Отрава

Под твердью корсета, должно быть, не слышно стонов, пульсации в чахнущих веточках ломких рёбер. Пожалуйста, леди, ведите себя пристойно, запомнитесь миру изящной и в меру доброй. Природа дала вам запястья нежнее лилий, спаяла зрачки из слюды, округлила плечи. Прискорбно, но всё, чем вы тешились и хвалились, безжалостный свет до невзрачного искалечит: искрошит суставы и кости китовым усом, проникнет под кожу под видом белил и оцта, совьётся на шее гадюкой кашмирских бусин и подло засядет в ногах, отягчая поступь. До этого, впрочем, четыре пьянящих лета, а значит, не след понапрасну себя тревожить. Узорчатый занавес клюквенно-фиолетов, и так подозрительно людно в прохладной ложе. Вы слышите, леди? Рокочет нутро оркестра, досадуют флейты о вечном и недопетом, скулит контр-тенор и трелью трепещет меццо - всё это по вам, измельчённой в труху и пепел. Румяна, на четверть пропитанные отравой, исправно крадут обольстительную наружность. Бескровные губы стараются крикнуть "Браво". Уйдёмте отсюда: в антракте вам станет хуже.