Не играй со мной, демон!

      Представляете ли Вы себе высшее благо? Что это? Признание и слава? Успех и карьера? Здоровье и благодать? У каждого по-своему. И все это касается людей. Но, если Вы не человек, а, предположим, демон и ангел, у Вас времени и средств для существования валом, Вы никому ничего не должны, осталось лишь тратить остатки своей бесконечной жизни на наслаждение материальными, плотскими и духовными утехами.       Прошло что-то около года с момента несвершившегося Армагеддона. Кроули решил первым подступить со своими чувствами к Азирафаэлю, на что получил радостное восхищение: «О, Бог наш милостивый, как ты мог подумать, что я могу оттолкнуть тебя!». Демон не сразу поверил ангелу, неоднократно переспросив понял ли белокрылый смысл и не переставал спрашивать до тех пор, пока не услышал: «Дорогой мой, я люблю тебя больше, чем звезд на небе, созданных тобою». Только после этого Кроули удостоверился и успокоился, теперь он знал, что этот ангел никуда не сбежит от него.       Но ревнивый демон по-прежнему косо смотрел на любого, кто приближался ближе, чем на расстояние размаха ангельского крыла. Кроули сразу хватал за локоть и буквально с силой оттаскивал Азирафаэля прочь от надоедливого человека, причем совершенно неважно была это милая старушка в книжном, обычный прохожий или элементарно консультант в одном из торговых центров, где Кроули постоянно ошивался в поисках новейшей утвари для кухни, нового кожаного ремня, который практически ничем не отличался от предыдущего, или просто за руку прогуливался со своим ангелом.       Бывали случаи, когда Азирафаэль сопротивлялся и не хотел прекращать диалог, что неимоверно раздражало Кроули, в таких случаях он начинал всячески мешать общению, нервно посматривать на часы, ходить вокруг беседующих, натужно вздыхать — вел себя как ребенок.       В силу появившегося огромного количества свободного времени Азирафаэль очень часто задерживался в книжном подольше, он начал проводить вечерние чайные собрания, за которыми обсуждались новинки и раритеты в мире литературы. Изначально планировалось таким образом приучить вновь читать книги, объяснить недосказанности автора, найти единомышленников, но все перешло в русло обсуждения с лондонскими домохозяйками, библиографами и писательницами каких-то бульварных, а порой и вульгарных романов.       Такие заседания планировались не чаще, чем единожды в неделю, но компания собралась настолько общительная, что мероприятия проводились практически через день.       Кроули очень ревностно к этому относился. Да, он понимал, что это то, что нравится ангелу, что он не вправе запретить ему общение с другими, но его поистине напрягало, что приходится засыпать одному без ангельских объятий, в то время как Азирафаэль звонко смеется и увлеченно общается с теми напыщенными клячами.       В силу своей ангельской наивности Азирафаэль не замечал всех тех легких, но многочисленных знаков внимания от барышень. Кроули же видел все, не стоит забывать его природу, что он воплощение самой похоти и соблазна, это его стихия и он чует это на расстоянии.       — Ты слишком надуманно к этому относишься, мой дорогой, — Азирафаэль медленно поправлял у зеркала бабочку, приводя костюм в идеальный порядок, — видишь то, где этого вовсе нет. Там все такие милые, представляешь, — ангел восхищенно перевел взор на лежащего в темных шелках Кроули, — они ловят каждое мое слово, все такие учтивые. Так приятно, что остались еще люди, которые не забывают о манерах.       — Вот об этом я и говорю. В один прекрасный вечер ты там и останешься.       — Да с чего ты так решил?       — С того, ангел, — Кроули резко сел на кровати, роняя с плеч тонкую ткань постельного, — что они не учтивы, как тебе кажется, а намеренно завоевывают твое расположение и внимание.       Азирафаэль сел на край кровати и взял в руки холодные и тонкие ладони Кроули. Он видел, что демон неуютно поежился от резко настигшей его прохлады; ему, как хладнокровному, стоило быть более осмотрительным и одеваться теплее.       — Давай ты придешь сегодня и сам убедишься, что они все милые люди, мне ничего не грозит.       — Ты хочешь, чтобы я их всех задушил? Тебя послушать, так у тебя и змеи милые.       — Ну., — ангел знал, что Кроули не любит такие эпитеты в своей адрес, но все равно продолжал их использовать, правда в полголоса, — ты и есть милый, особенно, когда ревнуешь.       — Я не ревную, ангел, что за чушь! Тебе пора, тебя ждут старухи.       Кроули всем своим видом показал, что обиделся, он вырвал свои руки из рук ангела, зарылся с головой в одеяло, свернулся калачиком и гневливо зашипел.       Терпеливого ангела нисколько не задевали такие резкие изменения в поведении демона, он знал, что через минуту или две Кроули забудет про этот разговор и опять будет лелеять его. Поэтому без всякой опаски он на прощание поцеловал оккультного в плечо и уже собирался уходить, как был схвачен костлявой рукой за предплечье и притянут обратно на кровать.       — Кроули, что ты делаешь, я помну свой костюм, — ангел наигранно сопротивлялся, зная, что демона сейчас меньше всего волнует состояние его одежды.       — Ничего, опоздаешь, тебе же лучше, если твои старые перечницы не заметят твоего отсутствия.       — А иначе.?       — А иначе я скручу вокруг их шей хвост и сожму до щелчка.       — Кроули, это уже не смешно!       Азирафаэль начал было уже возмущаться по-настоящему, но был нагло перебит поцелуем Кроули, который не собирался отпускать своего ангела, пока тот не поймет, кому он принадлежит.

***

      Спустя пару часов Азирафаэль все-таки вырвался из крепких объятий демона и поспешил в Сохо. Он попытался уговорить Кроули поехать сегодня с ним, на что получил ответ: «Я не старый, а древний, а те бабки еще Великий потоп застали».Ангелу следовало бы заранее обустроить все в главном зале, чтобы сейчас не лететь сломя голову, но у эфирного есть преимущество — творить чудо из воздуха, таким образом, к тому времени, как прибыл владелец магазина, все было готово.       В камине приятно потрескивали еловые сучья, наполняя комнату ароматом леса. Столы были застелены светлыми ажурными скатертями. В качестве угощения выступали самые лучшие изыски, это тихое застолье не ограничивалась лишь кофе или какао, в качестве напитков выступали бургундские вина, шампанское, к аперитивам предлагались фрукты, швейцарские сыры и легкие закуски. В основном все внимание уделялось обсуждению книг. На повестке дня был «Отелло, венецианский мавр», здесь наверняка каждый привнесет свою лепту в обсуждение, а значит — оно опять затянется до позднего вечера, Кроули это не понравится. Ангел решил, что найдет способ, как задобрить демона.       Ближе к пяти вечера стали понемногу подходить гости, джентльмены редко таким интересовались, поэтому присутствовали исключительно барышни. Это были разносортные дамы, начиная от зажиточных женщин, заканчивая обычными домовладелицами. Возраст не более сорока пяти по человеческим меркам.       С пустыми руками приходить моветон, кто-то принес домашнего приготовления вишневый пирог, от которого все еще исходил жар, кто-то украсил цветами зал. В целом, создавалась уютная обстановка, внутри которой хотелось находиться все больше и больше. Темы для разговора не иссякали никогда.       Вот и этим вечером оживленная беседа гудела, каждой хотелось первой высказать свое мнение Азирафаэлю, чтобы потом не повторять слова другой.       Кроули был прав, были те, а это почти половина, которые пришли не просто в клуб книголюбов, а ради общения с таким манерным лондонским…владельцем книжного, было в нем что-то притягательное для женских сердец.       Как вдруг в разгар дискуссии двери распахнулись и посреди проема оказалась высокая худая фигура мужчины, он был одет во все черное, а лицо скрывала борсалино. Все взгляды в одно мгновение, даже те, что неотрывно смотрели на Азирафаэля, были направлены на таинственного джентльмена.       — Почти не опоздал, — Кроули небрежно окинул взором присутствующих и медленно в своей манере прошел к единственному свободному месту под взгляды очарованных барышень. Из присутствующих только Азирафаэль знал, что демон никогда не опаздывает, — объявления на входе не заметил, но осмелюсь предположить, обсуждаете «Отелло». Да, помню, много шуму он тогда навел.       Кроули вялой, но грациозной рукой стащил со стола бокал и легко отпил из него. Он не спешил раскрывать свою личность и облик, ему нравилось будоражить волнение местных дамочек. «Не такие уж они и древние. Чертов ангел! Я тебе это припомню!».       Удивление было не передать словами. Азирафаэль метался между «он все-таки пришел, как ему идет этот костюм» и «зачем он пришел, да еще и в таком виде».       Одеяние воистину отличалось от его повседневного вида. Элегантность присутствовала с ним всегда, но сейчас от него исходил головокружительный шарм, а еще этот парфюм… Черные брюки непристойно обтягивали худые ноги, пиджак подчеркивал тонкость талии, из-под выреза виднелась черная рубашка, застегнутая на все пуговицы, лицо скрыто в тени борсалино, неизменны только лишь темные очки и туфли. И, конечно же, часы.       Азирафаэль неловко заерзал, вспоминая последние часы, проведенные с этим демоном, а тот в свою очередь оставался непоколебим.       — Дамы, право слово, не желаю становиться причиной прерывания обсуждения, — Кроули скинул шляпу и поправил рыжие непослушные волосы, попутно стянув и очки, очаровывая пугающим, но таким притягательным взглядом вконец размякших женщин, — прошу Вас, продолжайте.       Голос демона лился подобно любовному сонету, каждой хотелось стать его фавориткой. Так он действовал на всех, для него это было нормой, Кроули даже не напрягался, а уже завоевал сердца некоторых, например, Азирафаэля. Ангелу было одно удовольствие лицезреть, как искусно ведет себя Кроули, причем для него это было ничем не вычурным, а вполне обыденно.       После того, как последний гость смолк, бразды правления принял на себя Азирафаэль и вернул беседу в прежнее русло. Некоторые дамочки предпочли отдать свое внимание такому светлому Азирафаэлю, нежели изучать загадочного незнакомца.       Ангел то и дело возвращал внимание на Кроули, демон все это видел и изредка подмигивал, потягивая вино, совершенно не вдаваясь в комментарии. Ему вообще не было дело до их беседы.       После очередного поворота головы Азирафаэль заметил, как Кроули мило воркует с какой-то молоденькой девицей. Она заливисто смеется над его шутками.       Внимание ангела было притянуто рядом сидящей женщиной, которая вырвала его из своих мыслей таким ненавязчивым, но весьма властным движением руки по его колену. Это не ушло от внимания демона. Он весь вечер следит за всеми, кто его окружает.       Азирафаэль и Кроули пересеклись взглядами. Демон был холоден в лице, в глазах мелькнули опасные огоньки, но сразу же стихли, он вернул былую улыбку и вернулся к диалогу с девушкой, к ним присоединилась еще одна женщина.       До ангела постепенно начал доходить смысл игры, что затеял демон, чего он добивается и что хочет этим сказать. Азирафаэль не желал продолжать это состязание, но и вырваться из него он не мог. С одной стороны, были барышни, которые то и дело норовили выпить с ангелом, взять его за руку, как бы невзначай, смеясь, положить руку на бедро; теперь он понял, о чем говорил Кроули, как раньше он этого не замечал. А с другой стороны, был Кроули, который одним лишь своим появлением собрал вокруг себя всех этих похотливых развратниц.       Собрав остатки самоконтроля, Азирафаэль решил вернуть внимание к сути их общения, обращаясь напрямую к демону.       — Ну, что же Вы молчите весь вечер, мистер…       — Просто Энтони, — небрежно бросил демон, не отрывая глаз от своих спутниц.       — Что Вы можете сказать об произведении, Энтони?       — Отелло совершает убийство Дездемоны, но ответственность за это лежит на Яго. Трагедия Отелло не в ревности, а в потере гармонии и разрушении окружающего его жизненного пространства.       