Слишком

      Миру всегда думала, что Хосок вставал всего за каких-то десять минут до начала занятий, бросал в рот то, что попадало под руку или завалялось на столе со вчерашнего ужина, набрасывал на себя первую футболку, до которой дотягивалась его рука, расчёсывал волосы пальцами, уже стоя в лифтовой кабинке и держа направление в Университет, и тем не менее умудрялся быть сногсшибательным. Конечно же, ей было бы сложно представить Чона, гладящего по вечерам свою одежду, моющего посуду перед сном, принимающего душ по утрам… но именно этим он сейчас занимался.       Девушка потёрла глаза и подумала, что ей не помешало бы одеться, да поскорее, пока её горе-любовник не вышел из ванны. Как только девушка встала, откинув одеяло, шум воды стих. Миру поспешила вернуться в постель, не желая, чтобы Хосок застал её за поспешным одеванием. Было бы неплохо даже притвориться всё ещё спящей, по всей видимости, на пары она сегодня снова не пойдёт.       Хосок вышел из небольшой ванной комнаты, на ходу вытираясь полотенцем. Миру по-прежнему спала на диване, только немного сменила позу, значит, вскоре должна проснуться. Хорошенько растрепав волосы полотенцем, парень подобрал с пола свои джинсы и выудил из заднего кармана ещё один презерватив. Ему хотелось повторить вчерашнее хотя бы разок, пока девушка окончательно не проснулась и не начала снова возводить между ними преграды в точности, как и вчера. Сунув контрацептив под подушку, он навис над Миру, укутанную в одеяло. Хосок упирался руками и коленями по обе стороны от её фигуры, всматриваясь в лицо и дрожащие ресницы.       Они так и не разложили диван вчерашним вечером, поэтому места для сна было не так и много, зато Хосок мог прижимать к себе приятное тельце девушки, забрасывая на него ногу. Парень улёгся поверх, проговаривая:       — Я знаю, что ты не спишь…       Миру нахмурилась, сморщив нос, будто только-только начала пробуждаться. Хосок аккуратно наклонился, чтобы укусить девушку за ухо и, откинув одеяло, подобрался поближе к её обнажённому телу со спины. Он обнял и прижался к тёплой коже, ёрзая на месте, будто не мог найти удобного положения. Такая близость сразу сказалась на его эрекции.       — Голенькая… — умилительно пробурчал Хосок. Ему хотелось тискать девчонку, пока та не начнёт ворчать, а начнёт она обязательно.       — М-м-м… — в ответ ему только слабое возмущённое мычание и тычок локтем в живот.       Было совсем не больно, поэтому Хосок всё никак не успокаивался.       — Ты холодный и влажный, — пожаловалась Миру, наконец ложась на спину и поворачивая лицо к парню.       — Звучит возбуждающе…       Девушка о многом хотела ему сказать, но совершенно не знала как начать разговор и стоило ли делать это сейчас. Мысль о том, что они с Хосоком совершенно разные, не давала ей покоя. Миру считала, что с этой связью нужно покончить, и чем быстрее, тем лучше.       Хосок наконец-то устроился, подперев голову рукой так, чтобы его лицо было почти над лицом Миру. Своими ногами обнял одну ногу девушки, а второй рукой блуждал по впалому из-за положения животу.       — Ты такая смешная когда спишь, пускаешь слюни на подушку и лицо у тебя такое… — Хосок попытался изобразить, но Миру пихнула его в грудь, прикрывая глаза второй ладонью. — Чего ты? Это знаешь как мило, я даже сделал несколько фоток на память.       — Хосок, — твёрдо остановила его Миру, и парень замер, слушая, — Нам нужно поговорить… серьёзно поговорить. Пожалуйста, ты можешь побыть хоть немного серьёзным?       — Конечно, — отозвался парень, продолжая рассматривать лицо Миру сблизи. — Что ты хотела сказать?       Девушка облизала губы, собираясь с мыслями и представляя, как Хосок мог отреагировать на её слова. Но вдруг все её аргументы, собранные в голове, снова распугал парень.       — Подожди-подожди… подожди… — Он начал копошиться на месте, чуть приподнялся, раздвигая ногами ноги Миру, втискиваясь между ними тазом с таким сосредоточенным выражением лица, что девушка не сразу поняла, чего он добивался.       — Что ты делаешь? — поинтересовалась она, смотря на то, как Хосок закатил глаза кверху, будто что-то вспоминая, удерживая свой вес одной рукой.       — Вхожу, — ответил он, начав ощупывать Миру между ног, смеясь про себя с озадаченного взгляда девушки.       — Хосок! — сильнее возмутилась она, когда поняла его замысел. — Я же просила побыть серьёзным!       