two of wands

Каждое собрание клана было похоже на балаган. Никто из Зенинов не желал ладить друг с другом: постоянные мрачные взгляды старейшин, тихий шепот, внутренние дрязги — словно развороченное гнездо с гадюками, они разрывали их клан с самого дня основания. Слишком много людей с разным мироощущением собралось под одной крышей — и все, как на подбор, склочные, мелочные и любящие плести против друг друга козни. Из одной крайности в другую крайность. Если не любишь, так убей. Наличие проклятия Небес, как Дамоклов меч, нависший над их родом, только подливало масла в пылающий Костер. И, иногда, это бушующее пламя норовило задеть какой-нибудь другой клан шаманов, хотя все умные люди уже давно обходили Зенинов седьмой дорогой, от греха подальше. Наое было скучно, поэтому он в основном придумывал как бы подоставать служанок и к чему бы придраться. Манеру его поведения один очень значимый человек описал как «исключительно паразитную». К его величайшему сожалению, этот человек на собраниях не присутствовал — его сюда не пускали, и он не горел желанием связываться с родственниками, и существовал где-то на отшибе. Поэтому Наою никто не трогал. Одна внимательная девочка из боковой ветви бросила на его открытую шею заинтересованный взгляд, но была вынуждена, извиняющеся пискнув, сбежать в другой конец залы, встретившись с его злобным лицом. Наоя дёрнул край юката повыше, чтобы закрыть налившиеся за ночь багровым следы от засосов. Хорошо, что он сегодня был в перчатках, иначе бы клан имел счастье лицезреть, как он развлекается в свободное время. Они и так любили совать нос в чужой вопрос, но хотя бы меру знали, за которой идёт активация проклятой техники. Только наследник клана Годжо, скалясь как бледная гиена, лез к Наое, пытаясь в него побольнее ткнуть своим огромным эго. Сын Наобито показывал зубы в ответ – и в итоге их были вынуждены разнимать соклановцы, если они были на собрании, или черноволосый любовничек Годжо, если они сталкивались лбами в пределах колледжа. Наоя делал невозможное, чтобы доказать Наобито, которому было кристально все равно на него с самого рождения, чтобы показать, что он достоин стать следующим главой клана. Приходилось лезть вперёд головой, не разбирая дороги, и браться за самые сложные задания. Но сволочи из колледжа не хотели давать ему особый класс, аргументируя это тем, что он одиночка и «вообще, мальчик, ты обучался дома, поэтому мы тебе не верим, гуляй отсюда». Наоя скрипел зубами, пытался спорить, но был вынужден, под гнусное улюлюканье со стороны глазастой шпалы, уходить с позором. Годжо каждый раз приходил в неописуемый восторг, когда ему что-то не удавалось. Виделись они редко и только мельком, потому что Наоя, в отличие от решившего свалить подальше от родственников Сатору, в магическом колледже не обучался. Но каждый раз, когда они встречались, наследник клана Зенин попадал в просак. Самый тупой и глупый просак. От поскользнуться на ровном месте до случайно влететь головой в пасть проклятия. Наоя считал, что вселенная слишком одарила Шестиглазого и теперь пытается восполнить свои запасы силы с помощью уничтожения любого живого существа из его окружения. Правда на Сугуру Гето подобные неудачи не распространялись. Он только стоял рядом, иногда осуждающе одергивая друга за особенно мерзкие фразы, и улыбался как просветлённый Будда. Как, например, сейчас. Наоя демонстративно обошел звездную парочку, нечаянно столкнувшись с ними рядом с кабинетом директора. От обоих веяло за километр мятными конфетами и никотином. Наоя сморщил нос и поспешил уйти, но не тут-то было. Сатору уже было открыл свой поганый рот, но блондин не выдержал первым. — Держи свою сучку на поводке, Сугуру, — рявкнул и так взбешенный Зенин, отшатывается от готового разразиться гневной тирадой наследника клана Годжо. — Зачем? Мне он и так нравится. А если у тебя какие-то странные предпочтения в постели, то, прошу не нужно переносить их на других, — вполне миролюбиво ответил Гето, опасно улыбнувшись ему только глазами. Он мягко удерживал шипящего Годжо под локоть, преградив ему путь, но Наою было не так просто развести — очертания темной формы проклятия формировались у Гето за спиной. Наоя был готов поспорить, что в глубине красных глаз его уже весело жарили на вертеле, и такой расклад его вполне устраивал. Он был в ярости. Он хотел подраться с Сатору Годжо, чтобы доказать всем тупым и слепым людям из клана, что он достоин. Чтобы доказать ему. Только он имеет право быть лучшим в клане