото — пара.       Они объявили об этом на церемонии награждения, при составлении геройского рейтинга. Под самый конец… когда эфир уже заканчивался, Шото и Изуку объявили, что они встречаются. У 70% людей было положительное мнение об этом, и многие восхищались их открытостью к миру, к обществу. Старатель же… долгое время отрицал этот факт, и не хотел верить, что Шото влюблён в парня, однако… куда он денется от правды то.       Он принял факт их отношений, но относился к этому так, будто бы это не серьёзно, что это лишь период, что обижало Шото, но по советам и наставлениям психолога, он должен с этим столкнуться и доказать отцу, что это любовь. Не не оставлять надежды на то, что что-то изменится, но… но он вновь слышит, как по ту сторону трубки Старатель тяжело выдыхает, кажется даже с тяжестью и отчаянием.       — С Мидорией? — снисходительно переспросил он. — Но это твоя семья, Шото.       Тодороки сжал губы, понимая, что тот не примет этого. Он уже 4 год не принимает, и не примет.       — Он моя семья. Он мне важен, и я говорил тебе об этом.       — Шото, у вас не будет детей, это не семья.       — Извини что потревожил. — чеканит Шото, и даже его холодный голос на мгновение дрогнул. — Я подумаю над тем, чтобы приехать. — он бросает трубку, слыша что-то по ту сторону.       Он тяжело вздыхает, отодвигая телефон, но тут внезапно чувствует, как его сжимают в объятиях, от чего аж ахает, от неожиданности, но быстро отходит, и медленно поднимает руки. Нежно обхватывая чужую спину, Шото кладёт на кудрявую макушку свой подбородок, и постепенно со временем, будто бы по нарастающей, он жмётся ближе, улыбаясь и чувствуя запах корицы, исходящий от Мидории.       — Я скучал! — шепчет зеленоглазый, прижимая Шото к себе, сжимая одежду на его спине, от чего сам гетерохром улыбается.       — Мидория… — он жмурится, словно котёнок, прижимаясь ближе, жадно вдыхая его аромат. — Мидория. Изуку. — всё не унимается Шото, чем вызывает у Деку тихий смешок, ласкающий слух Шото.        — Ты звонил Старателю? — спрашивает очевидное Изуку, отстраняясь на пару сантиметров, дабы рассмотреть лицо Тодороки, по которому очень соскучился за время поездки. Деку видит тёмные мешки под глазами, и видит, как эти же глаза покраснели, что значит Шото снова не спал ночами. Изуку знал об этом, когда уезжал, и поэтому не может злиться. Он ладонями обхватывает лицо Шото, проводя пальцами по его постепенно нагревающимся щекам, и нежно-нежно чмокает его в висок, наклоняя к себе, ведь Деку всё-таки был ниже Шото. — Ой, какой ты уставший. — тихо и ласково, словно ангел, произносит Изуку. — Бедный, ты так вымотался за неделю…       — Извини. — несколько виновато произносит Шото, замечая волнение на лице возлюбленного. Тодороки неловко заставлять того волноваться.       Мидория усмехается, и негромко хихикает, когда Тодороки извиняется. Он обнимает его за уши и притягивает к себе, чмокая его в лоб, показывая, что насчёт этого ему вообще не стоит беспокоиться.       — Хочешь в ванную? Я мылся перед отъездом, а пока ты будешь купаться, я постираю вещи, закажу нам чего-нибудь поесть, хорошо? Ты хочешь? — спрашивает он, мило улыбаясь, наблюдая за тем, как Шото ему кивает в ответ.