Она хлопнула его по плечам, как раз в тот момент, когда его член заполнил её внутри. Миру обиженно воззрилась на парня, сведя брови домиком, но Хосок спокойным низким тоном проговорил:       — Вот теперь продолжай.       — Что?!       — Я серьёзен!       — О, боже-е-е… — измученно простонала Миру, запрокидывая голову и прикрывая глаза.       — Просто Хосок, — сказал парень, укладывая голову у её груди.       Помассировав виски пальцами, Миру таки решила продолжить, чувствуя, что по-другому поговорить у них просто не выйдет, всегда будет что-то, на что парень отвлечётся.       — Мы не подходим друг другу, — решив не ходить вокруг да около, выпалила Миру.       — М-м-м… — Хосок как-то одобрительно промычал в ответ, утыкаясь носом в её ключицы.       — Да ты меня даже не слушаешь! — снова воскликнула девушка, обессиленно опуская руки на его спину.       — Слушаю, и очень даже «вниматочно», — игриво ответил Хосок, приподнявшись и нагло смотря в глаза Миру. Та с минуту глядела на него напряжённым взглядом, после чего прыснула со смеху, отворачиваясь.       — Ты точно издеваешься… — добавила она, смягчаясь.       Казалось, на Хосока попросту невозможно было злиться. Он такой… обаятельный и хороший, пусть его небольшая рассеянность и несерьёзность порой раздражала Миру. Сейчас она сдалась, готовая отложить свои разговоры. Девушка обвила шею парня руками, призывая к поцелую. Хосок толкнулся тазом и с готовностью приник к девичьим губам, одной рукой потянувшись под подушку. Его лицо и так было слишком напряжённым из-за сдерживаемого желания, а теперь и вовсе покраснело, а венки на лбу и шее проявилась сильнее обычного.       — А как же разговор твой?.. — хрипло спросил он, чуть отстраняясь, чтобы надеть презерватив.       — Подождёт, — шепнула Миру. Терять ей уже было нечего, и если после им суждено будет снова разбежаться по своим углам, то по крайней мере, девушка не будет жалеть о произошедшем.       При ярком освещении и при полном согласии Миру утренний секс показался обоим совершенно другим, чем в прошлый раз, но от этого он не стал плохим, отнюдь. Парочка будто пыталась узнать друг друга через прикосновения и длительные, откровенные взгляды, ощущая происходящее более приземлённо и осознанно.       Попросив парня лечь на спину, Миру с удовольствием отметила, что именно сейчас Хосок был серьёзен, как никогда. Ей хотелось запомнить всё в точности, каждый вдох и выдох, взгляд и касание, которые он дарил ей. Хосок придержал Миру и переместился повыше, чтобы в полусидячем положении ему было легче дотянуться губами до колыхающейся груди девушки, неспешно двигающейся на нём. Миру больше не пыталась от него оградиться или спрятать своё тело, наоборот, ловила его потемневший взгляд на себе и открывала себя для него не только как прилежную студентку и чопорную соседку. Чон гладил её ягодицы и поясницу, задавая темп и ловя губами розовый сосок.       — Держись, милая, — тихо шепнул Хосок, когда желание побыстрее кончить превысило удовольствие лицезреть открывшийся перед ним вид.       Он обхватил её руками, плотно прижимая к себе, грудь Миру коснулась его подбородка. Девушка вцепилась руками в плечи Хосока, и парень, не меняя позиции, ускорился. Настолько, что звуки шлепков и дрожащих стонов разлетелись по комнате, ускоряя приближение его оргазма.       Парень вскоре кончил, сдавленно замычав в мягкие полушария Миру. Его движения начали снижаться, мышцы расслабляться после длительного напряжения, однако девушка вдруг яро запротестовала, прося продолжать в том же темпе. Пик её удовольствия был тоже недалёк, поэтому Миру, не отдавая себе отчёт, сильно вцепилась ногтями в мужские плечи, причиняя боль.       Преодолевая дискомфорт после оргазма, Хосок делал как просила Миру, надеясь, что его член продержится в стоячем положении ещё немного и сможет подарить удовольствие и девушке тоже. Парень не думал, что сдержанная, часто одевающаяся в классическую одежду Миру, могла быть в постели такой откровенной. Или это только его собственные заслуги?       — Да… сейчас, — застонала Миру, поднося пальцы ко рту, будто желая прикусить их, но вместо этого щурилась и сжимала кулак.       