Мастер и море обаяния

      Он затруднился бы сказать, зачем он то и дело прилетал на эту планету. Здесь некого было покорять, нечего завоевывать, использовать каким-либо образом тоже было бы затруднительно. Здесь не было ничего, кроме бесконечного моря и нескольких клочков песчаной безжизненной суши — эти пустынные пляжи тоже казались бесконечными, если не смотреть на планету с орбиты, а приземлиться в ТАРДИС на чистейший нетронутый песок.       Иногда он прилетал в сумерках, чтобы не мешало солнце, иногда ставил пляжный зонтик, а иногда любовался морем в перламутровом блеске луны. Зайти в воду ему даже не приходило в голову. Он просто ставил плетеное кресло, садился в него с бокалом дорогого ароматного коньяка и закуривал сигару, слушая дыхание, вздохи и стоны прибоя, странным образом успокаивающие и вводящие в транс. Здесь не было жизни в привычном смысле слова, но вот само море… оно не просто вздыхало и ритмично двигалось вперед-назад, наползая на сушу и отступая: катящиеся вспененные волны превращались в студенистые фигуры — человекоподобные фигуры — обнаженные, совокупляющиеся нежно и страстно, переплетающиеся конечностями, открывающие в экстазе рты, в которые тут же проскальзывали струи, напоминающие эрегирующие фаллосы, по которым морская вода перетекала из одной фигуры в другую, вздымались полные груди, изгибались ребристые бока, ягодицы погружались меж раскидывающихся бедер, а когда соитие заканчивалось, вспухнув волнением на месте аллегорического живота, новая струя выскальзывала в ложбину между гребнями, образуя нечто, напоминающее младенца, стремительно растущего, и вскоре вступающего в бескрайнюю вечную оргию, тогда как старые фигуры — съеживались и растворялись в новых. На это можно было смотреть бесконечно, размышляя о всей прочей жизни во вселенной — разве была она чем-то большим? Чем-то более разумным? Или всего лишь прерывистым дыханием прибоя бесконечного безжизненного моря материи. Лишь кажущегося живым стороннему наблюдателю или себе самому — бессмысленно, иллюзорно, эфемерно.       Однажды он прихватил с собой на этот берег случайного знакомого, считавшего, что отлично разбирается в человеческих душах.       — В самом деле, Зигмунд? Думаете, это хоть что-нибудь значит? Что вы здесь видите?       Выслушав ответ, он усмехнулся в усы и вернул человека домой — пусть унесет в своем сознании это море и передаст его шепот другим. Вечный, завораживающий, бессмысленный.