Ультранасилие

Второй обморок как итог ночи и как награда — вырваться из ловушки хоть на минуты. И как фальшивая панацея, давшая Кокичи надежду, что все вокруг — ужасный сон. Светлые замусоренные подростковым бредом стены, пробковая доска, лицо, наклонившееся чересчур близко, застывшее от Кокичи на расстоянии козырька бейсболки. — Боже, уйди, — слабо отмахнулся он, снова закрыв глаза. — Это мой дом, я не могу никуда уйти, — возразил Шуичи. И наконец отошел, а за его пропавшим силуэтом — та же комната. Только ковер под спиной сменился на более мягкое, более нежное и приятное телу. Кокичи огляделся, завертев головой по одеялу. Его подняли и уложили на кровать, как какую-нибудь девицу, вечно теряющую сознание из-за тугого корсета. Он был бы рад возмутиться, вскочить, наскочить на скота в кепке — но сил не хватало на сжатый кулак. Кокичи мог только слушать, смотреть и немного говорить. Он почти смирился с мыслью о собственной смерти, но самолюбие задевал тот факт, что его жизнь находилась в руках рассеянного мямли. Ни навязчивых ударов часовых стрелок, ни шума с улицы — стояла почти больничная тишина, превращающая комнату в герметичный купол. Кокичи загибал по очереди пальцы, чтоб ощутить присутствие времени. Отсчитывал секунды, как на то способны песочные часы. Шуичи сбоку не двигался и не разговаривал. — Ты убьешь меня сейчас? Шуичи встрепенулся — вопрос вырвал его из размышлений; его спокойное лицо испортила гримаса удивления, за которой — раздраженно вскинутые брови, разозлившийся взгляд. — С чего бы мне это делать сейчас? Ничего еще не готово. Все должно быть стерильно. Кокичи мысленно застонал. Он попал не просто к психопату — к психопату с пунктиком на чистоту. — Мои родители не должны ничего узнать. Лишь слово о том, что в доме должен присутствовать кто-то еще — хотя бы фантомные родители — заставило Кокичи подняться; он едва оторвал спину от матраса, когда был отброшен назад. На этот раз таким измотанным, что больше не мог подняться без чужой помощи. Но дело было не в силе Сайхары или особых физических навыках, крепких дзюдоистских захватах или остервенения в действиях. Виноват был только Кокичи, измученный душевно настолько, что уже не хотел двигаться. — Они сейчас не в Японии, но сегодня я не готов. Разберусь с тобой до конца недели. Слова звучали бесчеловечно и не имели общего с извинениями за забытые ножницы или выключенный свет. Картинка перед глазами Кокичи — потолок и соединенные углом стены — размазалась, как перемешанная кисточкой; на самом деле просто от слез. До конца недели оставалось пять дней. Был вторник, тяжелой подошвой ступашвий на среду, никак не дававший ей наступить — ужасная ночь не кончалась. — Тем более, я должен придумать, где буду хранить твой труп пару лет. — Мариновать решил? — Нет, — Шуичи проигнорировал колкость. — Он сыграет роль позже. Во взгляде Кокичи было что-то, что Сайхара принял за интерес и от чего весел с каждой секундой. — Я думал хранить его в футляре гитары и даже записался в музыкальный клуб, но понял, что он будет вонять, — мечтательно заключил Сайхара, подтаскивая к кровати стул, — поэтому, может, и правда придется мариновать... — Он, видимо в забытьи, сел задом наперед и сложил руки на спинку стула перед собой, что придавало ему ребячества. И делало