Tsuki ga kirei desu ne?

— Ну смотри, в японском вообще очень много этих всяких афоризмов… Думаю, тебе, конечно, несладко придётся, ведь они довольно часто используются в речи и в книгах, и знать их всё-таки нужно. — протягивает Рэки, сонно зевая. — Поздно так уже, а мы с тобой только парочку из них разобрали, давай я тебе как домашку задам, а в следующий раз мы повторим, идёт? — Идёт, — соглашается Ланга. — я тоже подустал уже немного, но спасибо тебе большое за помощь. Японский без тебя просто невозможный. Он вытягивает шею и косится на пейзаж за окном. Луна сегодня налитая, полная, светит ярчайшим светом. Завораживает. Парни сидят на полу друг напротив друга, а между ними многочисленные листки бумаги, тетради и книги обоих. Учить уроки вместе стало для них своеобразным ритуалом, традицией, привычкой. В компании друг друга, а не в одиночку, работалось всегда проще и приятней, они обычно решали задания вместе, делились мыслями, конспектами, но, чаще всего, прерывались от учёбы на свои свободные разговоры, посмеиваясь, активно жестикулируя и видя яркие блики в глазах друг друга. А сейчас Ланга всё так же продолжает смотреть на яркий спутник в небе, ловит своим лицом свет, и его черты лица выражаются больше обычного. А Рэки смотрит не за окно. Рэки смотрит на парня перед собой и лицо красноволосого сейчас, наверное, в точности такой же как и у Ланги — зачарованное. Рэки смотрит на длинный утончённый нос, который благодаря отсвету кажется еще более острым, что парню, если честно, так и хочется прикоснуться к нему кончиком указательного, провести от конца до носовой перегородки, а потом, не отрывая пальца, перевести на точёные скулы. Прикоснуться целой ладонью к его щеке. Заглянуть прямо в голубые глаза, что сейчас кажутся ещё ярче, ещё светлее, ещё невероятнее, особенно в обрамлении густых светлых ресниц. А ещё ему так хочется, так хочется чтобы тот просто моргнул. Чтобы он закрыл глаза, а Рэки, в ту же долю секунды, его поцеловал. В каждое веко поочерёдно, легко, почти невесомо прикасаясь губами. Несколько раз. А потом перейти поцелуями по скуле к переносице, и так прямиком в самое начало — к кончику носа. Но пока он может просто сидеть и продолжать восхищаться, боясь предпринять что-то. Боясь разрушить ту связь между ними, к которой относится со всей любовью и трепетом. Он сидит прикусив нижнюю губу от волнения, и всё же резко поворачивает голову на окно сзади, чтобы увидеть что так сильно заприметил его друг. Луна и правда невероятно яркая, восхищает так, что глаз отвести невозможно. Они увлечённо смотрят на вечернее небо за окном, и так продолжается какое-то время, пока Рэки медленно не поворачивается к другу, опуская взгляд в пол и говорит: — Tsuki ga kirei desu ne? — а потом отчего-то краснеет. «Луна сегодня прекрасна, не так ли?», звучит безобидный вопрос, и Ланга соглашается. Только вот красноволосый вдруг отчего-то ещё больше краснеет, до кончиков ушей, что-то бормочет под нос, быстро бегает взглядом от одного угла комнаты к другому, а затем вскакивает с пола, лепечет что-то о том, что мол поздно уже, домой пора. Бросает затем краткое «Увидимся!» напоследок, машет рукой как-то скованно и ретируется из дома Ланги, оставляя того в полном недопонимании. Вот так вот быстро. Убегая тем самым от самого себя, боясь последствий, боясь не той реакции, убегает домой с тетрадями в руках и с небольшим разочарованием, наверное, осознавая, что Ланга ничего на самом деле так и не понял. И только потом, разбирая новые, заданные Рэки афоризмы, только потом, вспоминая эту ситуацию, только потом, сопоставив А и Б, до Ланги наконец-то доходит смысл. Доходит основание того странного недолгого поведения красноволосого парня. Доходит причина горящих щёк и красных ушей лучшего друга.

«Так как фразы «я тебя люблю» никогда не было в японском языке до 20 века, её нужно было не просто перевести, но и донести через перевод её смысл, чтобы каждый японец мог понять, что это значит. Из-за скромности народа и культуры не говорить о своих чувствах напрямую, недосылочный перевод «Луна прекрасна, правда?» был признан фразой для признаний в романтических чувствах.» «Подобная строка, что беззаботно и легко слетает с наших губ, для японцев не просто восхищение природой, не просто фраза, а нечто большее. Чувства, что в ней заключены, сравнимы разве что с прелестью луны, очарованием звездного неба.»