***

      Тодороки не стал спорить с Мидорией, да и мылся он два дня назад, к тому же, он и впрямь вялый, после отвратительнейшей недели в одиночестве. Тодороки снимает одежду, кладя ее на стиральную машину, дабы не создавать бардака. Под приятные звуки журчащего крана, он опускается в ванную, ежась и вздрагивая, ведь ванная сама по себе была холодной.       Шото блаженно выдыхает, опираясь спиной о бортик ванной, сгибая ноги в коленях и прижимая их к себе. Он садится поперек ванной, так как привык к тому, что рядом частенько сидит сам Мидория.       Шото человек рутины. Из-за того, что он жил по строгому режиму и до 16-ти лет, мало контактировал с окружающими, он не любил перемены. Перемена всегда означала выход из зоны комфорта, и это пугало Шото на подсознательном уровне, хоть иногда он и понимал, что это будет правильно, и некоторые перемены были бы в радость ему.       С Деку он не отучился этой привычке, но стал спокойнее переносить изменения, хоть некоторые рутинные вещи, он не менял и не хотел менять. Например, то же купание. Он привык так сидеть, и ему комфортно делать то, что он делал много раз.       Дверь в ванную негромко скрипит, и Тодороки слышит за своей спиной тихие шажки Мидории, который в свою очередь с корзинкой для белья, где лежала его грязная одежда прошёл к стиральной машине. Мидория взглянул на сидящего Шото, скользнув по его белоснежным аккуратным плечам взглядом, от чего на мгновение перехватило дыхание.       Шото красивый. Мидория говорил и не перестанет говорить об этом. Деку не умел стихотворно преподносить свои мысли и очень жалел моментами, ведь один Бог знает, как сильно Изуку восхищается Шото.       Тонкие, словно вылепленные руками умелого скульптора ключицы. Бледная, словно снег кожа, сладкая на вкус, словно мёд. Шелковистые волосы, цвета блестящего снега и ярчайшей огненной искры. Разноцветные глаза, блестящие и такие грустные, что иногда, казалось, делали лицо Шото несколько кукольным. Его руки, нежнейшие руки с длинными аккуратными пальчиками, которые, к слову, невероятно чувствительные, поэтому Деку проявляет аккуратность даже тогда, когда держит его за руку, а также, из-за нежности этих рук, он часто целует их.       Ещё много и много чего, хотел бы описать Изуку. Ему нравилось в Шото абсолютно всё и без остатка. Он запихивает одежду в стиралку, на долгую стирку, после чего машина издаёт негромкий звук, давая понять, что процесс начался. От резкого звука, Шото аж подпрыгивает, подобно коту. Мидория улыбается от этого движения. Изуку, негромко вздохнув, подвинулся к бортику ванной и коснулся чужого затылка губами, нежно-нежно, будто боясь навредить.       Шото издаёт приятное уху сопение, которое больше похоже на мурлыканье. Котёночек. Деку часто проводил параллели между котами и Тодороки, даже объяснял схожесть Шото с этими прекрасными созданиями тем, что тот быстро сдружился с Тоши, их котом.       — Ты хочешь суши, или мы можем заказать кацудон? — тихо спрашивает Изуку, потирая кончик носа. Ему часто чесался нос, и он мило его почесывал, из-за чего Шото проводил аналогию с кроликами.       — А что ты хочешь? — спрашивает он, поворачиваясь к зеленоглазому.       — Я первый спросил. Помнишь, мы договаривались? Кто спросит лишь…

— Выслушивает предложения, выбирает тот, кого спросили . — в один голос произносят они, после чего ванная заполняется тихим смехом.

      — Я хочу кацудон. — поворачиваясь к Изуку произносит он, на что парень прикрывает глаза, оживлённо кивая.