и управлять им, он, а не… За шиворот свободной юкаты его потянули назад, подальше от неудавшейся драки, синих глаз и почти вылезшего из черной пустоты проклятия второго класса. Второй класс? Как этот бесклановый мудак посмел так низко его оценить! Но было поздно махать кулаками, его уже тащили по коридору дальше от звёздной пары. Рядом совсем не чувствовалось проклятой энергии, поэтому человек смог подобраться к Наое так быстро и незаметно. Неслыханная наглость. — Отпусти меня! — Прояви больше уважения к старшим, — иронично ухмыльнулся Тоджи. В его исполнении любая ухмылка выглядела как угрожающий оскал хищника. Он был одет в специальную черную одежду, а на бедре был пристроен его любимый короткий клинок, разрезающий все на своем пути. Видимо задание оказалось слишком лёгким, поэтому Тоджи вернулся раньше, а не так, как Наоя рассчитывал. Не вечером, а днём. Не то чтобы он скучал. Запястья все ещё были красными и зудели, напоминая о плохом обращении с нежной кожей. Равнодушие Тоджи ко всему живому бесило его до белых пятен перед глазами. Наоя извернулся в чужой стальной хватке и укусил двоюродного брата за руку; тот отдернул руку и выпустил из хватки кусок ткани, позволяя отскочить от себя на добрый метр. Тоджи похрустел пальцами, засунул руки в карманы и скептически уставился на него из-под отросшей чёлки. С его сутулой спиной, просторной одеждой и панибратскими замашками он был похож на вылезшего из подворотни старшеклассника бандитской наружности. Только шрам на губе портил картину. — Ты маленький противный грубиян. В тебе все хорошее просто ушло в минус. Нет, оно даже не зарождалось! Ты агрессивная дрянь, которая портит жизнь людям, просто чтобы посмеяться. Когда-нибудь эти двое устроят тебе темную, и я не буду спасать твою тушку, а, скорее всего, просто помогу тебя добить. Весь наш клан вздохнет с облегчением. Блондин за секунду активировал свою технику и переместившись к Тоджи, ткнул ему пальцем в широкую грудь. — С каких это пор тебе есть дело до клана? — пришлось задрать голову, чтобы встретиться взглядом с темными глазами старшего мужчины. — И не называй меня ребенком, иначе наши отношения опять поменяют плоскость. Тоджи на его возмущение только сильнее навис над Наоей угрожающей горой мускулов. — Да, и если я ребенок, то как мне тебя называть? Он показушно задумался, постучав указательным пальцем по нижней губе. — Папочкой? Удар, обрушившийся на его голову, был немерной силы, поэтому Наоя был вынужден схватиться за пульсирующий череп руками, закрывая себя под повторной экзекуции. *** Тоджи знал, что маленький засранец выводит его намеренно. Со смаком, с чувством и расстановкой. Действия Наои были хорошо продуманной провокацией — он прекрасно знал, что Тоджи не переносит, когда рядом с ним громко орут и лезут в его хрупкое личное пространство. Прекрасно осознавал и использовал эту слабость. Провокация за провокацией. Наоя специально выбирал места поближе к Тоджи, чтобы устроить потасовку. Чаще всего доставалось наследнику клана Годжо (хах, на самом деле, доставалось Наое от наследника клана Годжо). Наоя кидался на всех, кто приближался к нему, как бешеная собака, и пытался загрызть. Мальчик так хотел его внимания, что не мог придумать ничего оригинальнее самого простого способа привести Тоджи в ярость. Лучше бы Наоя его прилюдно домогался, чем бросал злые взгляды из-под своей плохо осветленной чёлки. Тоджи терпел зудение над своим ухом целые пятнадцать минут, а затем тащил выпинывать/выбивать/вытряхивать всю дурь из наглеца. То есть, Тоджи делал то, что Наое с самого начала было нужно. Давал ему свое внимание, потакал его прихотям, позволял собой манипулировать. Получался замкнутый круг из которого был только один выход — послать клан подальше и свалить в закат. Змея Уроборос задумчиво жевала свой хвост и подмигивала знакомым, прищуренным глазом. Существовал, конечно, ещё один вариант — смерть Наои, как главного зачинщика и виновника их безвыходной ситуации. Клан за такое только спасибо Тоджи скажет и дружно признаёт, как на протяжении двадцати пяти лет его удачной жизни были не правы. Нахрен Тоджи сдались подобные извинения. Наоя со всей силы заехал ему локтем в грудь. Тоджи поморщился, почувствовав, как его кто-то толкает. Нормальный человек от такого удара бы уже валялся на полу с парочкой сломанных рёбер, но Тоджи, слава богу, не нормальный человек. — У тебя силы закончились, что ли? Не стоит на старости лет? Если так, то я пойду. Зачем ты мне без члена нужен. — Вот