"Самый счастливый день в его жизни"

Проснувшись от нежных поглаживаний по щеке, Антон даже улыбается, но следом вспомнив, где он находится, и что было вчера, резко подскакивает с кровати, видя перед собой пьяного Арсения. Тот улыбается, смотря на своего мужа, садясь на кровать рядом, начиная гладить бедра. Это прекрасное тело, боже... Он хочет упиваться его запахом целую вечность. — Я хочу упиваться твоим запахом, твоей кровью, твоими слезами, я хочу тебя от начала и до конца, — тихо шепчет пьяный в хлам брюнет, беря чужой подбородок в свою руку, заставляя Шастуна смотреть прямо себе в глаза. — Но... Я не могу причинить боль такому ангелу, как ты. Просто физически не могу. Я хочу тебя ровно настолько же, насколько не хочу причинять тебе вред. Впервые за всё это время Попов говорит честно и так много, что несомненно пугает и настораживает Шастуна, который просто не знает, как правильно на это всё реагировать. Нежные прикосновения поднимаются выше, забираясь под футболку, что заставляет глаза омеги наполниться солёной жидкостью, от воспоминаний от их прошлой ночи, проведенной вместе. На часах шесть утра – шатен замечает это краем глаза – и соседи ещё спят, а стены толстые, так что скорее всего они даже не обратят внимания на его крики и мольбы. Никто не поможет. Как и в прошлый раз. Как и в следующий, который предстоит пережить. А Антон уверен, что следующий будет. Будет очень много следующих. — Пожалуйста, не надо, — всхлипывает подросток, даже не надеясь на то, что это поможет. — Хорошо, — легко соглашается Арсений, улыбаясь, поправляя на своем муже его одежду, в которой тот спал. Шастун ошарашенно смотрит на Попова, не в силах в это поверить, и ему остаётся лишь в шоке хлопать длинными ресницами, смахивая слёзы. — П-правда? — заикается парень, сжимаясь под ласковым взглядом. — Правда, прелесть моя, — улыбается Арсений, ложась рядом. Запах алкоголя смешанный с запахом цветов резко пробирается в лёгкие, оставляя неприятный осадок, который так же быстро, как и появился, исчезает, оставляя после себя на удивление приятную дрожь. — Спасибо, — не зная, что и говорить в таких ситуациях, тихо шепчет Шастун, осторожно ложась рядом. Его притягивают в объятия, целуя в висок, шепча на ухо "С днём рождения", сразу же засыпая.