Её тело достигло пика напряжения, после чего начало медленно обмякать, мышцы расслабились, голова непроизвольно наклонилась, пока низ её живота всё ещё сводило приятными спазмами, давая долгожданную разрядку, которую она так и не получила вчера. Хосок, наконец, мог замереть, восторженно ощущая, как содрогалась Миру. Девушка казалась такой беззащитной и доверчивой сейчас, без своего привычно-строгого выражения лица и холодного взгляда.       Парень и сам вспотел, будто пробежал марафон, и теперь пытался отдышаться, запрокинув голову назад, на подушки. Девушка прижалась к Хосоку всем телом, и влага его кожи не отталкивала, а наоборот, привлекала.       Парень подцепил край одеяла и потянул к себе, укрывая их обоих от прохлады. Хосок продолжал поглаживать плечи и спину Миру кончиками пальцев, вызывая неконтролируемую, едва заметную дрожь на девичьей коже.       Немного придя в себя, Хосок проговорил тихим хриплым голосом:       — Ну, что там с твоим разговором?..       Миру молчала, потому что былое раздражение от «липучести» парня куда-то делось. Именно сейчас выяснять что-то и уж тем более прогонять Хосока она совершенно не хотела, только уткнулась носом в его шею, продолжая молчать.       — Мы не подходим друг другу, так ты сказала? — продолжая также неспешно говорить с девушкой, парень погладил её спину. — Ты же совершенно не знаешь, какой я… А я не в курсе, кто ты.       Слушая Хосока, Миру молча соглашалась с этим, хотя её догадки о сущности парня казались ей достоверными, учитывая его поведение и популярность в Университете.       — Ты оставляешь впечатление совершенно безответственного и ветреного парня, — наконец, проговорила Миру.       — Ого… Ну, насчёт безответственности могу немного согласиться, а по поводу ветрености готов спорить, — заявил Хосок, улыбаясь.       — Да и причина может быть не совсем в тебе… Я поставила перед собой цель — учиться, а отношения отвлекают от этого.       — Эй… я же не буду мешать тебе заниматься, мне и самому надо! А что ты думала? Если б я прохлаждался, меня бы уже давно отчислили.       Парень перекатился набок, и Миру удобно устроилась напротив него, подперев голову рукой. Она всё ещё была разнеженная и сонно зевнула, убирая назад растрепавшиеся волосы.       — Ты уже давно мешаешь мне учиться, Хосок, задолго до вчерашнего дня.       Парень хмыкнул, задумчиво рассматривая лицо Миру. Как бы там не было, слова девушки льстили его самолюбию. Хосок провёл рукой по женской пояснице, а после и по ягодице, пытаясь вспомнить, насколько давно Миру начала бегать от него и избегать встреч. Сколько времени его образ находился в её голове, часто ли её посещали влажные фантазии, касаемо Хосока… Он прикусил губу, выдавая:       — Это всё твои собственные мысли. Я же совершенно ничего не делал, чтобы помешать тебе учиться.       Миру медленно моргнула в знак согласия, но легче от этого не становилось. Хосок лёг на спину и подложил руки под голову, размышляя. Ничего ведь не изменится, если они разойдутся после сегодняшнего дня. Её мысли и дальше буду бродить вокруг Хосока, в равной степени как и его собственные вокруг неё. Выяснив, почему Миру избегала их встреч и разговоров, мир Хосока не станет прежним, а горячие воспоминания о ночи с ней станут навязчиво преследовать парня. Пожалуй, станет даже хуже, чем прежде.       — Ну, знаешь ли, я не готов с тобой прощаться, — наконец, выдал он. — Не знаю, почему ты так беспокоишься из-за моего нахождения рядом. Может нам наоборот нужно постоянно быть близко друг к другу? В таком случае я перестану быть для тебя неизвестным и пугающим, а ты станешь более понятна мне. И если в конце концов мы убедимся, что наши отношения только всё ухудшают, то расстаться будет легко, зная, что попытка всё-таки была сделана.       Миру подвинулась ближе. Раз уж случилось так, что её угораздило переспать с Хосоком и теперь вместе валяться с ним на своём не разложенном диване, то почему бы не воспользоваться случаем и не пообниматься, как делали влюблённые парочки в фильмах? В любом случае, всё могло быть намного хуже. Ведь её симпатия к парню оказалась взаимной, а Хосок не сбегал, лежал рядом и пытался придумать решение, которое устроило бы каждого.       — Мне показалось, или ты сейчас серьёзен? — спросила Миру, укладывая голову на плечо парня.       Тот покосился на неё и расплылся в довольной улыбке, будто и сам вдруг открыл про себя что-то новенькое, ещё неизвестное ему самому.