мы и узнали, что от меня тебе нужен только большой член, — резонно заметил Тоджи, сильнее сгибая поджарое тело и затыкая искривленное ухмылкой лицо в пол. — Какой ты мерзкий и не оригинальный, мог бы хотя бы про «любовь до гроба» попытаться соврать. Наоя молча вытащил руку из-под складок одежды и показал ему фак. Тоджи терпеливо загнул его руку обратно, сильнее затянув ткань юкаты на локтях и запястьях. Наоя под ним дышал через раз, сипло и загнанно. Его тело пылало от возбуждения, заставляя своего хозяина прижиматься ближе к вожделенному существу за спиной. Идеальная связь мышц на спине, ещё не разорванная шрамами, сокращалась, пытаясь совершить движение. Но Тоджи не давал ему двигаться, плотно привалившись сзади и вдавив лицом в наспех расстеленный футон. Будь воля Наои, он бы трахнулся с ним на голой земле — не побрезговал, поэтому пришлось чуть ли не на руках его тащить до дома. Наоя вырывался и вылизывал ему шею, пытаясь дотянуться до губ. Тоджи взял его за лодыжку и переместил ногу в бок, чтобы устроиться посередине. Юката Наои была задрана до спины и служила не хуже проклятой веревки, прочно спеленав ему верхнюю часть тела, как смирительная рубашка. На лопатках, рёбрах и пояснице ярко алела россыпь старых отметин от зубов и пальцев. Тоджи весело хмыкнул. — Ты собираешься меня трахать? — Ну, а что, если нет? — задался философским вопросом Тоджи настолько издевательским тоном, что Наоя выкатил глаза от злости и задёргался ещё сильнее. — Успокойся. Куда ты торопишься? Может я хочу растянуть удовольствие от процесса. Хотя с твоей проклятой техникой понятно, почему ты такой скорострел. Он наклонился над белой подрагивающей от напряжения спиной, провел носом по четко выступающим лопаткам и, найдя выступающий на шее позвонок, укусил то место. Снизу послышался хриплый стон и неразборчивое «дикое животное». — Тебе нравится, когда я так делаю, не отпирайся. Будь твоя воля, ты бы ходил с клановой одеждой нараспашку, чтобы каждый видел, кому ты принадлежишь. Ты всегда так гладишь мои метки, что я даже внутренне ужасаюсь от твоего мазохизма. Наоя не выдержал такого унижения и ударил его коленом в бедро. Тоджи даже не почесался, только мягко провел рукой по выжженным волосам и потянулся к застёжке штанов. — Ты ведь готовился для меня? Долго разрабатывал себя пальцами, думая, как мой член двигается внутри тебя, как он растягивает твои тугие стенки. Вжикнула молния, и Наоя непроизвольно вздрогнул. Его трясло от предвкушения и грязных слов Тоджи так сильно, что он почти ничего не соображал. — Думал, как я подарю тебе райское наслаждение, буду вжимать тебя в пол и трахать часами, не позволяя тебе кончить. Тянуть за волосы и называть своей похотливой сучкой. Его дёрнули назад за талию и поставили в пародию коленно-локтевой. С завязанными за спиной руками такая поза была проблематичной — у него не было четкой опоры кроме Тоджи, а ноги вечно грозили разъехаться в разные стороны. — Отвечай! — рявкнул старший мужчина, потянув его за волосы. — Да… Да! — шея Наои вывернулась под неестественным углом, он еле смог выдать несколько связных звуков, прежде чем его отпустили. Болезненное возбуждения давило ему между ног, туманя окружающий мир перед глазами – он почти не различал, где находится. Зато Тоджи похоть как будто чистила разум, делая его более собранным и целенаправленным. – Ты будешь кричать подо мной. Будешь молиться, чтобы я трахал тебя сильнее. Ты слышишь, Наоя? – Да, – полушепотом ответил он, чувствуя как большой член прижимается к его отверстию. Он так хотел снова почувствовал ощущение наполненности, что сам подался назад, насаживаясь на чужой орган. Мозолистая ладонь Тоджи, на удивление аккуратно, придержала его за талию, позволяя без повреждений нанимать себя на ствол. Когда весь орган оказался в нем, и ягодицы прижались к чужим мускулистым бёдрам, Наоя выдохнул. Его сознание плавало в густом мареве, ноги тряслись от усталости, а грудь ходила ходуном. Пришлось опереться лбом в подушку, чтобы удержаться в стоячем положении, а не позорно расплачиваться на полу. Тоджи не спешил ему помогать. Он выписывал пальцами непонятные узоры на его дрожащей спине. Как он мог сдерживать похоть в подобных ситуациях, Наое было не понять. – Двигайся. – Уверен, – почти ласково спросил глубокий голос у него над ухом. Сверху на него навалилась груда каменных мышц, наконец приятно прижимая к полу. Из его лёгких мгновенно вышел воздух, затемняя сознание ещё больше. Наое ещё никогда не было так приятно. – Да.