Огненно-рыжий

— Тише, красавица, вот так, — Чонгук бережно поднимает лисицу с сырой земли и мягко прижимает её мордочку к своей груди. Рыжая сейчас практически в отключке. Она ранена. Бедняга угодила в чей-то капкан, и, если бы не лесник, проходивший мимо, всё могло бы обернуться куда хуже. Малышка тихо скулит, пытается царапаться, но, почувствовав лёгкие поглаживания между ушек, успокаивается. — Молодец, сейчас я отнесу тебя к себе и подлатаю твою лапку.        Чонгук чуть крепче перехватывает худое тельце и несёт раненую в свою лачугу. Снег приятно хрустит под ногами, принося какое-то обнадёживающее чувство. Лисица пытается сфокусироваться на звуках, чтобы не чувствовать боли, но лапа всё равно сильно ноет, заставляя малышку ронять слёзы.        Лесник, спустя минут двадцать, видит свою хижину и облегчённо выдыхает. Он переживает за хвостатую, потому что та, похоже, отключилась и сейчас висит в его руках небрежной тушкой.       Тепло. Печка ещё не успела догореть за время его прогулки по лесу, поэтому, подбросив в неё ещё парочку поленьев, Чон сбрасывает с себя тулуп и укладывает на него замëрзшую лисицу. Пока мужчина мыл руки и подготавливал всё необходимое для осмотра и первой помощи, рыжая начала медленно приходить в себя.        Малышка, пригревшись на телогрейке, стала потихонечку просыпаться и принюхиваться к посторонним запахам. Чёрные глазки-бусинки бегали по небольшой комнате, изучая обстановку, и когда чуткий слух уловил движение вне комнаты, ушки навострились, а хвостик поджался. Мелкая пусть и хищница, но до жути пугливая. Шаги приближались, и рыжая уже готова была спрыгнуть со стола, на который её заботливо уложили, как почувствовала резкую боль в лапе. Скулëж вырвался неосознанно, она взвыла и снова заплакала.        Чонгук, услышав вой, быстрей пошёл в комнату, в которой оставил раненую, и замер в дверях. На столе сидел голый парнишка, прижимая к себе окровавленную руку, и громко всхлипывал, боясь разрыдаться в голос. Чон, проморгавшись, потряс головой, чтобы снять наваждение, но картинка так и не поменялась. Рыжий парень, подняв на него свои огромные, наполненные солëными слезами глаза, вздрогнул и в защитном жесте вытянул здоровую руку, инстинктивно прикрывая наготу огромным пушистым хвостом.        Чонгук смотрит на это чудо и не моргает: он впервые видит кого-то подобного. Да, он, конечно, слышал о гибридах, но те были экземплярами редкими и очень дорогими. Их выводили для развлечения и плотских утех, продавая на аукционах за баснословные деньги. А сейчас такое чудо-чудное сидит в его хижине в лесу и трясётся то ли от холода, то ли от страха. Чон медленно выдыхает и делает шаг вперёд. Рыжий опускает свои ушки и шипит, пытаясь напугать, только Гук не первый год знаком с повадками хищников, поэтому совсем не обращает внимания на попытки спугнуть. — Тише, малыш. Я только хочу помочь тебе. Дай осмотреть твою рану, — мальчишка снова дёргается, когда мужчина подходит почти вплотную, и замахивается в оборонительном жесте. Коготочки уже в боевой готовности, лисёнок жмурится и резко опускает ладонь в надежде поцарапать, только его кисть ловко перехватывает чужая ладонь и бережно отстраняет руку от цели. — Малыш, я не хочу тебе навредить. Я знаю, ты боишься, но если ты сейчас в таком виде сбежишь от меня, то вполне вероятно, что начнётся воспалительный процесс, и твоя рука будет заживать ещё долгое время.        Рыжий тихо фыркает, но когти убирает. Он и правда боится. За свою ещё очень короткую жизнь малыш натерпелся многого. В совсем юном возрасте лисёнка купил богатый предприниматель и растил мальчишку, выжидая его совершеннолетия. До этого времени малыш был прислугой и игрушкой, которую не стыдно показать людям. А когда время приблизилось к точке невозврата, хозяин строго-настрого приказал: начинать учиться ублажать. Рыжик подозревал, что все смотры и выходы в свет — это презентация его самого, но пытался об этом не думать. Страшно было безумно. Пусть он хоть до конца жизни будет убираться, стирать, мыть полы, но стать телом, которым сможет воспользоваться каждый, кто больше заплатит, он не хотел. Поэтому, тщательно обдумав план побега, мелкий сиганул куда глаза глядят.       Правда, он и не думал, что в городе скрываться будет небезопасно. Многие пытались его поймать, но каким-то чудом ему удалось улизнуть в лес. И вот он уже на протяжении целого месяца бродил по лесным окрестностям, пытаясь хоть как-то обжиться. Получалось, правда, не очень. Без жилья в животном обличии только норы подходят для ночлега. Питался рыжик только червячками, поэтому и похудел изрядно. Он так устал таскаться по холодному лесу и искать в почти продрогшей земле пропитание, что малыш решился на первую в своей жизни охоту. Присмотрев зайца, лисёнок долго наблюдал за ним, боясь спугнуть, а когда тот прыгнул в ближайшие кусты, малыш сиганул за ним и угодил передней лапкой в капкан. Слёз было немерено. Рыжий выл так громко, что распугал всю живность в радиусе километров трёх. Но, по-видимому, не напугал лесничего, который, услышав вой, побрëл на помощь.

***

       Ни через день, ни через неделю это рыжее недоразумение не сбежало. И вот уже на протяжении долгих пяти лет скрашивает одиночество очень хорошего мужчины, который оказался не только спасителем, но и прекрасным семьянином. — Красавица моя, — Чонгук вычëсывает светлый мех на пузе лисицы и удовлетворено хмыкает, когда малышка фырчит. — Скоро придёт наш папа. К тому моменту мы должны выглядеть опрятно, иначе он заставит нас... — Чон Чонгук, — доносится на всю поляну. — ... мыться. О, а вот и наш папочка, — Чон улыбается виновато и смотрит на приближающуюся фурию. Рыжий недовольно щурится, видя кайфующую дочь. Та хитрая: мыться не любит, зато чесаться обожает. Поэтому старший часто бывает на её стороне, вычёсывая мех лисички подальше от папиных глаз. — Чон Чонгук, я сколько раз буду повторять? Хватит валяться в траве! Сейчас сезон клещей, она снова будет плакать, если её укусят! — младший плюхается рядом и забирает гребень в свои руки. — Тэхён-и, малыш, успокойся, — Чон поворачивает лисичку в руках, укладывая её на бочок, чтобы Тэ принял участие в чесании, и мило улыбается. — Смотри, что я прикупил в городе, — он протягивает браслет, а рыжий хмуро на него смотрит, а потом тихо шепчет: — Только не говори, что ты так сильно потратился, — Тэхён забирает из рук мужчины подарок, и его глаза мгновенно наполняются слезами. — Я потратился вдвойне, — Чон улыбается, кивая на запястье дочки. Тэ всхлипывает и притягивает малышку ближе, зарываясь влажным носом в мягкую шёрстку дочери. — Что бы я без вас делал? Спасибо тебе, Чонгук.        Старший присаживается ближе и укладывает рыжую макушку на своё плечо. Успокаивать беременную лисицу не имеет смысла – тот только громче расплачется. Поэтому мягкие поглаживания по спине и парочка чмоков за пушистыми ушками возвращают младшего в нормальное состояние. — А мыться я вас всё равно заставлю!