более жутким в контексте их разговора. «Монолога, вернее» — подумал Кокичи. Он мечтал закончить бессмысленный треп и поскорее откинуться. Слова Сайхары не звучали для него серьезно. — Я думал о покупке озонатора, но это больше двадцати тысяч йен. Тогда можно было бы хранить труп здесь, в комнате, — Шуичи кивнул в сторону шкафа, — но я коплю на другое. Перед глазами Кокичи замелькали жуткие образы — все оттого, что он уже засыпал. «Сайхара кажется неплохим парнем» — подумал он, — «может, смогу умереть во сне». Он притворно сложил руки на груди, как то делают с трупами на похоронах, и погрузился в молчание. Почему-то без голоса Сайхары сон проходил. Кокичи приоткрыл глаза и увидел печальное лицо, опущенное к полу. — Ну? — раздраженно спросил он, не понимая, как может позволить себе такой тон в его положении, когда надо по линейке отмерять каждое слово и дышать по расписанию. — Прости, тебе неинтересно слушать, — разочарованно сказал Шуичи; в его голосе слышалось искренне раскаяние. — Как может кому-то быть интересно говорить про собственную смерть! — Да я же не для того, чтобы убить тебя, — начал он под удивленным взглядом Кокичи. — Ты, конечно, умрешь, но дело не в этом. Тут другое... — Что? — измученно спросил Кокичи, уже уставший и от своего похитителя, и от его эмоциональных горок. — Да что же?! ПЕРВЫЙ ПЛАН САЙХАРЫ ШУИЧИ ПРОШЛО ДВА ГОДА С СОВЕРШЕНИЯ САМОГО ЗАГАДОЧНОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ ЯПОНИИ. ПРОПАВШИЙ БЕЗ ВЕСТИ ГРАЖДАНИН [...] НЕ БЫЛ НАЙДЕН, НЕСМОТРЯ НА МНОГОЧИСЛЕННЫЕ ПОИСКОВЫЕ ОТРЯДЫ. ИСЧЕЗНОВЕНИЕ МОЛОДОГО ЧЕЛОВЕКА ПРОИЗВЕЛО РЕЗОНАНС СРЕДИ ОБЩЕСТВЕННОСТИ. КАЖДЫЙ В СТРАНЕ ЗНАЕТ ЕГО ИМЯ. ЛУЧШИЕ РАССЛЕДОВАТЕЛИ БРАЛИСЬ ЗА ДЕЛО, НО НИ ОДИН ИЗ НИХ НЕ ДОСТИГ РЕЗУЛЬТАТА... БЫЛИ ПЕРЕРЫТЫ ВСЕ ЛЕСА ПРЕФЕКТУРЫ ТОКИО, ОСУШЕНЫ ВСЕ ВОДОЕМЫ И ПРОВЕРЕНЫ ВСЕ ПОДВАЛЫ. ТЕЛО МОЛОДОГО ЧЕЛОВЕКА НЕ БЫЛО НАЙДЕНО. И НИКОГДА НЕ БУДЕТ. ТАК КАЗАЛОСЬ... ПОКА ЗА ДЕЛО НЕ ВЗЯЛСЯ ЮНЫЙ ДЕТЕКТИВ САЙХАРА ШУИЧИ. СПЕЦИАЛИСТЫ СОМНЕВАЛИСЬ В ЕГО ОПЫТНОСТИ, НО БЛЕСТЯЩИЙ УМ И НЕОСПОРИМЫЙ ТАЛАНТ САЙХАРЫ-САМА ОТКРЫЛИ ВСЕМ ГЛАЗА НА УЖАСНУЮ ПРАВДУ... ЕГО ЗОРКИЙ ГЛАЗ, ПОДМЕЧАВШИЙ САМЫЕ МЕЛКИЕ ДЕТАЛИ, ВЫВЕЛ ДЕЛО В ОДИН ИЗ САМЫХ МАСШТАБНЫХ ЛЕСОВ ОСТРОВА ХОНСЮ. ГДЕ И БЫЛО НАЙДЕНО ТЕЛО... КАК РАССЛЕДОВАТЕЛЯМ УДАЛОСЬ ПРОПУСТИТЬ ТАКИЕ ОЧЕВИДНЫЕ ВЕЩИ?! ОСТАЛОСЬ ВЫЯСНИТЬ, КТО ЯВЛЯЛСЯ УБИЙЦЕЙ. ЗА ЭТИМ ОБРАТИЛИСЬ К САЙХАРЕ ШУИЧИ. ИТОГ СУДА ШОКИРОВАЛ ВСЕХ. САЙХАРА ШУИЧИ И БЫЛ УБИЙЦЕЙ. ОН УМЕЛО ВОДИЛ ЗА НОС СЛЕДОВАТЕЛЕЙ И МАНИПУЛИРОВАЛ ХОДОМ СЛЕДСТВИЯ. ТЕПЕРЬ ЕГО ЖДЕТ НАКАЗАНИЕ. НО КАК ЖЕ ГЕНИАЛЕН ОН БЫЛ... Кокичи смотрел на счастливое лицо Сайхары Шуичи, светящееся победным блеском. Посвятив его в свои планы, будущий великий детектив Японии немного приободрился. — Мне трудно понять, — начал Кокичи издалека, — что именно ты планируешь сделать. Сайхара нахмурился. — Все просто и ясно как солнечный день. Резонанс дела, внимание общественности... В это время я уже буду работать в детективном агентстве, продвигать себя самостоятельно. Сначала мое имя не будет известно за пределами префектуры, но только я смогу раскрыть дело о пропаже... Как тебя зовут? — Кокичи, — представился Кокичи. Он абсолютно не желал называть свою фамилию. Коммуникативные навыки Сайхары вызывали у него сомнения. — О твоей пропаже (Кокичи закатил