Кроули сидел в окружении барышень, которые едва сдерживались от того, чтобы не запрыгнуть на него сверху, до того они близко к нему подсели. Каждая считала, что именно она обязана убрать воображаемую пылинку с плеча черного пиджака.       Владелец книжного сидел в гордом одиночестве, за исключением одной милой старушки, которая продолжала рассказывать, как ее покойный муж на удивление похож на Яго, и еще одной молоденькой девушки, которая проявляла недюжинный интерес к ангельской персоне. Уж слишком настойчива она была для своих юных лет. Одета девушка была в легкое сиреневое платье, которое едва доходило до тонких колен. Она все пыталась подробнее разобрать любовную сторону произведения, все ближе и ближе пододвигая стул к Азирафаэлю. Красотой она была не обделена, утонченные черты лица придавали ее виду аристократичности, бледность кожи — благородности, а манеры — изящества. Но все это разом перечеркивалось ее неоднозначными фразами в сторону ангела.        Чувства Азирафаэля переполняла обида, но одновременно с этим он понимал, что именно ощущает Кроули в такие моменты.       Краем уха до ангела донесся обрывок фразы одной из барышень: «А вы женаты?», в этот момент сердце благочестивого перестало биться вовсе, ожидая ответа.       — Нет, жены у меня нет, — ласково, но коротко ответил Кроули.       Это не успокоило Азирафаэль, ведь демон не сказал, что у него кто-то есть, но и не заявил, что свободен.       Пора это прекращать.       — Милейшие, вижу Вам всем наскучил сегодняшний вечер, если больше ни у кого не найдется комментариев о прочитанном, предлагаю распрощаться до следующей встречи, о которой будет уведомлено дополнительно.       На вежливое обращение ангела никто не обратил внимание, кроме одного демона. Он медленно повернул голову на Азирафаэля и заметил тоску в его лице.       — Как жаль, что вечер так скоро подошел к концу. Увлекательнейшая книга, всем буду советовать, — Кроули наспех протараторил, отталкиваясь от такого обильного скопления женщин, пробираясь к своему ангелу, чтобы пожать руку.       — Благодарю, что пожаловали, надеюсь, Вам понравилось, — Азирафаэль улыбнулся уголками губ, мягко сжимая ладонь Кроули крепче положенного, — благодарю Вас лично за такой приятный визит.       Кроули вернул на место борсалино и очки и молча, слегка ссутулившись, так же быстро удалился, как и пришел.       Азирафаэль услышал разочарованный вздох. Его ни капли не волновало, что не он стал объектом вожделения, его задевало, что им стал его демон.

***

      Гнать Бентли темным вечером через центр Лондона очень опасное дело, но не для этого демона, машины будто сами объезжали его. Внутри Кроули горело нестихаемое адское пламя, прожигая грудь насквозь. Каких усилий ему стоило сдержать себя и не проткнуть змеиными клыками шею той очарованной Азирафаэлем женщины! Забрать внимание окружающих — дело плевое, но та оказалась непреклонна.       Оказавшись у себя дома, демон принял решение дождаться ангела и уже тогда начать буйствовать.       Ничто не отвлекает лучше кулинарии, Кроули скинул пиджак, ботинки с носками, очки и шляпу, ослабил верхние пуговицы и принялся за готовку, выбор пал на фрикасе из телятины.       — Подоспеет аккурат к приходу Казановы.       Жар мгновенно заполонил просторную кухню. Высокая температура не была чем-то отягощающим для демона по естественным причинам. Ему нравилось брать простые ингредиенты и создавать из них что-то возвышенное.       Да, Кроули любил готовить, он часто радовал Азирафаэля своими шедеврами по утрам, но ангельская душа ликовала ярче всего при виде блинчиков, как бы банально это не было. У демона они получались очень пышные и легкие, не отличить от тех французских из 1793.       Время от времени демон ловил себя на мысли, что хочется вернуться и сжечь книжный, чтобы больше не случалось таких ситуаций, но второго такого пожара его ангел уж точно не вынесет.       