Любовь - это болезнь

Конохагакуре:       На дворе зима. Первый декабрьский снег покрыл собою безлюдные дороги, крыши высоких деревенских домов и девственный лес Конохи. Взрослые уже реже появляются на просторных улицах деревни, предпочитая не отмораживать одно место, а сидеть дома. Детвора же наоборот столпилась у входа в госпиталь и что-то бурно обсуждала.       — Он такой милый, — пропела девчушка в шапке с бубенцом.       — И такой красивый! — произнёс голубоглазый мальчишка.       — Это всё — конечно круто, но на нём так много шерсти наверняка он линяет, — проворчал полураздетый пацан.       — Ну он же щенок, Акио, и у него присутствует шерсть, разумеется он линяет — ответила его сестра Азуми. — Но шерсть хотя бы согревает его маленькое тело, а ты стоишь тут без шапки и без шарфа, в расстёгнутой кутке и мёрзнешь. Посмотри на себя! У тебя от холода даже щёки покраснели, да руки замёрзли! А ну-ка, надень перчатки.       — Мне вообще-то не холодно. А то, что руки замёрзли немного - это не беда — снова проворчал парень. — И вообще, ты только подошла, откуда тебе знать: есть у меня шарф или нет. А он у меня есть!       — И где же? — изогнула бровь Азуми.       — Я им щенка укутал, чтобы ему холодно не было, — снизив тон ответил брюнет.       — Ладно, не ссорьтесь. Давайте побыстрей пойдём и покажем щенка кому-нибудь из медиков, — сказал один из пятерых ребят и все направились в госпиталь.       В госпитали они не нашли свободных медсестёр так, как на кануне новый год и все заняты отчётами и прочими бумажными делами.       — Может сходим к сестрёнке Сакуре? Она-то нам точно не откажет, — предложила Азуми. — Как думаешь, Юкине?       — Хмм… — приложив указательный палец к губе задумался наш голубоглазый примиритель. — Верно она не откажет и выслушает, и поможет, да и с отчетами она справится даже, если потратит несколько минут на нас, но… — растянул гласную Юкине. — Если она спросит, где мы его нашли, то мы не сможем сказать ей, что гуляли по лесу, где расставлены ловушки в поисках «той вещи». Нам придётся соврать, а врать нехорошо.       — Да кого сейчас волнует, что мы ищем и будем ли мы врать?! Да, будем! Если понадобится, то соврём! Мы должны спасти щенка! — взбунтовался брюнет.       — Акио, не кричи! — Азуми подошла со спины к брату и стукнула того по макушке. Голубоглазый и двое малышей-близнецов вздрогнули и попятились назад, прижимаясь к холодной стене, наблюдая за дальнейшими действиями кареглазой. Она выглядела очень устрашающе в этот момент, несмотря на юный возраст, она имела авторитет не только у учеников академии, но и у выпускников-генинов. Её все боялись и уважали одновременно. Все знают, что она не любит глупые фразы, а тем более громкие бессмысленные выкрики. А так, как она страшна в гневе, её лучше не злить.       «Когда нервы Азуми закипают, то от неё медленно начинает исходить обжигающая аура. Настолько обжигающая, что лучше не подходить к ней в такие моменты, не то сожжёт до тла, А лучше мою сестрицу вообще не злить»— Юкине медленно и не совсем уверенно отступал, делая мелкие шаги, и занося руки за голову, как бы показывая, что готов упасть на колени и сдаться, лишь бы я-злая-как-собака Азуми его не покалечила.       — Тут больные в палатах отдыхают. Ты можешь вести себя потише? —  продолжая засыпать риторическими вопросами брата, Азуми, как кошка, бесшумно переступала с ноги на ногу, приближаясь к нему. Когда шатен был зажат между стеной и сестрой, он отчётливо прочувствовал этот диссонанс между холодной, как лёд, стеной и горячей, будто бабушкины пирожки, аурой сестры. И прижав ладони к друг другу закрыл глаза.       «О, Боги, помогите. Не дайте злому духу моей сестры поглотить её разум. Сделайте всё так, чтобы я остался здоровым и невредимым. Если же вы решили через мою сестру наказать меня за грехи, то умоляю Вас, придумайте другое наказание. Мне не приносит радость мысль о том, что сейчас в любой момент я могу превратиться в отбивную. Надеюсь на вашу милость» — проговаривал в голове Акио.       Юкине, чьи глаза толи от удивления, толи от страха были широко открыты, стоял также поодаль тех «не совсем нормальных» по его мнению родственников, прижимая к груди скулившего щенка. Малыши-нам-ничего-неинтересно-близнецы также наблюдали за всем происходящим, только они знали, что им Азуми вреда не причинит, и были спокойны. Азуми, которая от брата такого не ожидала, тоже была удивлена, но потом быстро придя в себя, успокоилась и простила брата за такую глупость.       — А, ты… — обращалась женская версия Фобоса* к голубоглазому рассматривая свои пальцы. — Ты не переживай на счёт того, что сказать, мы что-нибудь придумаем.       Конечно Юкине такая быстрая смена настроения его подруги удивила и не поверив, что такое возможно, он недоверчиво всматривался в её лицо.       Подняв голову на парня и заметив, что он пристально смотрит на неё, она смущённо улыбнулась и быстро направилась искать кабинет Харуно.       Бее. Этому фрику она ещё и улыбается. Влюбилась что-ли? Зачем? Он ведь седой как лунь.— Акио снова что-то не устраивало.       Недолго бродив по коридорам и всё же отыскав кабинет медсестры, ребята постучали в дверь три раза.       Её открыла стройная девушка с яркими розовыми волосами и большими светло-зелёными глазами.       Ребята поздоровались с Сакурой и она с ними в ответ.       — Нам нужна ваша помощь.       — Вы можете вылечить его? — спросил Акио, указывая на щенка.       Щенок выглядел потрёпанным и был укутан в уже не жёлтый шерстяной шарф, пропитанный кровью, стекавшей из ранок на лапке. Его грустные глаза были как маленькие чёрные пуговки и смотрели они на куноичи с просьбой о помощи.       — Мы нашли его в лесу, он не мог выбраться из ловушки, в которую сам же и попал, — Азуми раскутала шарф и взяла щенка на руки. — Вот.       На лапке у щенка были длинные шипы.       — Вы молодцы, что не бросили его и принесли сюда, но, что вы забыли в лесу с ловушками — Сакура переняла щенка к себе на руки, рассматривая раны.       Азуми потупила взгляд в пол, придумывая ответ. Остальные также решили проигнорировать вопрос, положившись на Азуми и её находчивость.       — Хорошо. Тогда вылечу его, если расскажете мне, зачем вы пошли в лес. Вы ведь знаете, что сейчас там гулять опасно, — Сакура прошла внутрь кабинета и раскутав шарф, очень аккуратно положила щенка на высокий медицинский столик, стоявший в углу комнаты.       — Ну-у. Мы хотели кое-что найти и… — начал рассказывать Акио, но сразу замолчал, как только увидел не довольный взгляд сестры.       — Мы просто гуляли и искали по следам зайца, — отбросив своё недовольство с энтузиазмом произнесла Азуми.       Сакура хоть и удивилась тому, что услышала, но приняла это за правду.       — Ладно, но в следующий раз, чтобы вас там не было. А сейчас Акио и Азуми пойдут со мной и помогут обработать ранки щенка, а остальные пойдут по домам. Юкине, проводишь малышей?       — А у меня есть выбор? — вздохнул усталый «седой лунь». — Пошлите. Мы придём навестить щенка завтра, — махнул рукой Юкине и взял детей за руки. Несколько минут спустя в кабинете Сакуры:       — Акио, возьми тазик и наполни его водой.       — Есть! — Акио взял металлическую ёмкость и умчался с ней из кабинета.       — Азуми, достань из шкафчика с лекарствами перекись водорода и принеси мне, — давала указанья Сакура, одновременно раскладывая бинты и вату.       — Хорошо! — кареглазая открыла дверцу молочного шкафа и принялась перечитывать названия всех бутылочек содержащих жидкость.       — Сперва мы должны вытащить шипы, обработать раны, а после я залечу раны чакрой.       Харуно взяла пинцет и приступила аккуратно вытаскивать шипы из лапки щенка. Щенок скулил от боли и пытался отдёрнуть лапу, но Харуно не дала этого сделать аккуратно обхватив лапку тонкими, длинными пальцами. Шипов было не много, но и не мало. Когда оставалось вытащить последние два, дверь открылась нараспашку и с характерным звуком встретила стену.       — А вот и я! Принёс воды, как и просили, — с радостным криком ворвался Акио в помещение.       — По тише ты, Акио! Я тебе который раз говорю, что в соседних палатах пациенты отдыхают! — разозлённая Азуми подошла к брату и дала тому «воспитательный» подзатыльник.       Носительница Бьякуго, которая на тот момент успела вытащить оставшиеся два шипа, удивлённо уставилась на них. И пёс, забыв на секунду о боли, перестав скулить и дёргаться, смотрел на Акио, будто бы задавая немой вопрос: «У тебя все дома, парень?»       — Да, забыл немного. Простите. — поклонился парень.       — Давайте не будем сориться, — проговорила Харуно заметив, что «что-то» в кареглазой поменялось, когда зашёл Акио, и это было «что-то» не доброе. Переводя задумчивый взгляд с шатенки на своего маленького мохнатого и подрагивающего пациента, Сакура погладила его, чтоб он успокоился. — Азуми, ты нашла перекись?       — Да, вот она, — внимательно всматриваясь в буквы на нём, девочка протянула пузырёк, который всё это время держала в руке.

***

      — Отлично. Мы его вымыли, — проговорила Ученица Пятой, опускаясь на кресло за рабочим столом. — Можем маленько отдохнуть.       — Может мы дадим ему имя? — Акио разлёгся на кушетке и взглядом сверлил потолок.       — Куда ты всё время торопишься? — спрашивала его сестра. — Подождём до завтра. Завтра придём его навестить, тогда все вместе подумаем и выберем ему имя.       — И почему мы должны ждать всех? — задумался он. В тёмных переулках Конохагакуре:       Кареглазая и шатен не торопясь шли домой через узкий переулок. Ночь успела укрыть деревню своей тьмой. А они играя в прятки с соседскими детьми и не заметили, как быстро прошло время.       *брррбрр. брррр*       — Что это за звук? — Азуми отпрыгнула от брата и покосилась на него.       — Ммм. Это мой жи-ивот, — поглаживал живот Акио. — Во сколько мы должны были встретиться у главных ворот?       — Где-то в полночь… А что передумал идти?       — Не-ет, — протянул шатен, рассматривая звёзды. — Просто думаю, успею ли я поесть?       — Пфф, ещё бы не успел. Ускоряемся, если сейчас опоздаем то от мамы точно влетит.       — Тот пацан, помнишь его, который ещё не пойми где спрятался и мы его целый час найти не могли? — с улыбкой до ушей задал вопрос Акио.       — Нет, не помню такого.       — Он о тебе плохо отозвался, я ему фингал оставил.       — Понятно. Значит опять в драку лез.       — Конечно! Никто не смеет говорить о тебе плохо!       — Ладно, не кричи и в следующий раз никого бить не надо, чтобы они не говорили, пропускай все их слова мимо ушей.       Акио задумался, что он делал редко. Со стороны донёсся шорох листьев, который шатен расслышал без труда (у него хороший слух) и который показался парню подозрительным, ведь вблизи никого не наблюдалось. Он остановился и обернулся посмотреть на то, что там шуршит. Кареглазая не обладала идеальным слухом, поэтому даже не услышала, прекратившиеся шаги брата и продолжила идти вперёд не сбавляя темп.       — Азуми! Стой! — последнее, что услышала она перед тем, как почувствовала сильную боль в груди и увидела фиолетовый дым, который скрыл лицо родного брата из виду.