Сон наяву.

— Почему ты меня убил? Что я тебе сделал? — собственный муж душил Хосока и задавал вопросы, на которые ответов не было ни у кого. Хосок сам не понимал, зачем Юнги спрашивать такое, поэтому не мог сделать ничего — только плакать. Хосок просыпается и проверяет время: 3:56. Он снова видел такой сон: любимый его душит, бьет и кричит, спрашивая зачем он убил его. Парень вспоминает свой кошмар во всех подробностях, пытаясь понять, что и зачем ему подкинул собственный мозг, пока вытирает слёзы и пот. Так происходит каждую ночь последние несколько дней — просыпается от кошмара в слезах и холодном поту, пытается понять свой сон и помочь самому себе хоть как-то, но пока ничего не получается. Сначала эти сны были приятными воспоминаниями с Юнги, которые он и так часто вспоминал днём. Но позже они стали преобразовываться в кошмары, из которых найти выход очень сложно. Очень сложно — скорее, чудовищно тяжело — лежать под своим сгоревшим, обугленным, покрытым ожогами, лишенным волос, глаз и огромной части кожи мужем и не знать ответа на его вопросы. Кто его убил? Почему его убили? Без понятия, но от этого тяжелее. По словам полиции, дом кто-то намеренно сжёг, перед этим отрубив Юнги. Найти преступника не удалось, а Хосок до сих пор винит себя в том, что в тот вечер был в баре с друзьями, а не с мужем. Узнав о том, что спустя несколько месяцев после похорон, он до сих пор винит себя, друзья и родители отправили его к психотерапевту — обработать травму и чувство вины. Но, если честно, никак это не помогло. Смерть мужа, которую не смог предотвратить — это не случайно оставить кошку на ночь на улице и чувствовать вину из-за этого. Это — сделать неправильный выбор пойти в бар с друзьями и потерять мужа в пожаре. В пожаре, откуда мог бы вытащить его, если бы был рядом, а не в нескольких километрах от него. И теперь уже ничего не поделаешь, только жалеть и винить себя. О снах он рассказал друзьям спустя пару недель, когда те остались у него на ночь и ночью же проснулись от того, что Хосок говорил во сне и плакал. Выбора не было — только рассказать. А те снова взялись за старое, мол, «сходи к психотерапевту, тебя же всё ещё мучает чувство вины бла-бла-бла...». Честно, Хосок хотел послушать, что они говорят, но благополучно пропустил всё мимо ушей, услышав осуждающе-обвиняющее «чувство вины». С психотерапевтом они, кажется, были на короткой ноге, раз часто названивали со своими «Мистер Пак сказал, ты не приходил. Хосок, сходи к нему по-хорошему.» и так далее. Спустя полторы недели таких звонков, ему ещё и родители начали звонить и писать с такими же разговорами. Всего этого в один день стало настолько много, что Хосок просто сломал всю технику вроде телефона и ноутбука, которые нужны для коммуникации, и теперь жил в полной тишине без постоянных звонков близких, заполняя дом только звуками телевизора и пианино Юнги, на котором играл время от времени.

***

4:42. Сегодняшний сон всё также не отличался от предыдущих, кроме обстановки в нём. Хосок до сих пор не понимал, как он запоминает свои сны в таких деталях, но они же помогали придумывать множество причин для их возникновения. Обстановка во сне была знакомой, наконец-то. Но это была их гостиная, и весь сон выглядел так, будто он поселился в голове убийцы... Всё так реалистично, а руки до сих пор помнили бархат нежной кожи шеи и то, как они сжимали эту же шею в попытке задушить жертву. Странно. И страшно. С чего бы его телу помнить такое? Но парень решил не заморачивать этим свою голову и записал свой сон в дневник. В этом дневнике он писал каждый из них, начиная с самого первого. Первые сны обычно были об их свиданиях, свадьбе и совместной жизни — приятные моменты и только. Но со временем свидание перетекло в ссору, а ссора в попытки убийства, а остальное дальше переворачивалось таким образом, что его милый Юнги превращался в страшного (сгоревшего) Юнги. Чуть позже вечером, когда Хосок сидел за просмотром телевизора, его голова вдруг резко заболела так, будто в ней сверлят чем-то. И чем сильнее он пытался сделать шаг в сторону аптечки, где хранились лекарства, тем сильнее эта боль становилась. В итоге на полпути к аптечке, парень упал в обморок между комнатами. А когда проснулся, обнаружил, что прошло уже три дня. Но это было не самое страшное. Самым страшным, что он обнаружил, было то, что он лежал в своей же кровати в совсем другой одежде. На часах было 5:36 утра, но это знание никак не помогало. Не помогло и то, что он проверил дневник — там новых записей не было. Не может же все быть так просто: упал, прожил в незнании три дня, уснул и проснулся. Что за бред? Но обращаться к кому-то за помощью он не собирался, потому что никто не знает, куда его упекут, если узнают такое. Хосок и так избегал всех близких, на работе взял отпуск, заперся дома и пытался разобраться с проблемами, однако их со временем становилось только больше.

