История одного фильма

      - Идиоты, полные идиоты, - ругался Эйдан в принципе ни к кому не обращаясь. Ну, уж точно не обращаясь ко мне, потому что говорить со мной было то же самое, что говорить со стеной       - Ну кто ставит такие сцены на вторую неделю, ну? Вы бы еще в первый день это решили снять       Только тут он заметил мое состояние и сразу сбавил тон:       - Эй, не переживай. Прорвемся.       Я только покачала головой. Да, наверное, прорвемся. Наверное снимем... Эротическую сцену. На второй неделе. На восьмой съемочный день. Вообще восьмой съемочный день в моей жизни!       Не то чтобы такие сцены были для меня совсем в новинку, в театре приходилось и целоваться и изображать бурную страсть. И это мне даже удавалось. Но здесь... Здесь все было по другому. Все было слишком... Просто слишком.       Слишком много света, чужие люди слишком близко, слишком много оценивающих взглядов. Мне никак не удавалось сосредоточиться, отключиться от внешнего мира, и в кадре я выглядела не влюбленной девушкой, охваченной страстью, а в лучшем случае жертвой насилия. В худшем...       - Труп! Ты просто как будто труп! - орал на меня режиссер. - У нас герой пока не страдает некрофилией, потому будь добра, оживи пожалуйста!       Стоит ли говорить, что такие крики ни капли не мотивировали и не улучшали результат.       На втором часу мучений Эйдан попросил перерыв.        Я постаралась заползти в самый дальний угол и там умереть от стыда. Ну, вот и все. Сейчас он переговорит с режиссером, меня попросят о расторжении контракта и поеду я домой. С воспоминаниями, как сам Тернер меня целовал. Вернее, без воспоминаний, потому что даже самого поцелуя я не помню.       Упала в какое-то из кресел, уткнулась лицом в колени, и старалась дышать. Размышляла, как скоро нужно начинать собирать вещи.       Даже когда чужая ладонь погладила меня по волосам, я не сразу обратила на это внимание.       - Ну что ты, - Эйдан присел рядом, - все не так плохо.       - Угу, все вообще неплохо, они еще успеют заменить меня на кого-то нормального и не так много материала придется выкинуть.       - Зачем тебя заменять?       - Потому что у меня нифига не получается.       - Знаешь, - он взял мою ладонь в свою, - я бы очень удивился, если бы получилось. Это вообще не самые простые сцены. Даже когда партнер тебе хорошо знаком, и вы были вместе не в одной работе все равно выходят заминки. У меня, кстати, тоже не все получается.       - Что-то я не заметила.       - А ты вообще хоть что-то заметила? По моему ты все время была в шоке и ужасе. Говорю же, не парься, тут и супер профессионалы лажают, а уж в твоем случае.       Я только вздохнула.       - В твоем случае, - он продолжал, - все совершенно понятно. У тебя ведь не было опыта таких сцен. Незнакомый мужик рядом, хватает тебя за все места, понятное дело что ты стесняешься, боишься. По хорошему эти съемки надо бы перенести на более поздний срок, но я так понимаю у них не было других вариантов.       - Вообще-то был...       - Кто был? Вариант?       - Да нет, - я тряхнула головой, - опыт. У меня был опыт таких сцен, только в театре. Так что проблема не в «незнакомом мужике». Просто здесь почему-то все по другому...       - Тааак, - он задумался, - кого конкретно ты стесняешься, меня или камер?       - Камер, - мне и думать было не нужно.       Эйдан сверкнул улыбкой, поднялся на ноги, потянув меня за собой       - Тогда точно прорвемся. Пошли, попьем кофе и обсудим стратегию.       Спустя полчаса мы вернулись к той самой сцене. Мне была поставлена задача «Сосредоточься только на мне», и мне, на удивление, это удавалось. Хотя, опять же, это была не моя заслуга. Это все Эйдан.       Теперь было много его. Он затмевал соой все остальные «слишком», легко переходя из состояния в состояние. Пока поправляли свет или настраивали камеры он меня смешил, нес какую-то ерунду, не позволял ни на секунду отвлечься. Вспомнить, что есть кто-то еще кроме него.       А после команды «Начали» его взгляд моментально менялся, и я тонула в его глазах, практически сама начинала верить во все происходящее.       Сцену мы отсняли. Режиссер остался доволен.       В конце съемочного дня я нашла его в холле студии. Хотелось поблагодарить, хотелось накормить ужином, или сделать что-то еще большее, потому что я понимала, что за такое усилие просто пивом я не отделаюсь.       Эйдан отказался от всего. Максимум на что он согласился, так это чтобы я вызвала ему такси. У него самого сил не осталось даже не это простое действие.       Самое смешное, что сцена в результат не вошла в финальный монтаж, и мы ее переснимали гораздо позже и в совсем других условиях. Как же он матерился...       И вот сейчас, стоя у той самой скалы я понимала, что все будет хорошо. Потому что Эйдан снова вытянет меня, вытянет всех нас. Ценой собственных нервов, собственных усилий. И ничего не попросит взамен.       Я верила, хоть и не знала наверняка, что эта история выйдет таки на экраны, пережив еще много проблем. И что многие, очень многие полюбят ее также сильно, как полюбила ее я.       Я не знала что на премьере я познакомлюсь с девушкой Эйдана и еще какое-то время буду у них «домашним привидением», пока жизнь не разбросает нас в разные стороны, оставив только истории, которые можно рассказывать детям.       Или что за несколько месяцев до премьеры, после банкета по поводу окончания съемок, мы окажемся в его номере, абсолютно трезвые, просто принявшие решение. И что я уже не буду сопротивляться ни его поцелуям, ни ладони, скользнувшей по моему бедру.       Но об этом я точно не стану рассказывать своим детям...