В другом мире, в другой вселенной...

Моринага Тецухиро

      В этот будний день посетителей было немного, и поскольку комнат для ночлега гостей у дедули не было, онсен опустел довольно быстро.       — Отлично поработали, молодёжь, спасибо за помощь! Уберёте тут и залезайте сами погреться. Что покушать и где спать — Кента, знаешь, похозяйничаешь. Хорошей ночи!       И хозяин, невысокий сухонький старичок, ушёл к себе, оставив их одних.       Навести порядок в небольшом помещении было делом двадцати минут. Моринага запустил стиральную машину и вернулся к Харадо, который уже закончил протирать полы в раздевалке.       — Ну что, пойдём и мы помокнем?        С наслаждением потянулся, хрустнув суставами, и начал раздеваться. Не услышав ответа, обернулся. Харадо что-то искал в шкафу. Достал и протянул Моринаге полотенце и юкату.       — На вот. Раньше гостям предлагали, но не берёт никто, все сразу в своё переодеваются или приходят из рёкана* уже в юкатах. — Закрыл шкаф. — Ты мойся, я на кухню пойду…       Так и не посмотрев на друга, стянул резинку, распустив маленький смешной хвостик на затылке.       — Погоди, — остановил его, положив руку на плечо, Моринага, — погоди, а ты что же, не хочешь в воду? Ну, хоть помылся бы…       Харадо глянул на него одним глазом, как птица. Тецухиро уже заметил, что после того, как бете пришлось убрать в хвост мешающие ему волосы, тот старался не поворачиваться к нему левой стороной.       — Я потом… позже… Пойду посмотрю, что поесть можно. Ты же проголодался, наверное?..       — Погоди, — повторил снова. — Почему потом? Зачем потом?.. А!.. — остановился, пораженный внезапной мыслью. — Ты со мной не хочешь, да? Меня боишься? Нет, Харадо-кун, не надо, не бойся, пожалуйста! Я же Свободный, я никогда без согласия…       Харадо смотрел на него с непонятным выражением лица, то ли испуганным, то ли удивлённым.       — Я и не боюсь. Разве я бы остался у тебя ночевать, если бы боялся?       Моринага смутился. И правда, глупость сказал, они одного роста, а у беты плечи ещё и пошире будут, чего ему бояться? Но почему тогда?.. Конечно, проще всего было махнуть рукой на его причуды и пойти одному, но почему-то именно с этим конкретным человеком не хотелось недомолвок.       — Прости, ерунду сморозил. Но я не понимаю почему… Мне было бы очень приятно, если бы ты составил мне компанию. Если не боишься, тогда что? Я не понимаю! Брезгуешь? Стесняешься наготы?       Харадо отвёл глаза, закусил губу, помотал головой, кивнул и тут же снова замотал ею.       Моринага растерялся.       — Прости, я не понимаю… Ладно, если не хочешь, не говори…       — Я толстый… — прозвучал едва слышный шёпот.       — Что? — озадаченно переспросил альфа.       — Толстый, жирный, безобразный урод! — бета едва не кричал. — Всё после этих гормонов! Они сказали, что всё придёт в норму… и шрамы… Наврали, наверное. Тебе не противно?       Моринага выдохнул с облегчением — оказывается, дело не в нём. За плечи развернул Харадо к себе, тот упорно прятал глаза.       — Харадо-кун, послушай… — заговорил самым проникновенным голосом, на который был способен, — и попробуй поверить: мне всё равно, толстый ты или тощий. Правда. Да ты и не толстый, просто… очень упитанный. Пока мы тут с тобой сегодня болтали, я понял, что вчера встретил кого-то, кто мне интересен как человек, с которым хочется дружить всю жизнь, а не просто разок перепихнуться. Так откровенно я не говорил ни с кем уже много лет. К тому же, раз мы с тобой в любви такие… — с его губ чуть не сорвалось «уроды», но, взглянув на шрамы беты, он почти незаметно перестроился, — такие недоумки, нам стоит держаться вместе. Когда ты перестал прятать лицо, я подумал, что ты начал мне доверять. Мне не важна твоя внешность, мне важен ты сам.       Харадо недоверчиво посмотрел на него. Его губы искривились, на глазах показались слезы, он задрожал, быстрым судорожным жестом убрал с лица волосы.       — Так?       Моринага повторил его жест по-другому — плавно провёл по волнистым прядям и оставил ладонь поверх его руки.       — Так. Ты красивый даже такой. А глаза у тебя просто обалденные, знаешь об этом?       Потом бета давился слезами у него на плече, а он гладил его по спине, пытаясь успокоить, с удивлением понимая, что он жалеет и сопереживает этому ещё вчера незнакомому человеку больше, чем кому бы то ни было.       — Может, врачи и не наврали, кто знает? Время покажет. Всегда можно найти выход, мы обязательно что-нибудь придумаем…       Через несколько минут Харадо отстранился. Теперь он смотрел прямо в глаза.       — Спасибо. Что-то я разревелся прямо как омега, прости. С удовольствием посижу с тобой в ротэнбуро**. Только можно я зайду первым? Всё-таки я ещё немного стесняюсь, — шмыгнул носом и смущённо улыбнулся.       — Конечно! — Моринага расплылся в ответной улыбке. — Как хочешь.       Ожидая, когда его позовут, задумался. Как вышло, что его так притягивают беты? Он извращенец? Первой любовью был омега, с ним был бы и первый секс, если бы он… Сморщился, вспомнив ту ночь, которая разрушила его прошлую жизнь, его веру в любовь. Пять лет прошло, и теперь он совсем другой человек. Развлекаться предпочитает всё-таки с омегами, но вот думает почему-то о бете. И Харадо — почему он вдруг стал так важен? Испуганно прислушался к себе: а не изменил ли он своему светловолосому кумиру, не влюбился ли в другого только потому, что этот другой тоже бета и оказался ближе? Выдохнул облегчённо — нет, ТО чувство осталось в сердце, острое и пронзительное, лишь ярче оттеняясь зарождающимся новым, тёплым и мягким. Это так чувствуется дружба?.. Помотал головой — ну и мысли в голову лезут! — и только сейчас услышал, что его зовёт Харадо, кажется, уже не в первый раз.       Быстро вымылся, спустился в купель. Устроился неподалёку от друга, но не слишком близко, чтобы не смущать. Харадо сидел в самом глубоком месте, устроившись так, чтобы опустить в воду изуродованную щёку. Пояснил негромко:       — Эта вода полезна для кожи.       Моринага только молча кивнул. Его язык, обычно живший своей жизнью вне зависимости от желания хозяина и активизирующийся при наличии в пределах досягаемости любых «свободных ушей», в этот раз решил отдохнуть. Это было странно и непривычно — вот так просто молчать с кем-то. И молчание это было лёгким, спокойным, не вызывало неловкости, как часто бывает рядом с малознакомыми людьми. Просто сейчас не надо ничего говорить, можно наслаждаться горячей водой, смотреть на ручеёк, стекающий по камням в купель, слушать в тишине его журчание. Неподалёку был рёкан, оттуда доносились неясные звуки, да по шоссе изредка проезжали машины.       — Какой он, тот твой бета?       Этот тихий вопрос не вызвал раздражения или протеста. Харадо не будет зубоскалить и не разболтает, а поделиться с кем-то хотелось давно.       — Он… Он как Снежный принц — такой же красивый и умный, и совсем светлый — кожа, глаза, волосы. Таких волос ни у кого нет! Длинные, волнистые и как будто светятся!       — И наверняка стройный… — вздохнул Харадо.       — Да… — мимолётно улыбнулся Моринага, глядя в небо прищуренными глазами. Тут же повернулся.       — Но, знаешь, мне очень нравится твоя полнота. Есть в ней что-то уютное. Я тут подумал — может, моя проблема в том, что у меня не было бати? Поэтому я зациклен на бетах — восполняю то, чего был лишён в детстве?       — Как это не было? — Бета лениво поднял голову, покрутил ею, разминая шею, снова опустил щёку в воду. — Ты просто не помнишь. Неполная семья, половинный или краткосрочный контракт?       — На самом деле не было. Я же с Кюсю, там к двуполым интерес ещё больше, чем здесь. Моего старшего брата донашивал бета на половинном, а меня папа решил сам…       — Что?! — выпрямился Харадо. — Но эти эксперименты забросили ещё лет тридцать назад***! Слишком высока смертность, а выжившие напрочь больные и бесплодные…       — Ты-то откуда это знаешь? — удивился Моринага. Но не стал выяснять, а продолжил. — Не забросили, просто ушли в тень, не афишировали. Папочка умудрился попасть в одну из экспериментальных групп — это я потом уже узнал. Почти всю беременность он пролежал в ЦРМ****, её пытались продлить как можно дольше, а после вскрытия пузыря меня засунули в инкубатор. Так что у меня на самом деле только два родителя плюс мешанина в пробирке. Не знаю уж, чем они думали, когда подписывали согласие, они ведь мечтали о большой семье, а в итоге всё закончилось на мне. Мы вдвоём с братом, кто ж знал, что папа расплатится бесплодием за этот эксперимент. И сильно подорвёт здоровье…       — А ты… ты проверялся? — тут же спохватился. — Прости, пожалуйста, за бестактный вопрос. Не отвечай.       — А, ты об этом. — Моринага задумчиво подставил ладонь под маленький искусственный водопадик. Невесело усмехнулся. — Я же рос у врачей «под колпаком», проверен и просвечен от и до, так что могу точно сказать: полностью здоров и фертилен, к тому же у меня отличная генная карта. Завидный в этом отношении жених… Одно маленькое «но» — мне пришлось надеть это, — он постучал пальцем по каффу Свободного.       