***

      Даже спустя несколько месяцев отношений Миру с Хосоком, студенты всё ещё странно поглядывали на них. Парня лишние взгляды и перешёптывания не особо смущали, он в любой момент мог приблизиться и напрямую спросить, о чём те переговаривались, и пока ещё никто и ни разу не озвучил какую-то гадость. Миру же это немного напрягало. Девушка то знала, что именно они говорили. Чон Хосок слишком хорош для такой, как она. Раньше ей приходилось быть одной из тех самых, кто стоял в стороне и наблюдал за сиянием парня, приходилось слушать, что говорили о нём и думали. Поэтому опираясь на услышанное в прошлом, Миру легко сделала собственный вывод.       С одной стороны отношения с Хосоком оказались для неё донельзя простыми, учитывая насколько сильно она боготворила его раньше. Парень вёл такой же образ жизни, как и все, умел убираться время от времени и готовить, и даже раз в неделю самостоятельно заправлял стиральную машину, после чего аккуратно развешивал бельё сушиться на вешалках, ибо гладить их ему и правда было слишком лень. Он не вёл разгульный образ жизни, но просто обожал музыку и танцевать, потому почти всегда орал песни из ванной и пританцовывал, держа путь от дивана до туалета. Однако Хосок всё ещё оставался слишком громким и ярким, тем, к кому тянулись люди, в надежде хоть немного погреться под тёплыми лучами его улыбки. Дома Миру всё устраивало, но в Университете девушка попросту не могла терпеть рядом со своим парнем всех этих посторонних для неё людей.       Несмотря на то, что Хосок прилежно знакомил её со своими самыми близкими друзьями и активно пытался влить её в свою компанию, Миру держалась отстранённо, не проникаясь ни к кому симпатией. Она попросту не верила в дружбу, тем более между мужчиной и женщиной, и ей казалось, что дружеские отношения не имели права занимать столько места в человеческой жизни. Из-за этого Миру считали скучной и холодной, не умеющей веселиться и наслаждаться жизнью, а в её отсутствии друзья Хосока, подшучивали над ними и такой огромной разницей между парой.       После нескольких обид Миру, Чон яростно допытывался о причинах, начиная смотреть на положение вещей глазами своей девушки. Он учился быть более сдержанным общении с другими, старался не причинять ей боли и уделять больше внимания, чем всем своим друзьям вместе взятым. Однако, как бы не хотелось Хосоку, расписания занятий у них были разными. Лишь несколько раз в неделю им приходилось встречаться в одном лекционном зале.       Друзья частенько звали Хосока после учёбы в кафе, чтобы перекусить и пообщаться, а по выходным в какой-нибудь караоке-бар, чтобы выпить, посмеяться и попеть вместе. Миру откровенно скучала на подобных сборищах, а в караоке-бары вовсе отказывалась ходить, потому что дикий хохот и совсем не мелодичное пение приводили к головной боли. Последний раз девушка без обиды предложила пойти Хосоку на встречу с друзьями без неё. Она заверила парня, что прочтение книги её развлечёт намного больше, чем ржание студентов. Нет, Миру не считала их глупыми или какими-то легкомысленными, просто они были слишком разными. Именно это ей приходилось повторять слишком часто.       К своему удивлению, без Миру Хосок не смог веселиться с друзьями как раньше. Смысл шутки доходил до него аж спустя несколько минут, но и это не могло его рассмешить, лишь вызывало лёгкую улыбку. Парень не мог смеяться, вёл себя отстранёно и постоянно думал о Миру. Действительно ли ей комфортно дома без него или же она соврала, а сама плакала от обиды пока его не было?       Вернувшись домой, он долго и слишком странно присматривался к девушке, пытаясь заметить следы слёз или расстройства. Миру на самом деле устраивало такое положение вещей, ведь Хосок всегда находился на связи, а остального она не имела возможности видеть, доверяя парню. Дело было уже в нём: ему для хорошего настроения теперь не хватало Миру.       