Спустя чуть дольше, чем полтора часа завершались последние элементы блюда. Уравновесив баланс соли и других специй, Кроули выключил огонь и принялся за сервировку стола. Он особое внимание уделял расположению приборов, хотя сам зачастую их вовсе не использовал, за исключением бокалов.       Даже в суете он прекрасно замечал все, что происходило вокруг демона, от него не укрылись тихие шаги Азирафаэля за спиной.       — И что это было? — голос ангела был грубее обычного, но все такой же добрый, поэтому нельзя сказать, что он в гневе от выходки Кроули, скорее, в замешательстве.       — Ужин приготовил, можешь располагаться.       — Не играй со мной, демон! Ты прекрасно понимаешь, о чем я! Что ты там устроил? Понравилось переманивать, как ты выражаешься, бабок? Они тебя чуть не съели.       — Да чтоб все бабки выглядели, как те твои! Между прочим, та в сиреневом от тебя не отлипала весь вечер, — демона перекосила при воспоминании того платья, — отвратительный цвет, ты слышал ее духи? Фонило так, что я мечтал оказаться на улице, что это был за запах? Разложившийся скунс или жареная селедка?       На удивление, Кроули не хотелось сейчас устраивать скандал, он видел, что Азирафаэль испытывает те же самые чувства, что и он.       — До этого момента я вообще за ними ничего такого не замечал, а ты нагло вторгся, все разрушил, испортил вечер, еще и заявился в таком виде, — возмущение ангела постепенно стихло, он не мог долго злиться на Кроули, особенно при воспоминании его образа, — ты так и готовил?       — О, спасибо, что заметил, — Кроули фальшиво улыбнулся и начал медленно прокрадываться к Азирафаэлю, — теперь ты понимаешь, что чувствую я? — Кроули снизил голос практически до хриплого шепота, — постоянно. Понравилось наблюдать, как уделяют внимание не тебе? — Демон подошел вплотную к ангелу, обхватывая тонкими руками за талию, — как другие восхищенно смотрят, пытаются завоевать внимание?       — Я прекрасно уяснил твое отношение к другим, дорогой. Ты очень наглядно показал, — Азирафаэль смущался под непристойным взглядом своего искусителя каждый раз, как в первый.       — Мне правда идет этот костюм? — как редко лицо оккультного озаряет такая милая улыбка.       — Ты и сам прекрасно знаешь.       — Просто хочу услышать это от тебя, — Кроули умел становиться самым ласковым котенком, когда ему это нужно было. Он мило прищуривался и склонял голову на бок.       — Ты в этом костюме выглядишь невероятно привлекательно. Черный цвет придает тебе загадочности, всё сидит строго по фигуре. Когда ты там сидел и козырял собой, было непреодолимое желание забрать тебя оттуда и увезти туда, где не будет ни одной живой души, чтобы на тебя мог смотреть только я, — рассыпаться в комплиментах ангел научился не хуже самого главного соблазнителя, он постоянно выслушивает хвалебные оды от Кроули, — сам себе завидую, что такой статный демон принадлежит только мне. Тебе очень идет, этот образ будто исключительно для тебя создан, он подчеркивает твою открытую сексуальность.       — Я знаю, — демон самодовольно оскалился, — просто захотелось лишний раз посмотреть на себя твоими глазами.       — Какой же ты все-таки демон, — проворчал Азирафаэль наигранно, — это та борсалино, что была в.?       — Да, из сорок первого, случайно нашел, так и знал, что тебе она еще тогда понравилась.       Азирафаэль медленно потянулся к губам Кроули, словно хотел закрепить их примирение поцелуем.       — Ты меня обманул, — отпрянул демон, — ты говорил, что мне не о чем переживать, но я бы так не сказал.       — Это кто меня упрекает во лжи? — с напускным укором ответил ангел.       — Всего лишь решил проверить все ли у тебя хорошо. Не пытайся сбежать от ответственности, ангел, ты изрядно провинился.       Кроули осушил бокал с виски и наполнил его вновь.       — Это нечестно! Ты винишь меня в том, к чему я не имею отношения. Ты сам-то помнишь, как себя вел?       — Я демон, ясно? — Кроули опасно приблизился к Азирафаэлю, от демона приятно пахло крепким алкоголем, дорогим парфюмом и легкими нотками пикантных специй, этот аромат в совокупности с дурманящим обаянием сводил с ума, — а вот ты, хм, заслужил наказание.       