глаза. Зачем тогда было спрашивать его имя?). На этом месте мог быть кто угодно, — Шуичи рассеяно потер лоб, — но раз так вышло... В общем, я буду знать малейшие детали дела. Потому что я убийца. — Я понял. — Не перебивай меня, пожалуйста. И я закопаю твой труп в лесу, когда дело будет казаться безвыходным. Учитывая, что лес к тому времени будет проверен... — Это почему? — Как почему? Тебя будут искать. Кокичи грустно улыбнулся. — Ты думаешь? Сайхара вскочил со стула и выглядел возмущенным. — Конечно! Людей всегда ищут при пропаже. — Ты так наивен, Сайхара Шуичи. Комната будто наполнилась свежим воздухом. Кокичи не понимал, почему ему так казалось: то ли крадущийся сон подбрасывал странные галлюцинации, то ли было виновато внезапное чувство печальной свободы, окутавшее его. Почему-то Кокичи догадался: ему больше ничего не угрожало. — Объяснись, — сказал Шуичи. В его голосе было не прочесть эмоций. — Объясни, что ты имеешь ввиду. Кокичи с трудом поднялся и уселся на кровати, спиной откинувшись на стену. Он приготовился не столько к серьезному, сколько к поучительному разговору, какие происходят обычно между родителями и детьми. — Ты говоришь, что не знаешь, кого похитил? — Все верно, — ответил Шуичи. — В том переулке почти не ходят поодиночке, это слишком опасно. Обычно парами или компаниями... (Кокичи уже догадался, почему). Либо проходят такие бугаи, что я за километр к ним не подойду. Я долго ждал, пока кто-нибудь останется там один — как ты, например. — Тебе не казалось странным, что я появился без проводника? — Я думал, ты кого-то ждешь. Поэтому твое исчезновение бы сразу заметили. Ждать кого-то в переулке, где люди не рискуют в принципе появляться. У Шуичи были странные представления о человеческих отношениях и инстинкте самосохранения — это было понятно даже нелюдимому Кокичи. — Послушай, — начал он без особой радости, хотя и не выглядел грустным. На самом деле, ему впервые выпал шанс посетовать на судьбу. Кокичи решил особо не плакаться, но и рассказать все честно, без прикрас. — У меня нет ни родственников, ни опекунов, которые могли бы обратиться в полицию. Я сирота. Учусь в школе, где половина — такие же сироты, а другая — из неблагополучных семей. Такие, как я, ежедневно мрут дюжинами. Шуичи замер. Его белое лицо становилось еще бледнее. — И никому нет дела. Ни единой душе — есть я или меня нет. Хоть я уже совершеннолетний, но получаю пособие на время учебы. У меня нет ни друзей, ни хороших приятелей, которое могли бы обо мне волноваться. Не приду в школу завтра — никто не заметит. Не появлюсь на улице через год — не будет большой потерей. Правда умру — ... Он не решился закончить. Шуичи рядом выглядел словно раскатанным дорожным катком. — Ты придумал хороший план, — решил поддержать его Кокичи. — Правда. Он даже похож на мою любимую мангу «Смерть в Киото». — Про убийство богатой дурочки? — Ага. Там убийца тоже играл на психологии людей. Но вряд ли твоя идея сработает, — закончил Кокичи, внезапно развеселившись. Вид убитого Сайхары вдохновлял его настолько, что он решил небрежно добавить: — Мне жаль. Ему не было жаль, но теперь он имел полное право идти домой. Шуичи поглубже зарылся в кепку. Он сдвинул ее себе на лицо, закрываясь от мира. Но поникшая голова выдавала его расстройство, как и опущенные