***

      Сидя на кровати, доедая привезённый кацудон, слушая рассказы Изуку о работе, Шото улыбается. Уже стемнело в них куча энергии, аж настроение погулять появилось, и наверное, если бы не полувлажная голова Шото, они скорее всего и пошли бы.       — Тодороки-кун, — доедая кацудон произносит Изуку, не уверено. — Может, всё-таки съездим к твоим родителям?       — М? — поднимает голову Шото, ставя на стол свою пустую миску, сосредотачиваясь на голосе Изуку, который смущается и начинает размахивать руками.       — Я не хочу заставлять или лезть, ты не подумай, я просто… просто хочу помочь. Тебе же важно это, и ты не отпустишь прошлое, без отца… — пожимает плечами Изуку, пока его речь становится более уверенной. Он вздыхает и тянется к столу, оставляя на нём свою миску, но внезапно чувствует, как в его руку что-то упирается. Он округляет глаза, и чувствует, как Шото дышит ему в руку. — Тодороки-кун?       — Дурной характер. — негромко произносит Шото. — Я… знаешь, я хочу, чтобы мама знала тебя. Я хочу показать ей того, кто изменил мою жизнь навсегда, кто помог мне. Отец… он не в праве запретить. Тем более, он ничего не изменит, верно. Будет нехорошо, если я… — Шото не успевает договорить, ведь его прерывает Мидория, внезапно обхвативший его плечи.       — Ты замечательный, Тодороки-кун! — говорит он. Шото тяжело принимать решения, когда дело касается его семьи, и Мидория был восхищен тем, что Тодороки принял такое непростое для него психологически решение.       Шото негромко охает, и тянет руки к веснушчатым щекам, поглаживая их.       — Мидория… — шепчет он, а после, двигается ему навстречу, и касается чужих губ, несильно напирая, нежно их сминая. Изуку же, чувствуя горячее дыхание на губах, коснулся их в ответ, целуя так же нежно и чувственно.       Он ставит руки по бокам от бёдер Шото, и медленно целует. Мидория прижимается ближе и чувствует, как Шото резко отстраняется от его губ и падает на мягкие подушки, смотря на Изуку из-под разноцветных ресниц.       — Изуку… — томно шепчет Тодороки, чуть ли не молящим тоном, пока Мидория медленно приблизился, нависая сверху. — Возьми меня… –шепчет Шото, сводя брови к переносице, тяжело дыша.       Изуку, жарко выдыхая, опускается ниже, томно прикрывая зелёные глаза, в которых на мгновение заиграл хищный огонёк. Мидория скользит ладонью по чужому боку. Он опускает взгляд на подрагивающее тело под ним, и приоткрывает рот, утыкаясь языком в неба. Он проводит ладонью по чужому бедру, забираясь под халат, в котором сидел Тодороки, с чьих уст срывается трепетный вздох.       — Прошу, Мидория. — шепчет он.       — Здесь? — игриво ухмыляется Изуку, опускаясь к чужой шее, касаясь её губами. Он чмокает нежную кожу, и чувствует, как под ногами вздрагивает Шото. Он облизывает чужую шею, от подбородка до ключиц, дабы вызвать больше возбуждающей дрожи, пока руками он изучал бедра парня.       Мидория вытягивает и откидывает поясок от халата, тем самым оголяя Шото. Он прикусывает губу от этого вида, и вновь возвращается на свою позицию. Шото нетерпеливо жмётся ближе, после чего чувствует чужие тёплые губы на своих. Мидория жадно сминает губы Шото, не давая возможности ответить. Деку проникает языком внутрь, заставляя Шото издать приглушённый стон, который будоражит Изуку, и он вздрагивает, от накатившего волной возбуждения.       Изуку проводит рукой по оголённой груди Шото, обхватывая пальцами бусину его соска, от чего с уст Шото срывается ещё один приглушенный стон, но на этот раз более громкий.       Шото лезет руками к штанам Деку, принимаясь возиться с ремнем, зная, как это заводит самого Изуку. Он стягивает с него ремень, и наконец разбирается с ширинкой, но вдруг чувствует, как Мидория от него отстраняется, принимаясь раздеваться.       Штаны прям со звоном пряжки ремня летят на пол, а за ними в след и футболка. Шото переводит взгляд на тело Изуку, усыпанное веснушками, и прикрывает глаза, чувствуя, как тёплая кожа Деку, касается его холодной. Он негромко вздыхает, подрагивая от накатывающего возбуждения. Изуку водит и лапает его бедра, массируя и целуя их. Шото нравятся ласки, и нравится нежность       Мидория раздвигает ноги Шото, и, словно изголодавшись, игриво кусает ляжку, от чего Шото жмурится, прикусывая губу, дабы не взвизгнуть. После, укусы зализываются, как бы в знак извинения, и Шото чувствует, как Деку принимается играться с его кожей, посасывая её и чмокая время от времени, оставляя бордовые метки, как признак того, что Шото принадлежит ему.       Они часто меняются. В постели Шото нравится быть и сверху и снизу, как и самому Изуку. Им приносит удовольствие находится в обоеих позициях, и обоим нравятся обе стороны друг друга. Доминантная и волевая точно также прекрасна, как и пассивная, особо чувствительная и раскрепощенная сторона.       Изуку проходится шершавым языком по чужой ляжке, целуя и после, пальцами касается его члена аккуратно обхватывая головку, большим пальцем проводит по нежной и чувствительной коже, чем побуждает Шото протяжно простонать и поджать плечи к телу.       — Мидори-Ах! — Шото задирает голову к верху, несдержанно взвизгивая, когда чувствует, как чужой возбужденный член утыкается ему прямо в бедро. Шото непроизвольно меняет температуру своего тела. Кожа, как заметил Мидория, постоянно переходит от теплой до холодной и обратно, что сравнимо с пульсацией.       — Горячо-холодно… — завороженно произносит Изуку, поглаживая места под коленями Шото, который время от времени сжимает простыни, словно ему некуда деть руки. Изуку отстраняется от сладостной кожи. Он протягивает руки Шото, который увидев это, тяжело дыша протягивает свои руки в ответ. Мидория пальцами нежно обхватывает чужие запястья, а после целует их, как бы предупреждая о своих намерениях.       Немного погодя, выдержав зрительный контакт, и получив согласие во взгляде, он тянется к привезённому им же для Шото подарком, одеколоном, упаковка которого была украшена черной шелковой лентой. Он стягивает ее, и отпускает руки Шото, который не убирает их, держит вместе, дабы Мидории было удобнее.       Зеленые глаза скользят по чужим рукам. Он облизывается, вновь встречаясь взглядами со своим котиком. Он снова просит разрешения, и Тодороки ему кивает, на что он обвивает ленту вокруг чужих, сведенных вместе, запястий, и начинает завязывать ленту таким образом, дабы её с легкостью можно было развязать, потянув за один конец. Изуку даже завязывает небольшой бантик, и медленно заводит руки за голову Тодороки.       — Я буду нежен. — шепчет он, придвигаясь ближе к Шото, устраиваясь между его разведенных ног поудобнее.       — Мидория… — шепчет Шото, а затем чувствует, как Деку скользит пальцами между ног, проходясь по всей длине члена, вызывая у Шото дрожь. — Больше. — шепчет он.       — Ты уже подготовил себя там? — спрашивает Изуку, медленно массируя головку возбужденного члена, собирая выступающую смазку с члена, и после, поднося испачканные в сперме пальцы к своим губам. Изуку жадно облизывает их, возбуждая Шото еще сильнее. Он знает, как Тодороки нравится, когда Деку ведет себя так. Уверенно, похотливо, смотря прямо в глаза, буквально съедая взглядом.       Тодороки кивает, и видит, что Изуку за это время уже достал тюбик смазки, которой уже смазывал свои пальцы.       — Я все равно растяну тебя. Ты любишь, когда я трогаю тебя там пальцами. — шепчет Изуку, опуская пальцы, поднося их к анусу.       Шото сжимается от предвкушения и тут же расслабляет мышцы, чтобы пальцы легче проскользили. Мидория сует первый палец, на что получает лишь сдавленное мычание, а затем сует второй, по инерции грубо, дабы быстрее прошло, чем заставляет Шото застонать, и сжать простыни над головой.       Изуку, в знак извинения целует его живот, и после, сначала медленно, но постепенно наращивая темп, волнообразными движениями, начинает массировать горячие и постепенно охлаждающиеся стенки ануса, помогая привыкнуть и расслабиться, что Шото делает достаточно быстро, так как привык к такому. Парень и сам двигается навстречу, насаживаясь на пальцы Мидории, которые нежно пробирались глубже, наконец находя самую чувствительную точку. Мидория принимается её интенсивно массировать, заставляя Шото открыть рот в немом стоне, что означало, что сейчас он находится на верхушке эйфории, и даже звука издать не может, полностью сосредотачиваясь на трахающих его пальцах.       Он вздыхает и ахает от неожиданности, когда Изуку высовывает пальцы. Шото открывает глаза и смотрит на него жалобно, через пелену возбуждения, моля продолжить, не останавливаться и ласкать так, как никто кроме Деку не умеет.       Изуку льстит этот взгляд. Он медленно прижимается ближе, подставляя головку к узкой пульсирующей дырочке. Мидория делает медленный толчок, сосредоточенно хмурясь от мыслей о том, чтобы сделать это как можно приятнее, и судя по громкому протяжному стону Шото, который в наслаждении закатывает глаза, у него получилось. Мидория касается чужого подбородка губами, и начинает плавно и не торопясь двигаться, наблюдая за крышесносной реакцией Шото, который отзывается на каждый толчок стоном.       — Там… я хочу там, глубже. — полушепотом стонет Шото, затем закатывает глаза, когда чувствует, что Мидория толкается резче, и достигает простаты, скользя, но ней головкой.       –Да! Да, пожалуйста…! — стонет тот воодушленно, затем захлебывается своим же стоном, когда Деку принимается двигаться также нежно и плавно, но набирая темп.       Мидория и сам стонет, и к тому же достаточно громко, ведь он очень чувствительный. Изуку донельзя нравится, когда Шото отдаётся возбуждению. Когда стонет, не сдерживая голоса, просит, и при этом сам двигается навстречу, обхватив чужую спину ногами.       — Т-Тодороки—кун, я сейчас… м-ха… я кончу… — стонет Изуку, забираясь ладонями под спину Шото, нависая над ним на локтях.       — Не останавливайся, прошу, я хочу, чтобы ты кончил внутрь… Изуку, я- А-Аах! — он не успевает договорить, захлебнувшись в накатившем новом стоне, и чувствует, как Изуку двигается быстрее, пока его член становится тверже.       Шото изгибается в спине, томно стоная, от ощущения изливающейся горячей спермы внутри, и от ощущения некой приятной щекотки и разливающемуся по телу теплу, от которого на пару секунд он выпадает из реальности, испытывая оргазм, кончая себе на живот, в последствии пачкая и живот Деку.       Мидория тяжело дышит, прижимаясь к чужой груди, медленно и нежно его целуя.       — Я люблю тебя. — шепчет Мидория, вновь целуя в грудь, прямо в солнечное сплетение. — Люблю…       — Люблю. — на выдохе произносит Шото, и касается пухлых губ Изуку, которые сминают потеплевшие губы Шото.

