В другом мире, в другой вселенной...

      Обычно они пили вдвоём, эти два немного странных типа. Тацуми Соичи и Моринага Тецухиро. Высокий темноволосый улыбчивый альфа-«свободник» и бешеный пепельноволосый демон, которого угораздило родиться бетой… И лишь немногие знали секрет беты, который бетой не был. В том числе и его безнадёжно влюблённый ассистент.       Моринага смотрел на своего порядком уже захмелевшего семпая и вспоминал…       Зелёный первокурсник, он тогда бродил по территории университета, раскрыв рот. В тот день он добрался до спортивных сооружений. Осмотрел большой стадион, бейсбольное поле и теннисные корты. Бассейн, как он уже знал, находился в другой стороне. Было пасмурно и ветрено, начал накрапывать дождик, и Моринага зашёл посмотреть спортзалы. Народу было довольно много. Поглазев на занимающихся и согревшись, он уже собирался уходить, как вдруг остановился. Солнечный луч, каким-то чудом пробившийся сквозь плотную пелену туч, заглянул в окно и осветил на несколько мгновений казавшуюся отсюда маленькой и хрупкой фигурку в белом доги. Плавное текучее движение её сменилось каскадом резких, взметнулось в быстром повороте облако светлых волос — и луч погас, а сердце зачастило. Вспомнились школьные годы, то счастливое время, всколыхнулась сумасшедшая надежда, что это он, что он здесь! Моринага поспешил в тот конец зала, стараясь не выпустить из виду человека, показавшегося таким знакомым. Умом понимая, что такого совпадения не может быть, Моринага всё же надеялся на встречу, говорил себе, что просто прошло уже несколько лет… И чем ближе подходил, тем всё более убеждался, что ошибся. В чётких движениях этого парня не было той изящности и мягкости, что покорила когда-то сердце юного Тецухиро, волосы его были другого оттенка, лишь черты лица чем-то похожи, да и то только издалека. Закончив выполнять ката, светловолосый надел очки, нашёл на полу слетевшую резинку, небрежно собрал волосы в хвост — не на макушке, как обычно носили омеги, а низко, как беты и альфы, не столь озабоченные своим внешним видом. Словно каменной плитой придавил тяжёлым холодно-равнодушным взором жёлтых тигриных глаз стоящего столбом и пожирающего его взглядом Моринагу, буркнул что-то вроде: «Чего уставился, раззява?», — обошёл словно тот же столб, кивнул кому-то и направился в сторону раздевалок. Подосадовав, что не смог уловить запах незнакомца и мимоходом отметив, что он довольно высок ростом для омеги, Тецухиро вцепился в его знакомца. Выяснилось, что его внимание привлёк Тацуми Соичи, третьекурсник его же сельскохозяйственного факультета, и что он — бета, помешанный на науке, псих, каких мало и поэтому: «тебе, альфач, тут не светит». Следовательно, он никак не может быть нежным предателем Масаки Джунья, омегой, общим с которым был лишь возраст. И спутать их мог только полный идиот.       Уже осенью как-то возвращался в общежитие затемно, задержавшись в библиотеке. Услышав впереди чей-то жалобный вопль, а затем пьяный гогот, ускорил шаг. Что там? Маленькая фигурка, кажется, омежка, прижалась к стене, над ней, опершись рукой над головой жертвы, нависла другая, побольше и помассивнее, а две других были заняты делом — судя по «остроумным» репликам, потрошили сумку жертвы. Вот уроды!       — А ну прекратите, скоты! — раздался вдруг яростный крик.       Откуда-то сбоку на тех двоих, что с сумкой, налетел кто-то, разбросал их в стороны и шагнул было к третьему. Но тот уже удирал, испуганно выкрикнув: «Демон!». Такой суеверный, что ли — пожал плечами Моринага, проводив его глазами. И тут же бросился к спасителю омежки — тот стоял на коленях, опустив голову. Ранен? Не похоже, этих горе-грабителей и шпаной-то не назовёшь, так, перебравшие юнцы, сейчас удирающие во все лопатки. От «демона», который и на ногах-то не стоит. Бросив взгляд на спасённого — тот, шмыгая носом, деловито собирал своё разбросанное имущество — Моринага склонился над спасителем, чем-то показавшимся ему знакомым, протянул руку.       — Что с Вами? Вам помочь?       Тот почему-то отшатнулся, но, увидев на запястье широкий браслет, успокоенно выдохнул:       — Свободник? — и поднял глаза.       Тут Моринага узнал его, удивился, с чего вдруг бете переживать из-за этого, но повернул голову так, чтобы был виден его кафф. Тацуми глянул, кивнул и тяжело поднялся, опираясь на его руку.       — Семпай, что с вами? Вас проводить?       Принюхался. Спиртным не пахло. Пахло чем-то очень приятным и знакомым, только вот он никак не мог вспомнить, откуда ему знаком этот аромат. Хотел ещё раз вдохнуть поглубже запах, но бета уже отстранился, сказал холодно:       — Со мной всё в порядке. Так, голова немного закружилась. Проводи лучше этого цыплёнка, — кивнул он на омегу, хмыкнул, — лысого. Эй ты, лопоухий! Этот альфа проводит тебя, его бояться не надо, он свободник. И не шляйся больше так поздно вечером один!       — Свободный, — машинально поправил Моринага, не любивший эту кличку-прозвище. Усмехнулся, разглядывая омегу. Тот и правда чем-то напоминал лопоухого цыплёнка — на худой шее круглая голова, золотистые волосы пострижены по последней дурацкой омежьей моде до короткого ёжика, и движения какие-то птичьи, мелкие, порывистые. Ему больше нравилось, когда у омеги волосы длинные. Вон как, к примеру, у того же… Он завертел головой. Бета уже уходил. Было видно, что с ним далеко не всё в порядке, шёл он сгорбившись, будто через силу, но раз отказался от помощи, навязываться не стоит. Моринага пожал плечами и отвернулся, ожидая, когда омега наконец закончит набивать сумку. И чего только не таскают они в своих баулах! Тетради, карандаши, увесистая косметичка, до которой не добрались чужие руки. Две пачки бумажных носовых платков — одна целая, другую зачем-то распотрошили пьяные придурки. Упаковка тампонов — он что, перед течкой гуляет в одиночестве, приключений ищет? Флакончик духов…       Повернулся, крикнул вдогонку бете, не успевшему ещё далеко уйти:       — Семпай, как называется ваш парфюм?       Тот приостановился, будто раздумывая, отвечать или нет, потом устало бросил через плечо:       — Fuyu no umi, — и побрёл прочь.       Точно, «Зимний океан»! Его сейчас везде рекламируют! Моринаге недавно в магазине сунули пробник, поэтому-то запах и показался знакомым. Надо будет купить, хороший аромат.       Запах парфюма из флакона голубого стекла, похожего на ледяной осколок, оказался таким и не таким одновременно. Он был хорош, но в нём как будто чего-то не хватало, какой-то важной нотки, нужного оттенка. Он отличался от того, что уловил Моринага от беты тем поздним вечером, как отличается чёрно-белая фотография от настоящего живого пейзажа.       Весна. О-ханами. Вот уже и второй курс. А он с тоскливым настроением бродил в одиночестве по университетскому парку. В общежитие идти не хотелось, соседи устроили грандиозную попойку, отмечая начало нового учебного года, а ему вечером на работу. Зря, наверное, он пришёл сюда. Вокруг болтали, смеялись, держались за руки парочки, и никак не находилось местечка, где взгляд не натыкался бы на их счастливые лица. Год назад он приехал в Нагою, полный надежд начать здесь новую жизнь, найти новых друзей, новую любовь… И всё складывалось неплохо. До его прошлого никому не было дела, Свободных тоже было немало, и он теперь был просто одним из студентов, ничем особо не выделяющимся из общей массы, а не «тот самый Моринага».       