Уверенно наступая на Азирафаэля, Кроули стал продвигать их в сторону спальни, прихватив заодно недопитый стакан.       Под бархатные и сладкоголосые речи демона с ангела были незаметно для него самого стянуты пиджак, жилет, рубашка, вслед полетела и бабочка.       Поцелуи Кроули требовательно и весьма настойчиво заставляли подчиниться его воле, лишая возможности выбирать и действовать самостоятельно.       — Ты будешь делать все, что велю тебе я. Скажу молчать — ты молчишь, скажу отвечать — ты должен ответить, ты достаточно поиграл с моим терпением, мой черед.       Ангел хотел уж было возмутиться демонической дерзости, но Кроули бесцеремонно прикрыл его рот своей дланью.       — Ты меня провоцируешь? С огнем играешь, ангел.       Кроули резко толкнул Азирафаэля на кровать, заставляя провалиться в шелковые простыни. Разгоряченное тело ангела было особенно чувствительно к прохладному покалыванию. Руки демона бесстыдно ласкали мягкое и податливое ангельское тело.       — И как долго ты думал водить меня за нос, утопая в чужом внимании?       Кроули надменно тонкими пальцами прошелся по шеи Азирафаэля вниз к ключице, — отвечай мне.       От частого и поверхностного дыхания у ангела пересохло в горле, он не мог четко собраться с мыслями. Кроули сидел поверх него, как бы невзначай задевая бедрами чувствительное место.       — Я даже не думал, что тебя это настолько заденет, — Азирафаэль с трудом вымолвил такое короткое предложение, охая после каждого слова.       — Вас. Я даже не думал, что Вас это настолько заденет. Повтори.       Азирафаэль не мог произнести ни слова, движения бедер Кроули, его руки, голос — все сводило с ума и заставляло слепо следовать им, куда бы они не привели.       Деспотичный демон был особенно требователен к подобного рода подчинению, он не выносил непослушания. Заминка в ответе ангела не по нраву демонической натуре, поэтому последний с силой надавил на бок, проникая пальцами под ребра. Не очень глубоко, но достаточно, чтобы привлечь внимание.       — Последний раз говорю, повтори.       Голос Кроули не был пугающим, скорее завораживающим. Такой бархатный и низкий тембр легко мог довести до исступления без какого-либо телесного контакта       — Я даже не думал, что Вас это настолько заденет.       За хорошее поведение обычно принято вознаграждать, вот и Азирафаэль получил короткий, но глубокий демонический поцелуй.       — О чем ты там думал? Расскажи мне.       Слишком уж все ярко Азирафаэль воспринимал. Все ласки, касания, поцелуи даже спустя длинное время были для него новы, его разум пылал каждый раз, когда Кроули пускал в ход свое чертовское в прямом смысле обаяние.       — Ты… Вы уверены, что сейчас Вас это интересует? — за свою оплошность ангел получил сильный укус за шею, ему даже показалось, что змий пустил в ход свои клыки.       — Не заставляй меня ждать, — команды демона были лаконичны и требовательны.       — Я хотел прекратить вечер, всех выставить, — Азирафаэль был напрочь обездвижен, Кроули связал ему руки над головой, лишая возможности мешать его действиям, — подняться с тобой наверх и стянуть с тебя этот узкий костюм.       В демонической голове появилась каламбурная шутка, но ее ангел вряд ли оценит, только лишь смутится и замкнется.       Под воздействием чуда Азирафаэль оказался вовсе нагим, но его это ни капли не смутило, он лишь активнее стал тереться о жесткую ткань брюк Кроули.       Демон приказал смотреть ему в глаза и не отводить взгляд, а сам опустил вечно холодные руки на эрегированный член, дразня ангела. Это заставило его вздрогнуть и протяжно застонать, но глаз не отвести.       Пальцы Кроули мягко и быстро пробегались по всей длине, властно и крепко сжимая основание члена, вынуждая прогибаться Азирафаэля в спине. Демон ловил каждый вздох, стон, всхлип ангела, чтобы ориентироваться в его ощущениях, чтобы вовремя прекратить свои действия, не дать Азирафаэлю того, чего так жаждет его пылающее тело.        