Так нежно, так ласково… Как умеет только Изуку…

***

      — Доброе утро. — чмокает, только что проснувшегося Шото, в лоб Изуку. — Ты так быстро вчера уснул, и спал аж до обеда. — лежа в кровати, поглаживая Тодороки по щекам, улыбается Мидория. Он выходил из кровати, но возвращался, чтобы Шото ни в коем случае не проснулся один. — Ты голодный? — улыбается Изуку, прикрывая глаза, и обнимая его за уши, прижимая к себе.       — Мидория. — сонно шепчет Тодороки, и чувствует на своих ногах спящее животное, Тоши, и улыбается, понимая, что он и впрямь ведет себя как кот рядом с Изуку. Шото чмокает Изуку в нос. — Булочку. — произносит он, а после обнимает Изуку, чем заставляет его негромко посмеяться.       Они негромко перешептываются и счастливо улыбаются. Они счастливы обыкновенному пробуждению вместе. Ещё одно утро, многообещающее утро, и еще один день, который они проживут вместе.       Они все еще называют друг друга по фамилии. В отношении друг к другу, они вообще не выросли. Они сохранили то тепло и искры, которые загорелись во время влюбленности.       Это непременно любовь, когда ты наслаждаешься и ценишь каждый миг, пока вы рядышком…