С ребятами в группе отношения были хорошие, один из них стал его другом. Другого друга он нашёл в баре, в который он устроился на подработку и где собирались Свободные. Вот только с последним пунктом пока не получалось. Пусто было в душе, холодно. Один лишь пепел остался там, где когда-то ярко горел образ светловолосого сероглазого омеги. Любовь выгорела, погасла, остались лишь воспоминания. Встречи тайком, поцелуи украдкой. Торопливое пожатие рук, быстрый взгляд сквозь золотистые кудри. Он уже забыл их запах, хотя так любил когда-то зарываться в них лицом, но ещё помнил, как они шелковисто скользили меж пальцев. Надо бы забыть, ведь Масаки-сан его не любил, за прошедшие годы он не подал о себе никакой весточки, Тецухиро ему не нужен, не нужен совсем! Забыть, закрыть дверь за прошлым, освободить место для новых чувств! Но не так-то легко встретить новую любовь. Никто из знакомых омег не мог сравниться с тем хрупким изящным образом, что хранился в памяти. Не складывалось пока с омегами у Моринаги, никак не складывалось. Подцеплял иногда кого-нибудь на одну ночь, и редко свидания повторялись — раз-другой, не больше. Может, и не сможет он больше полюбить так, как любил когда-то лучшего друга брата, а может, и сможет когда-нибудь. Но пока ни по кому не щемит сердце, нет голоса, от которого замирает сердце, ничья стройная фигура не притягивает взгляд так, что не отвести, ничья причёска не провоцирует её испортить, зарывшись в неё лицом. Да ещё эта их новая мода на суперкороткие стрижки! Хотя пик её и прошёл, но волосы отрастают небыстро.       Снова вспомнился тот бета. Вот у кого красивая шевелюра! Густую, необычного пепельного оттенка гриву длиной ниже лопаток её обладатель небрежно стягивал в хвост, а как бы хотелось полюбоваться на него с распущенными волосами! Это было бы прекрасное зрелище. Как жаль, что Тацуми-семпая угораздило родиться бетой! С его тонкими правильными чертами лица, редким оттенком волос и глаз, стройной фигурой и длинными ногами он несомненно был бы королём омег курса, а может, и всего факультета! Если бы не одно «но» — Моринага уже знал, почему то хулиганьё кричало про демона. Бета отнюдь не отличался мягкостью характера, и любые чересчур активные поползновения в свою сторону, хоть амурные, хоть хулиганские, пресекал сразу же одним тяжёлым «фирменным» взглядом. Если же было недостаточно этого и пары крепких словечек, то оставалось только посочувствовать столь неосмотрительному нахалу. В университетский клуб карате Тацуми ходил не бабочек ловить, в чем Моринага уже не раз убедился на занятиях.       Хмыкнул. Да, даже родись этот бета омегой, не грозила бы ему слава короля омег, не с его норовом! Эх, если бы не нелюдимость Тацуми, Тецухиро давно подошёл бы к нему с предложением секс-дружбы. Но тот даже и просто выпить вместе не соглашается. А из головы не идёт. И всё время, каждый день попадается на глаза — в библиотеке, коридоре, кафетерии, парке, спортзале — хоть издалека, но промелькнёт знакомый пепельный хвост. Наваждение какое-то. Всё-таки надо как-то к нему подобраться и завязать отношения. Лёгкая, ни к чему не обязывающая интрижка с симпатичным бетой — что может быть приятней? Опять же, для здоровья полезно… И никаких календарей, никаких намёков!       Что ж, мечтать не вредно, может, когда-нибудь и получится. А пока… Достал телефон, набрал номер. Что ж, повезло, Нэко-тян завтра свободен и с удовольствием проведёт вечер с ним. Ещё минут сорок можно посидеть вон на той скамейке, на которой кто-то читает в одиночестве, и нужно будет отправляться на работу.       Только подойдя ближе, Моринага понял, кто это и почему он один. Тацуми Соичи собственной персоной. Попробовать ещё раз? А что мешает?       — Добрый вечер, семпай! Что читаете?..       — Опять ты?! Тихо, не мешай! — буркнул Тацуми, не поднимая головы. — Что за привычка такая…       Однако повернул книгу так, чтобы было видно название на обложке. Моринага возликовал — вот он, его шанс! У него есть отличный способ завязать разговор, который, быть может, в этот раз продлится дольше, чем обмен парой фраз.       — Так вы тоже увлекаетесь ядами? Недавно на Би-би-си показывали передачу о токсикологии…       Тацуми с треском захлопнул книгу и вперился в собеседника тяжёлым взглядом. У того упало сердце — опять ничего не вышло, осталось только извиниться за навязчивость и убраться подальше. Вопрос был неожиданным.       — Это на той неделе? Я не смог посмотреть… Было что-то интересное?       — Д-да… — Моринага от растерянности начал заикаться. Потом обругал сам себя размазнёй и тряпкой, способным упустить даже такой великолепный шанс, собрался и смог достаточно внятно доложить, что записал передачу на кассету и будет рад дать её посмотреть семпаю. За что был вознаграждён слабым подобием улыбки и заинтересованным взглядом, от которого настроение взлетело до небес.       — А ты не так бесполезен, как кажешься… Так как там тебя зовут?       Конечно, это были не совсем те слова, которые Моринаге хотелось услышать, но всё же…       — Сможешь принести мне эту кассету завтра вечером в лабораторию? Наверное, так будет проще всего. Я буду там после трёх и где-то до девяти. Может, и поможешь заодно…       Моринага радостно закивал. Вот и завязалось знакомство! Он будет полезен семпаю, принесёт кассету, потом надо будет ещё раз встретиться, чтобы её вернуть, это уже хорошо, а если он поможет семпаю, возможно, они подружатся. А там видно будет!       Назавтра он принёс кассету в лабораторию номер два и помог Тацуми с работой. Через несколько дней зашёл за кассетой и вновь задержался. И остался ассистентом. Можно сказать даже, что они стали друзьями, хоть и странной была эта дружба. Но только друзьями, ничего больше. Какое-то время поначалу кохай ещё надеялся завязать с патроном более тесные отношения, даже пару раз набрался смелости намекнуть на секс-дружбу. Первый раз ответом было равнодушное «не интересует». Второй раз «озабоченному идиоту» открытым текстом объявили, что день, когда он ещё раз заикнётся об этом, станет его последним днём. Моринага остался, не повторял предложения, понимая, что всё равно влип по уши. Вокруг него стайками вились симпатичные омежки, а его угораздило влюбиться в угрюмого необщительного бету, интересующегося только наукой. К тому времени он уже достаточно изучил характер Тацуми и понимал, что тот совсем не шутит, но не оставлял надежды, хотя она с каждым днём становилась всё призрачней. Всё, что ему оставалось — просто быть рядом, стараться быть нужным, а лучше незаменимым, ловя каждую кроху внимания семпая к своей незадачливой персоне, стараясь запомнить такие моменты, чтобы потом перебирать их в памяти как сокровища…       — Ну, что будешь? Я угощаю.       — Но, семпай, сегодня же моя очередь?       — Сегодня плачу я. Ты вчера был очень неплох на татами, заслужил.       — Вы видели?! Вы были? Но старшие же…       — Просто пришёл слишком рано, можно было размяться, но увидел тебя. Пришлось смотреть. Слишком волнуешься, из-за этого торопишься, а так неплохо. Но можешь лучше.       — А вы выступили отлично! Второе место!       — Ерунда, забудь. Я не люблю соревнования, но в этот раз пришлось. Сенсей сказал обязательно быть. Ну хоть на тебя посмотрел… Не стал подходить, там были твои…       — Это друзья, семпай, просто друзья.       — Да какая мне разница-то? Хоть американский президент с супругами. Мы сюда вообще-то поесть пришли. Выбирай давай.       — Э-э, семпай, я тут вспомнил… Не хотите в цирк сходить?       — Цирк?! Я?! Моринага, с тобой всё в порядке?       — Мой друг, который на соревнованиях был, там работает. Вы знаете, что цирк приехал? Ну вот, он мне контрамарки принёс.       — Хм… Я бы лучше младших отправил, мне некогда. Кохаку давно просится…       Да, семпай такой. «Всё лучшее — детям». И подзатыльники, правда, тоже. Как правило, за дело, но бывает и «для профилактики». И, кажется, Моринагу как-то незаметно включили в число этих самых «детей». По крайней мере, за учёбу приходилось отчитываться перед семпаем, как когда-то в школе перед отцом. А какой втык он получил, когда как-то зимой захлюпал носом! Семпай решил, что он слишком легко одевается и велел без тёплой куртки на глаза ему не появляться. А может, он просто боялся, что ассистент сляжет и не хотел остаться без его помощи в лаборатории? Наверное, так оно и было. Вот только думать было приятнее о другом.