Когда ангел был буквально в паре движений от долгожданного оргазма, Кроули резко прекратил касаться его и вовсе встал с кровати, покидая ее пределы.       Он уселся на подлокотник кожаного кресла, вспомнив про недопитый виски. Сейчас самый подходящий момент, чтобы им насытиться. Азирафаэль издал вначале раздосадованный всхлип, но возмутиться не решился. Он знал, что за это в таком непристойном виде (совершенно нагой, вытянутый вдоль, как струна, и давно истекающий) пролежит еще дольше, не исключено, что Кроули вовсе сегодня к нему не прикоснется.       Азирафаэль не знал, сколько он пролежал в одиночестве, для него время шло по-иному, более тягостнее и мучительнее. Но его возбуждение не убавилось, наоборот, оно возросло в разы. Рассудок окончательно помутнел, ангел даже не заметил, как Кроули вернулся на свое прежнее место и яростно припал к его губам, продолжая исследовать руками все его тело.       Кроули отвязал запястья Азирафаэля и приказал ему расстегнуть до конца его рубашку, он все продолжал сидеть поверх измученного ангела.       Руки затекли и не слушались, пальцы дрожали, а пуговицы были очень мелкие. Из-за тумана в глазах мелкие застежки плохо отличались от остальной темной ткани, поэтому процесс оказался затянутым, что было на руку коварному демону.       Азирафаэль пробежался глазами по открывшемуся ему виду стройного тела, узкие ребра остро выпирали из-под смуглой кожи, которая под нежными прикосновениями ангела покрылась мурашками.       Получив одобрительный кивок, Азирафаэль прильнул к сдержанному телу Кроули, покрывая поцелуями абсолютно все — подбородок, шею, ключицы, грудь.       Когда руки ангела опустились на уровень ремня демона и несколько ниже, уже не выдержал Кроули. Он рявкнул что-то неразборчивое, в очередной раз толкнул ангела на спину, резко перевернул его на живот и рывком за бедра поднял его на колени.       Ловко спустив брюки, Кроули резким, но точным движением проник в Азирафаэля, пальцами впиваясь в тонкую ангельскую кожу, оставляя после себя багровые следы. Слишком долго он изводил себя и ангела, чтобы сейчас тратить время на ненужную прелюдию.       Ватные руки Азирафаэля едва удерживали его в таком положении, в придачу еще Кроули запустил руку во влажные и спутанные волосы ангела, резко притягивая голову на себя, заставляя прогнуться.       Уже не было ни требовательных вопросов, ни покорных ответов, а только лишь шумное дыхание, не тихие стоны и гортанное рычание. Движения демона были резкие и отточенные. Он держал все под контролем, не позволяя превосходить его.       Понятное дело, что ни о какой вине и речи быть не могло, это был лишь повод затащить ангела в постель, на который белокрылый с радостью повелся.       В каждом движении демона ощущалась власть и верховенство, а у ангела — податливость и мягкость, как бы взаимно дополняя друг друга.       Кроули высвободил из узких брюк кожаный ремень и ловко накинул его на шею Азирафаэля, туго затягивая. Змеиная бляшка холодным металлом остро впивалась, лишая возможности сделать глубокий вздох. Другой конец ремня демон намотал на кулак и притянул на себя.       Окончательно обессилев, Кроули опустился грудью на спину Азирафаэля, крепко кусая за плечи и шею. Ангел прогибался в спине, подобно кошке, то высоко вверх, пряча голову кнутри, то проминаясь вниз до боли в пояснице — всячески изнывая под неугомонным и неустанным Кроули.       Спустя еще четверть часа с помощью нежных рук демона Азирафаэль наконец получил желаемое. Это было одно из самых ярких ощущений за последние пару дней.       Демон нагнал его сразу, изливаясь внутрь ангела. Обычно Азирафаэль возмущается в такие моменты, но сейчас у него элементарно нет на это сил.       Устало, Кроули рухнул рядом с ангелом, притягивая его в объятия. Последний был в дичайшем восторге от своего непостижимого мужа, он бы воспел восторженную оду в его честь, если бы у него сейчас не был осипший от стонов голос.       — И все-таки, у нее было ублюдочного цвета платье, — сонно пробормотал Кроули.       — Да ну тебя.

***