Харадо озадаченно нахмурился.       — Слушай, я, кажется, уже окончательно сварился и ничего не понимаю. Давай выходим, потом дорасскажешь. Только ты первый!       Моринага согласно кивнул, поднялся и побрёл к лестнице, спиной чувствуя на себе жадный взгляд беты. Обернулся, уже выйдя из воды. Ему необходимо было признаться в своей неполноценности сейчас, пока не остыла решимость, пока не пропало желание откровенничать. Пока он не привык ещё считать этого человека своим другом — если он отвернётся, то пусть это случится сейчас, будет не так больно.       — Я ведь не проходил инициацию Свободного. Я и без того почти не чувствую Запах. Или, вернее, чувствую, но слабо и он не имеет надо мной власти. В общем, я от рождения свободен от власти гормонов. Урод.       И скрылся в душевой прежде, чем Харадо успел что-либо возразить.       Ужинать сели в молчании. Молчание не изменило своего характера — просто одному не хотелось ничего говорить, а другой, и так не особо разговорчивый, боялся ляпнуть какую-нибудь неловкость. Однако, когда Харадо придвинул к себе стопку газет и потянулся за очками, Моринага не сдержал любопытства.       — Что ты там всё вычитываешь?       — Прикидываю, где мне можно попытаться подзаработать. Сам понимаешь, с моей рожей… — ответствовал рассеянно Харадо, не отрываясь от чтения.       — А кем ты раньше… ну, до… Вспомнил! Ты же учился, да? Хирото говорил, — Моринага разулыбался, довольный тем, что смог всё-таки что-то вспомнить. Хотел было ещё что-то сказать, но прикусил язык, заметив, как помрачнел собеседник.       — Я мечтал стать неонатологом… Да и сейчас мечтаю, а что толку-то? Кто доверит такому своего малыша? Но я всё равно планирую продолжить учёбу, о специализации можно подумать. Вот стану патологоанатомом…       — Да погоди ты! А сейчас ты чего хочешь? Именно сейчас.       — Сейчас… Сам толком не знаю, — задумчиво протянул Харадо. — Вот и смотрю, вдруг что на глаза попадётся. Я планировал немного пожить и поработать тут, у дедули, прийти в себя, оглядеться, пока лицо немного не заживёт, ну и небольшая подработка никогда не помешает.       Кажется, он не рассердился. Похоже, этот бета обладал на редкость спокойным характером, Моринага даже немного ему позавидовал. Взял несколько газет, тоже начал просматривать. И уже через несколько минут, хитро блестя глазами, спросил:       — Харадо-кун, скажи, как ты относишься к тому, чтобы на работе у тебя было закрыто лицо?       — Положительно, — осторожно ответил друг. — Это что, рекламки раздавать в дурацком костюме?       — Не-а! — довольно замотал головой. — На байке гонять.       — Доставка? Не пойдёт. Я бы не против, только Нагою не знаю.       Но Моринагу, казалось, ничуть это не расстроило.       — То есть на байке — да, по городу — нет, так что ли? — Получив утвердительный кивок, торжественно показал газету, которая была у него в руках. — Вот! Та-дам!       Заинтригованный Харадо просмотрел газетный лист сверху донизу, бросил на собеседника недоумённый взгляд, потом опять вернулся к чтению. Неуверенно спросил:       — Это шутка такая? Я не вижу тут.       — Да вот же! — Моринага ткнул пальцем в середину листа, где красовалось небольшое объявление в рамке с завитушками. — Мото-шоу.       — Шоу? Цирк? — Удивлению Харадо не было предела. — Ты что, издеваешься?       — Да нет же! — рассмеялся альфа. — Чему ты удивляешься? Это же шоу! Сам же мне рассказывал, что любишь всякие сложные трюки на байке вытворять? Вернёшь форму, подучишься… Представляешь: «Выступает Чёрный дракон!», та-та-та-та, та-та! И ты такой весь в чёрной коже трюки наворачиваешь на своём байке — омеги визжат, альфы свистят, беты аплодируют. А потом все ждут, когда ты снимешь шлем…       — И опять свистят? А также плюются и топают ногами? — мрачно предположил бета.       —…а под шлемом на Чёрном драконе драконья маска! — торжествующе закончил Моринага. — Это же цирк, шоу! Там ещё и не такое возможно.        Довольно откинулся на спинку стула, наблюдая за озадаченным другом. Тот ещё раз перечитал объявление и надолго задумался. Моринага уже поел и вымыл за собой посуду, а Харадо всё ещё рассеянно ковырялся хаси в полупустой чашке. Когда же у него эту чашу отняли, поднял глаза и твёрдо сказал:       — Я хочу попробовать.