Желание и его последствия

Женщина средних лет, но напоминающая дряхлую старушку, мрачно носилась по комнате, сметая на своем пути и стол, и стулья, и слои пыли, накопленные за долгие месяцы. Внешность её была мне омерзительна: засаленные черные волосы, так безобразно спадающие с плеч; серые тусклые глаза, наполненные безобразным блеском отчаяния от собственной беспомощности; кривое да дряхлое лицо с многочисленными шрамами, напоминающее женщине, насколько часто мужчины, в прямом смысле, могут её брать; уродливая шея с милейшей родинкой. Её высокий голос доносился по всей комнате, прожигая остатки моих прокуренных легких, и до безобразия звенел в ушах. Старое платье висело на ней, как пакет на грязной мусорке, очерчивая изогнутую спину и подчеркивая отсутствие талии. В тот день я впервые понял, что хочу убить свою мать. *** — Сынок, ты голоден? — противно раздалось где-то позади, вынуждая меня развернуться. — Я по горло сыт нашей жизнью, спасибо. — нагрубил я в ответ, всматриваясь в бездонные глаза. — Прости, малыш, но мама и так старается подрабатывать всеми возможными способами. — с легкой долей сожаления произнесла женщина, ставя предо мной тарелку и столовые приборы. — Приятного аппетита, малыш. Мой взгляд упал на столовые приборы, а точнее — на нож. Я взял его в руки, медленно прокрутил и бросил взгляд на мать. — Что-то не так, сынок? — так ласково спросила она, наклоняясь ко мне. — Тебе не нравится каша? — Мне не нравишься ты. — холодно бросил я, чуть приподнявшись. — Что, прости? — удивленно переспросила она, скорчив до жути омерзительную физиономию. Брови почти смыкались, образовывая единую линию, а чуть выше грубо расположись морщины. И эти глаза, наполненные недоумением, так безалаберно прожигали дыру в моем сердце.

Повезло, что сердца у меня больше нет.

— Посчитаешь до трех, мам? — я сделал шаг, приблизился вплотную и дернулся к её спине. — Посчитаешь для меня, мам? — Все в порядке? — женщина слегка брыкнулась, предприняв попытку развернуться, но моя грубая рука остановила её. — Посчитаешь до трех? — злобный оскал посетил мое лицо, а я еле сдерживал смех. — Посчитаешь для меня, мам? — Один. — немного на пониженных тонах выпалила женщина, хватаясь за мою руку. — Что ты делаешь? — Не отвлекайся, ты еще не закончила. — чуть сильнее надавил на солнечное сплетение, лишая возможности выбраться. — Два. — первая слеза упала с серых глаз и грустно покатилась по щеке, выдавая страх женщины. — Хорошо, а теперь последний. — шепнул я на ушко, обхватывая тело женщины целиком. — Посчитаешь для меня, мам? — Три. — больше похоже на скулеж, но меня устроило. — Отличная работа, мама. — рассмеялся я во весь голос, чувствуя напряжение, а затем приблизился еще ближе. — Прощай. Моя рука дернулась и острый нож прошелся ровно по сонной артерии женщины, и я закрыл глаза. На долю секунду раздался писк, а чуть погодя удар, словно тарелка упала со столешницы. Я протер рукой собственной лицо, грустно подмечая, что испачкался. В крови. Крови той самой отвратной женщины. *** По телу пробежала легкая дрожь, заставляя меня выгнуться и поддаться удовольствию. А за дрожью прошла волна наслаждения — она, наконец-то, перестанет появляться в моей жизни. Я выронил нож из рук, а потом вовсе упал на колени и истошно засмеялся. От порывистого смеха, казалось, резало ребра и пробивало новой волной тока по телу. Волосы вставали дыбом от одной мысли, чем я только что занимался. И я позволил себе открыть глаза, дабы наконец вкусить остатки удовольствия. Но картина, представшая предо мной, была мрачна: окровавленное тело, лежащее непозволительно близко; а эти худые руки, вытянутые вперед, словно можно было избежать смерти и зацепиться за последний шанс — глупо; пол был залит кровью полностью, что не предвещало ничего хорошего — лишь уборку; и нож, конечно же, нужно спрятать улики и стереть собственные следы. Я поднялся и прошел до ванной, заглядывая в зеркало: на кончиках черных волос виднелась бордовая жидкость, так безобразно капающая вниз; на лице также присутствовали сгустки крови, которые жутко раздражали; еще и одежду придется новую покупать. Твою мать. Холодная вода мягко скользила по моему телу, небрежно попадая в самые откровенные места. Вода уносила с собой и усталость, и неприятную жидкость. Нога ступила на холодный кафель, отчего я жуть вздрогнул. Надел домашние брюки, бесформенную кофту и покинул помещение. Взору снова предстала нелюбимая картина, но решение я принял быстро — уберусь потом. *** Мое имя — Леви Аккерман. У меня черные, словно дымные тоннели глаза, и смольные волосы. Взгляд настолько тяжелый, что под него прогнется даже самый стойкий человек, а моему телу позавидует любая девушка. Но хватит столь красивых слов обо мне, я здесь не для этого. Мое имя — Леви «Ривай» Аккерман. И сегодня я лишил жизни собственную мать.