плечи, и вся поза, превратившая его в сгорбленное животное. — Ты расстроился? — поинтересовался Кокичи. Сайхара осторожно убрал кепку. На его щеке блестела тонкая прозрачная дорожка — должно быть, еще и теплая, потому что его лицо раскраснелось и словно горело. Кокичи не знал, что делать с чужими слезами. Черт возьми, почему он вообще плачет?! Лучше бы грохнул его со злости и закопал под кустом гортензии, чтоб избавиться от лишнего свидетеля своей психопатии. Может, его растрогала история Кокичи? Удивительно стойко сдерживая всхлипы, Сайхара потер глаза. Теперь он выглядел всего лишь до невозможного грустным — его хотелось отвести к маме. Но Кокичи поставил целью избавиться от этой душераздирающей сцены, окончательно размозжившей ему мозги. — Ну же, не плачь, — пытался он приободрить Шуичи, даже подползши к нему и похлопав по плечу. — Давай я сейчас пойду домой, а завтра, допустим, напишу тебе... Вместе что-нибудь придумаем. Кокичи ведь мог и наврать, придумав и свою биографию, и статистику смертей! Наконец до Сайхары это дошло. — Я не верю тебе, ни единому слову! — вскричал он, отшатнувшись в сторону. — Ты прав, вряд ли я напишу... — Я про твою историю! — Кокичи удивился указательному пальцу, направленному на него, как на врага народа. — С-сиди здесь, я сейчас! Шуичи выбежал из комнаты и не забыл повернуть замок снаружи. Казалось, все становилось лишь хуже. «Надеюсь, он пошел за канцелярским ножом или вроде того» — пронеслось в голове Кокичи. В нем не осталось ни капли усталости — он встал и немного размялся, потер затекшую руку и подошел к окну. Ночной воздух ударил ему в нос, одурманивая и почти заставляя провалиться в очередной обморок. Но Кокичи удержался за подоконник и выглянул на улицу: в темноте без зажженных фонарей было мало что видно, но он все еще не знал, где находится. Высоты второго этажа и размера пластиковой рамы было достаточно, чтобы спокойно вылезти. Кокичи закрыл окно и вернулся к кровати. Спустя пару минут к нему вернулся Шуичи с какой-то одеждой в руках. — Ты сегодня спишь здесь! — обрадовал он Кокичи. — Хватит кричать, прошу, — Кокичи притворно зажал уши руками в ответ на излишне возбужденные речи. — Ой, прости. Ты сегодня спишь здесь, в моей комнате. Не ройся больше в моих вещах, пожалуйста. — Он положил на кровать аккуратно сложенную футболку с... пижамными шортами? — Ты можешь переодеться, чтобы не спать в школьной форме. — Что это за извращение? — Это не извращение, а чистая одежда, — поправил Шуичи. — Ее никто не носил. — Зачем она тогда в доме? — Это непросто объяснить, — Шуичи почесал затылок. Непринужденная беседа, чистое постельное белье и проветренная комната — что еще нужно для счастья? Кокичи и не помнил, когда держался за такие мягкие простыни. Идея провести ночь в доме сумасшедшего старшеклассника больше не казалось ему плохой. Сайхара оставил его наедине с собой, и Кокичи спокойной переоделся, а после нырнул под одеяло, как в облако. Оно не шло в сравнение с жесткими ситцем, из которого были сшиты дома пододеяльники и наволочки. «Какой же он нервный» — заключил Кокичи, вспоминая лицо Сайхары (насколько то позволила ни разу не снятая за ночь кепка). Ему потребовалось немного времени — он заснул через пару минут, не успев начать беспокоиться о своем будущем.