Студентка Квон не спеша направлялась к выходу из Университета. Занятия на сегодня для её группы окончились, потому девушка решила не дожидаться Хосока, ведь у него по расписанию ещё одна пара. Зато она успеет принять душ, вымыть волосы и высушить их перед сегодняшней гулянкой.       Хосок долго и слёзно уговаривал Миру пойти, уверяя, что там она найдёт развлечение по своему вкусу, а он сможет выпить под её присмотром, вдоволь насытиться обстановкой и общением с друзьями. Так и быть, Миру согласилась, иногда думая, что Хосок слишком похож на ребёнка.       Девушка в который раз просканировала свою одежду, думая, какой именно наряд будет кстати на вечеринке в клубе. Она бывала в подобном месте только один раз, но не считала себя отсталой из-за этого, не считала, что походы в подобные заведения смогут чему-то её научить.       Поджав губы, Миру окинула себя взглядом через зеркало. Платье было достаточно коротким — Хосоку должно понравиться. Бежевое, полностью облегающее фигуру, с длинным рукавом и высоким воротником, закрывающим даже ключицы. Одобрив мысленно свой выбор, девушка принялась заново наносить макияж, используя более тёмные оттенки для вечера.       Когда укладка волос приближалась к концу, в квартирку влетел Хосок. Сбросив с себя обувь, тот сразу приблизился к Миру и поцеловал. Следом за ним девушку обдал лёгкий ветерок с шлейфом его собственного запаха и жвачки, которую он запихал языком за щёку, чтобы Миру не ругалась.       — Восхитительно выглядишь, — сказал парень, взяв девушку за руку и заставив покрутиться на месте. — А что сверху? А серьги какие?       — Сверху лёгкий кардиган… — начала было девушка, но Хосок сразу её остановил.       — Позволишь мне хоть разок внести свою лепту?       Улыбка его была слишком обезоруживающей, поэтому Миру мягко улыбнулась, отшучиваясь:       — Мне уже страшно…       — Не бойся, только разок попробуй, — предложил он и стянул с себя чёрно-малиновую мастерку с салатовыми полосками на рукавах.       Миру засмеялась, когда он предложил ей надеть.       — Это модно, давай же!..       Вздохнув, девушка таки просунула руки в рукава. Хосок затянул липучки на линии запястья подальше, чтобы не спадали рукава, поправил воротник и осмотрел Миру увлечённо. После парень выудил с подставки для украшений серьги кольцами и цепочку с кулоном, которую подарил девушке с месяц назад. По его мнению, не хватало лишь броского маникюра и массивных кроссовок в цвет его мастерке, но сойдут и белые, которые девушка изредка надевала.       — Хосок… — Миру сдавленно хихикала, уверенная в том, что ей и правда придётся пойти именно в этом. — Я чувствую себя ужасно…       — Что тебе не нравится? Выглядит действительно круто, — парень остался доволен результатом. — Ты у меня слишком постоянная, стоит хоть иногда менять стиль в одежде. Пробовать новое…       Миру не стала спорить. Им осталось лишь зайти в квартирку Хосока, чтобы тот переоделся, и можно было вызывать такси до самого клуба.       В компаниий Хосока Миру не пыталась всем понравиться, не старалась поддерживать разговор или делиться какими-то случаями из жизни, чтобы все могли дружно обсудить и посмеяться. Всё это она берегла для Хосока, рассказывала ему наедине в спокойной домашней обстановке или на прогулке в парке, взяв парня за руку и уложив голову ему на плечо. Этим вечером Миру не собиралась делать исключения. Она молчала, держа Хосока за локоть, и слушала, о чём он говорил со своими друзьями. Этим вечером друзья специально сняли столик подальше от танцпола и поближе к стеклянной стене, откуда открывался роскошный вид на ночную столицу. Миру наслаждалась видом, хоть музыка сильно била по ушам, зато полностью заглушала смех и шутки компании. Девушка время от времени наклонялась, чтобы что-то шепнуть на ухо Хосоку, пила вино небольшими глоточками и поглядывала на танцующих людей.       Несколько танцевальных номеров, которые демонстрировались в клубе, даже понравились Миру. Девушка старалась часто кушать, чтобы не опьянеть и иметь возможность уйти отсюда после на своих двоих. Она бы никогда не простила себе, если бы напилась, как свинья. Миру любила контролировать ситуацию, а своё поведение так тем более. Девушка не позволила бы себе опозориться. Однако выпитое вино всё равно действовало расслабляюще.       