***

— С днём рождения, милый! — улыбается мать шатена, поздравляя его по звонку, желая своему сыну всего самого хорошего, заставляя Антона счастливо улыбаться. Он думает, что Попов спит, поэтому позволяет себе смеяться, хихикать, шутить шутки, в общем, показывать свою настоящую, счастливую часть. А Арсений, стоящий в дверном проёме, смотрящий на это солнышко прямо перед собой, готов загнуться от мерзкого чувства вины прямо на полу, понимая, что он начал ломать своё чудо, и теперь сделать его счастливым могут лишь разговоры о цветах и его матери. Брюнет ещё никогда в жизни не видел такую счастливую улыбку, которая резко спадает, как только Шастун поворачивается лицом в сторону двери. Парень "потухает", словно реальное солнце, переставая источать радость и тепло, увидев опасность перед собой. — Я... Мамуль, я позже перезвоню, — он склоняет голову вниз, убирая телефон от уха. — Нет! — сразу же перестает быть каменной статуей альфа. Из-за громкого крика Шастун отпрыгивает назад, выставляя руки вперёд, защищаясь. — То есть... — голос брюнета сразу же становится тише. — Я хотел сказать, не стоит этого делать. Ты можешь говорить со своей матерью столько, сколько хочешь, — Арсений сглатывает. — Я пока пойду сделаю нам завтрак. Мужчина разворачивается, направляясь в кухню. И именно там он остаётся один на один со своими мыслями. "Ты сломал его. Ты сломал ребенка. Теперь тебя боятся настолько, что начинают дрожать, как только увидят тебя. Ты доволен? Доволен, блять?! Это того стоило?! Это, сука, того стоило?! Он просто хотел счастливую жизнь. Сегодня он мог праздновать своё семнадцатилетние со своими друзьями и семьёй, а вместо этого ты держишь его здесь, используя тело бедного мальчика. До чего ты докатился, Арсений? До чего? Вот скажи мне" – размышления брюнета, пока он наслаждается сладким ароматом кофе и яичницы на тосте, намазанным паштетом, ставя всё это на стол для них с Антоном. — Это... Это для нас обоих? — тихо спрашивает омега, заходя внутрь, смотря на стол. Ему правда можно будет сесть рядом с мужем? — Да, солнце, — кивает мужчина, отпивая кофе, наблюдая за тем, как шатен подходит ближе, садясь на стул, закидывая одну ногу на другую, беря в руки кружку с чаем. Утро и день, на удивление для обоих, проходят спокойно. Для Антона — потому что он хорошо провел время с мужем, даже не побоявшись сесть рядом и посмотреть сериал на "Нетфликсе". А для Арсения — потому что его солнышко не побоялось, и даже улыбнулось ему во время просмотра очередной серии. Улыбнулся так, как улыбается голосу матери, что невероятно обрадовало Попова. — Поехали, — бросает Арсений, заходя в спальню. — Что? Куда? — Антон, который уже засыпал, резко встаёт с кровати. — Куда-куда... Секрет это, — фыркает мужчина. — Отказы не принимаются, так что собирайся. Очередная встреча с друзьями? Он решил убить его? Всё ведь было хорошо! Боже, нет, не думай об этом, всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Шастун послушно одеваеться, накидывая на себя обтягивающие джинсы и любимый зимний свитер от бабушки, которая связала ему его не так уж и давно, но за это короткое время этот предмет настолько понравился Антону, что с гордостью носит звание "Самая любимая вещь в гардеробе". — Нам ещё долго? — устало спрашивает шатен, сидя на заднем сиденье машины, зевая. Ему даже рот прикрыть трудно, вот настолько он устал. — Нет, совсем немного, — говорит Арсений, улыбаясь, пока омега наблюдает за деревьями, которые постепенно перестают появляться за тонированным окном. Неожиданная, и не то чтобы совсем глупая мысль, проскальзывает у него в голове. А что если Арсений везёт его в лес, чтобы убить, а затем закопать тело? Шатен вздрагивает, покрывая мурашками от ужаса, сразу же просыпаясь, подскакивая со своего места, пытаясь запомнить местность, чтобы затем сбежать (если у него, конечно же, получится). — Вот мы и здесь, — улыбается альфа, выходя из машины, следом открывая дверь и Шастуну, помогая ему выйти. Над ними великолепное вечернее небо, уже усыпанное небольшим количеством звёзд, словно художник разбрызгал с помощью кисточки белую краску, украсив полотно с картиной на нем. — Зачем мы сюда приехали? — задаёт закономерный вопрос Шастун, видя два самолёта, не предавая этому значения. — Ты просто смотри. Попов осторожно обнимает шатена за талию, прижимая к себе, пока самолёты встречаются посередине, после чего каждый летит в противоположную сторону, создавая два купола, ровными, но наклоненными под определенными угломи линиями встречаясь снизу, закончив рисунок всё той же белой краской, создавая форму сердца. — Это... — Антон моргает, смахивая с век слёзы, в этот раз даже не наполненные болью и страданием. — Это мне? — он поворачивается в сторону альфы. — Конечно тебе, — улыбается Попов. — С днём рождения, солнце, — он достает из кармана маленькую коробочку с серебряным кольцом внутри, открывая её. — Это мой тебе подарок. Шатен закрывает лицо руками, начиная плакать от счастья и удивления, а затем сам прыгает с объятиями на брюнета, крепко удерживая его в своих руках, лишь тихо шепча "спасибо-спасибо-спасибо". Он поднимает голову вверх, заглядывая в сапфировые глаза напротив, поддаваясь вперёд, целуя красные и нежные губы.