Сказки старика

Никогда не забуду блуждающий взгляд старика, что смотрел на костёр, а как будто бы через века. Он был старше, чем мир, он прошёл через множество битв, мы с друзьями любили послушать, как он говорит. Вечерами сбегали из города в лес, в тишину, прочь от шума машин и компьютеров, в ночь под Луну; мы глядели в костёр, как и тот одинокий старик. Он рассказывал сказки: мы слушали, он говорил… — Кто в Конохе сейчас, дети, правит, который глава? В моё время главу я, мне помнится, даже знавал. Был он горд и упрям, и упёртый, как дикий баран, вечно весел и предан друзьям, милосерден к врагам, он сильнее был всех, кого встретил жестокий тот век, он воистину был удивительный человек. Был таким же, как вы — хулиганом и шалуном, одиноким сначала и всеми любимым — потом. Он учился, любил, он смеялся и горевал… Он не раз падал замертво, но каждый раз вставал. Рядом с ним рос такой же, как он — но совсем другой. Тоже юн и упрям, но силён и хорош собой; молчаливый, холодный, как ветер сухой зимой, ни секунды не медлил, как буря врываясь в бой… Их обоих снедали демоны с ранних лет, но подобных шиноби сегодня в Конохе нет. Они выросли порознь, бились, сгорали в прах, до конца сражались, оружие сжав в руках, словно две кометы, пронзившие небосвод, они в битве встретились: пламя и синий лёд, негасимое солнце и бледной луны каскад… Навсегда их битву запомнил тот водопад. Сотрясались горы и небо пошло по швам, даже воду их ярость и боль прожгла, и ревел самурай, и кричал многохвостый лис, и пылал закат, и со смертью боролась жизнь, и спустя много времени, прежде чем рухнуть ниц, эти двое с последних сил всё ещё дрались. И лишились рук: не в силах заговорить, наш Хокаге нашёл в себе силы врага простить. …Стариковские сказки диво, как хороши: если б были иглой, то достали бы до души. От его историй всегда пробирала дрожь, только правды, наверное, было в них ни на грош. И когда уходили с друзьями мы вновь домой, я к нему обернулся: старик к нам сидел спиной. Я сказал: «Хорошо ты придумал ту сказку, дед! Только, чтоб в неё верить — нам уже слишком много лет. Ты, наверное, сбрендил…» Я готов был покинуть лес, но старик мне ответил: «Хокаге был мой отец».