Хосок же достаточно быстро достиг своей кондиции. Его глаза охмелели, а широкая довольная улыбка, которую так любила Миру, поселилась на его лице. Парень не контролировал свои эмоции в этот момент, он часто смотрел на девушку с откровенным желанием и любовью, совершенно не стесняясь того, что его друзья всё видели. Всеми правдами и неправдами Хосок вытащил Миру на танцпол, продолжая выражать свою привязанность действиями, чересчур собственническими прикосновениями к её талии. Девушке это нравилось и одновременно с этим не очень. Хоть она и понимала, что Хосок много выпил, а на трезвую голову он не стал бы так себя вести, суть сильно не менялась.       — Не пей больше, ладно? — снисходительно, но мягко попросила она, держась за плечи парня.       Хосок, казалось, не видел никого в этом клубе, кроме неё. Слабые попытки Миру держать дистанцию быстро сводились к нулю, стоило парню лишь прижать её покрепче. Он глупо кивал на просьбы девушки больше не пить, но на самом деле думал только о манящих губах Миру, больше ни о чём.       Хосок неожиданно завладел её ртом, не дав возможности отстраниться, удерживая девушку за затылок и прижимая к себе, наплевав на музыку и множество людей, случайно толкавших их в танце. Поцелуй был очень развязным, влажным и жадным, как никогда. Атмосфера клуба растворяла все рамки приличия, которые имелись у Хосока, заставляя кровь течь по венам гораздо быстрее обычного.       — Эй, сладенькие! Го к барной стойке, поиграем, — прервал их один из друзей Хосока, хлопнув ладонью по плечу Чона.       Губы и область вокруг них у Миру прилично раскраснелась после поцелуя. Ей было неловко, потому девушка держалась поближе к Хосоку, пытаясь вникнуть в суть игры. А суть оказалась проще некуда: нужно было просто пить соджу стопку за стопкой, и кто из них выпьет больше остальных, тот вовсе освободится от платы за сегодняшний вечер.       Миру вздохнула, прекрасно понимая, что Хосока уже не остановить даже напоминанием о своей просьбе и угрозами жестокой расплаты завтрашним утром, когда ему будет плохо и совсем не до её обид. Она села на высокий барный стул в стороне, наблюдая за тем, как друзья осушали стопки, переговариваясь, смеясь и подначивая друг друга. Кругом стоял шум, Миру не слышала разговоры друзей из-за этого. Всё её настроение вдруг разом куда-то девалось. Так грустно было смотреть на Хосока со стороны, так, будто она просто сторонний, случайный наблюдатель, не имеющий никакого отношения к его жизни.       Миру поджала губы, отрицательно вертя головой на вопрос бармена. Почему-то девушке захотелось просто уйти отсюда прямо сейчас, не говоря об этом Хосоку. Её останавливало лишь понимание, что парень будет волноваться и искать её, подумает, будто с ней что-то случилось. Однако идти домой вместе с этим разошедшимся чудом Миру совсем не улыбалось. Он явно начнёт уговаривать остаться ещё немного, а потом это «немного» растянется на часы, а его состояние достигнет крайней точки опьянения. Как бы девушке не пришлось тащить Хосока на своих плечах до такси, а потом и до дома.       Подперев голову кулаком, Миру не сводила глаз с парня, тогда как он сам и думать о ней забыл. Смеялся и развлекался, не замечая печального взгляда. Неужели этого она хотела? Неужели не знала, что он такой?       Миру хотелось смягчиться, понимая, что парень не в себе, ведь очень много выпил. Готова ли она вот так понимать всё время? Можно ли считать состояние опьянения оправданием. С одной стороны такое происходило нечасто, так что раз в месяц Миру могла бы и потерпеть и приготовить Хосоку антипохмельный коктейль, приложить к голове влажное полотенце… Но с другой стороны, Миру совершенно не желала наблюдать за подобной попойкой снова, а присутствовать на ней и подавно.       