***

Такое повторилось дважды после того раза — он отключался после головной боли и приходил в себя в другой одежде, в другом месте спустя пару дней. Парень вообще решил не забивать этим голову, потому что это было похоже на что-то вроде вида амнезии после удара головой — вот так он называл всю ситуацию. Но что еще больше напрягало — это то, что сны пропали. Ему больше никто и ничего не снились, и это волновало Хосока больше, чем другая, больше масштабом, проблема. Всё-таки, что у него с головой-то творилось?

***

Спустя несколько дней, голова Хосока начала болеть, как в те разы, но именно в этот раз он начал сильно сопротивляться. Отключатся не хотелось — хотелось начать как-то разбираться в собственных проблемах и решить их. Разобраться не получилось и решить ничего тоже. Получилось только то, что мозг Хосока открыл завесу, прятавшую некоторые его воспоминания от себя же. Воспоминания эти были ужасного содержания: в них Хосок собственными голыми руками душил Юнги в их же гостиной, крича «Ты меня не любишь!». Почему он так кричал — не понятно. У них были здоровые отношения, никто ни к кому не ревновал, никто не изменял, повода для измен тоже не было; они были самой примерной парой, если не во всем мире, то хотя в своем городе. Встречались около трёх лет, провели свадьбу и жили вместе к моменту смерти Юнги уже пять счастливых лет. Нет никаких, вообще, причин на такое зверское убийство собственного мужа, которого потом ещё и поджег вместе с их домом. В этих воспоминаниях он видел и то, как перед тем, как выйти из дома, бросив зажженную зажигалку на диван, посмотрел в зеркало у входа: абсолютно безумные глаза, кривая усмешка и весь вид такой, будто он уже убивал до этого. Воспоминания также говорили о том, как он соврал о своем алиби, сказав, что прождал почти час друзей у бара в машине, указывая на несостыковку во времени. Да и полиция не стала подозревать парня, который услышав о смерти своего любимого, чуть с моста не бросился от горя. Главное быть хорошим актером, да? Но как он тогда всё забыл? Об этом его мозг пытался рассказать ему во снах? Хосок совсем не понимал всего. Как он мог убить человека? Даже не простого человека, а своего Юнги. Каковы были его мотивы и как он вообще решился на такое? Хосок не мог прийти в себя долгое время: воспоминания своей интенсивностью пригвоздили парня к дивану, он просто уставился в одну точку, пытаясь всё понять. Чувство вины исчезло, будто бы и не было; слёзы не шли, потому что у него внутри будто бы что-то встало на своё место. Он не чувствовал вину, но осознание того, что он убил своего мужа давило очень сильно. Хосок не знал куда идти, кому рассказать и как с этим жить. Парень взял свой дневник и записал в нём всё, о чем вспомнил и принял решение что делать дальше.

***

Намджун, друг Хосока и Юнги, пришёл к нему домой после того, как решил, что давать ему ещё больше времени на «прийти в себя» не стоит. Пришел он, когда было уже поздно и «прийти в себя» уже не получилось бы. Вошедший через открытую входную дверь Намджун — напуганный и взволнованный этим же фактом, — нашёл Хосока в его спальне. В спальне пахло ужасно: блевотина и трупный запах захватили всю комнату. Хосок наглотался таблеток и умер в собственной кровати. Приехавшая полиция нашла при обыске дома на намёки на убийство дневник, в котором Хосок подробно описал тот самый день. Позже друзьям и родным Хосока рассказали о том, что убийство Юнги не было единственным убийством в подобном стиле. И вкупе с признанием, написанным в дневнике, было решено, что все эти убийства — дело рук Хосока. Чон Хосока посмертно признали виновным ещё в десяти убийствах.