Хосоку и его друзьям нравилось проводить таким образом время вместе, ведь они всего лишь друзья и могли вести себя как угодно, пребывая в одинаковом состоянии. Девчонка, которая вертелась в их компании, часто позволяла себе вольности с парнями, хоть теперь и избегала касаться Хосока.       Миру продолжала сидеть в нерешительности, наблюдая за происходящим, пока та самая девчонка вдруг не потянула Хосока за рукав, призывая отправиться танцевать. За ними пошли и остальные. Их фигуры вскоре влились во всеобщий хаос танцев. Миру всё понимала, но несмотря на это, осознание, что Хосок попросту забыл о ней, больно врезалось в сердце. Ей было слишком тоскливо в этот момент, поэтому девушка попросту ушла, не желая и дальше терзать себя счастливым видом парня.       Миру была слишком спокойна, пока ехала в такси до дома. Уже в своей квартирке она заварила себе чаю, чтобы немного успокоиться и залить чем-то свою обиду и едва проступающую злость. Девушка понимала, что Хосок не хотел бы её обидеть и никогда этого не сделал бы, будь трезв и адекватен этим вечером, но это совершенно ей не помогало, а случившееся ярко напомнило Миру о их с Хосоком слишком большой разнице.       Девушка хотела бы поплакать и может даже хорошенько покричать, но уже было поздно, чтобы шуметь, да и слёзы совершенно не желали показываться. Телефон оставался спокоен, никто её не искал, никто не звонил, а Хосок так и не вернулся даже к утру. Он мог отправиться к себе домой, однако у Миру не было желания проверять. С ним всё должно быть в порядке, друзья наверняка позаботились о Хосоке, как и он о них.       Затишье длилось все выходные. Хосок не появлялся, телефон не звонил, сообщения не приходили, а Миру отвлекала себя как могла, только это ей не помогало. Мысли возвращались к парню, а сердце тоскливо сжималось. Девушка сверлила взглядом мобильный, собираясь с силами написать парню, вот только так и не решилась. В борьбе между разумом и чувствами в Миру всегда побеждал разум. Она понимала, что эта тишина между ними может даже к лучшему…

***

      — Классно повеселились вчера, — тускло проговорил друг Хосока, когда вся компания очнулась в его доме ближе к вечеру следующего дня.       После клуба товарищи ещё долго бесновались в местном парке, валяясь на газоне и любуясь тем, как забавно кружились звёзды над их головами. Они продолжали выпивать, заставляя организм работать на алкогольном топливе. Ночь оказалась тёплой и воздух таким приятным. Компания наслаждалась молодостью и жизнью.       Когда рассвет забрезжил на горизонте, друзья потянулись домой к одному из них, где вдоволь наелись и уснули за просмотром какого-то фильма.       У Хосока в голове всё перемешалось. Он помнил о Миру и о том, что она у него была, не ощущая и капли волнения за то, где она находилась в этот момент. Где-то ведь находилась, но точно в безопасности, ждала его… по другому никак. Обнимая подушку, парень представлял её рядом.       Проснулся Хосок уже обнимая не подушку, а их общую подругу, которую так кстати угораздило отключиться у него под боком. Мгновенно проснувшись, парень всё вспомнил, вот только момент, когда Миру куда-то вдруг подевалась, был размыт и завален различными идиотскими событиями. Он помнил, как друга стошнило прямо на танцполе, как сильно старался не промахнуться мимо писсуара, держась ладонью о стену, как ругался с какими-то парнями в клубе, чтобы те перестали приставать к их подружке. Но тот момент, когда Миру пропала, Хосок совершенно забыл. Он чувствовал себя ужасно не только физически, но и морально из-за этого. «Безответственный» — крутилось на повторе сказанное Миру слово, ведь она оказалась правой. Ему страшно было взглянуть даже на свой телефон, о том, чтобы выдержать взгляд Миру и речи быть не могло.       Хосоку оказалось слишком стыдно за вчерашнее. Он не собирался разгуливаться до такой степени, парень хотел лишь отдохнуть и повеселиться, но в итоге не смог себя контролировать. Чон поспешил домой, но не к Миру, а в свою квартирку этажом выше. Являться на порог любимой только, чтобы облегчить муки своей совести, причинив при этом боль девушке, казалось чрезвычайно эгоистичным с его стороны. Вина сильно давила на Хосока, впервые причиняя ему настолько сильные болезненные ощущения. Он боялся… прийти и услышать, что между ними всё кончено, ведь теперь ему не хватит наглости и напора, чтобы докучать ей звонками и преследованиями.       Таким образом прошли выходные и начались будни. Учёба не терпела прогулов, поэтому и Хосок и Миру отправились на занятия. Вот только парень теперь старался избегать девушку всяческими способами. Он спускался вниз лестницей, проверял путь, чтобы не пересекаться с Миру, в Университете исчезал сразу, как только замечал в коридоре фигурку девушки. Хосок прогуливал лекции, на которых встречался весь поток, и отсиживался в обеднее время в туалете, не желая попадаться ей на глаза в столовой.       Миру замечала Хосока. Как можно было его не заметить? Если бы парень вёл себя иначе, она бы с особой готовностью поставила жирную точку в их отношениях, но виноватый взгляд и страх перед их встречей говорил ей о многом, ведь некогда Миру сама вела себя подобным образом.       За прошедшее время, девушка успела остыть и обдумать случившееся. Пусть по её виду нельзя было сказать, будто она страдала, но дни без Хосока стали тусклыми и совершенно безрадостными. Она сильно привыкла к нему, и теперь, спустя время, та ночь в клубе стала казаться ей пустяком, если бы только… Если бы только он хотя бы пообещал, что не повторит подобного…

***

      Миру думала, что нужно, наконец, написать парню сообщение, а ещё лучше попросту зайти к нему вечером. Хосок не станет прятаться — точно откроет, и им придётся поговорить. У девушки этим днём было хорошее настроение. По возвращению домой она решила, что с пустыми руками не пойдёт к Хосоку, потому отправилась в кафе и заказала немного сладостей. Девушка хотела вернуться домой, чтобы переодеться и хорошенько настроиться на свидание с парнем, а уж потом сделать, как собиралась.       Когда дверцы лифта разъехались в стороны на её этаже, Миру показалось, что она услышала голос Чона, потому замедлила ход и прошла дальше. Хосок сидел на присядках, упершись спиной о её дверь.       — Если ты сейчас же не откроешь, Миру, я воспользуюсь ключом, что ты мне давала! И тогда… тогда я просто… — его уверенный голос вдруг померк, и он даже не знал, как продолжить свою пустую угрозу, какой аргумент выдумать, чтобы девушка его выслушала.       — И что тогда?.. — заинтересованно спросила Миру, мягко смотря на него и приближаясь.       Хосок быстро поднялся на ноги. Его поникшее лицо теперь выражало растерянность. Он уже было подумал, что Миру так ему и не откроет, а ему не хватит смелости повторить попытку позже, в Университете или подъезде, лифте, да где угодно. Но вот она стояла перед ним, привычно улыбаясь одними глазами, сжимая в руке пакет и ожидая ответа.       Хосок шмыгнул носом и потоптался на месте. Паника, которая бушевала в нём всё это время притихла сразу, как только он увидел лицо Миру.       — Прости меня, — сказал он те слова, что вертелись на языке уже давно. На самом деле сказать он хотел намного больше, а пообещать так тем более.       — Немного запоздало, но… — Миру приблизилась к своей двери, открывая и входя внутрь, — ...лучше поздно, чем никогда.       Парень последовал за ней, облегчённо выдыхая впервые за длительное время. Хосок быстро разулся, стараясь не отставать от Миру и на шаг. Он подсунул под струю воды свои ладони, когда девушка мыла руки, а после подал ей полотенце.       — Сделай чай, — попросила она, и Хосок поспешил выполнить её просьбу, начав крутиться на кухне.       Миру забавляло поведение Хосока. Он словно провинившийся ребёнок, боявшийся сказать лишнее слово, чтобы не разозлить её. Девушка подошла сзади и аккуратно приобняла со спины. Парень сразу замер на месте, не желая спугнуть Миру.       — Я скучала, — просто сказала она.       Хосок хотел бы многое пообещать в этот момент, но решил, что будет лучше, если он покажет ей, насколько сильно изменился, потому что слишком сильно её полюбил.