Щербет

      Особняк князя Адагоа Рая был почти полностью скрыт разросшимися деревьями. Безупречные некогда газоны заросли колючим кустарником, а парк и вовсе джунгли напоминал.       Среди буйной зелени ещё виднелись крыши мраморных павильонов, но добраться до них было невозможно. Исчезли цветники с редкими цветами, а в большой оранжерее ураганом, что пронёсся ещё пять лет назад, выбило все окна. Ажурных ворот тоже больше не было, как и охраны у них.       Сам дворец тоже не в лучшем состоянии. Ураган поработал и здесь, и часть выбитых окон просто заколотили. Декоративные башенки дивной красоты разрушились, колонны облупились, а арки густо оплёл вьюн, и бороться с ним уже никто не пытался.       Князь Адагоа с сыном и оставшимися слугами жил в восточной части дворца, ещё более-менее сохранившей приличный вид. И если они не выплатят долги, то вскоре лишатся и этого.       Дэниел Кэри вышел из машины и поморщился. Он с большим удовольствием прислал бы сюда своего помощника, но князь Рай убедил его приехать переговорить лично. Вряд ли князь деньги раздобыл, если только в семейный склеп залез — драгоценности с покойников снять.       Только вот деньги князь не одному Кэри задолжал, а еще как минимум десяти людям, и на всех золота из гробницы не хватит. Лучше бы продал землю. Для чего трястись над этими пожелтевшими от времени развалинами, Дэниел не понимал.       Да, когда-то здесь было великолепно, и армия слуг бегала по этому маленькому дворцу, стремясь выполнить любое желание хозяев. В парке звенели фонтаны, от ароматов цветов кружилась голова.       Вечером зажигали фонари в саду, и весь дворец ярко сиял, а десятки разряженных в пух и прах гостей неторопливо прогуливались по дорожкам. Дэниел похожее в фильмах видел.       Этот дом своё отжил — дураку ясно. До города два часа езды, дорога ужасная, случись чего — и врач не доедет. Здесь теперь только всякую мистику про призраков снимать — их небось пруд пруди.       Даже если князь найдёт деньги и вернёт ему долг, понадобится ещё целое состояние, чтобы всё тут в порядок привести. И зачем, спрашивается? Тешить свое самолюбие, ходя по залам и воображая невесть что? Но Адагоа Рай, очевидно, имел своё мнение на этот счёт, и, по сути, Дэниелу на это было наплевать.       Ему и внутрь заходить не хотелось, но маленький слуга уже выскочил из дома. Так нёсся, что чуть не упал на последней ступеньке, изрядно Дэниела рассмешив.       — Господин Адагоа сейчас спустится, — затараторил он. — Просил обождать. Пройдите в гостиную, пожалуйста.       В гостиной было сыро и неуютно, как, впрочем, и в остальных комнатах. Дэниел поëжился. Лучше бы на веранде остался, там хоть солнце светит и птицы кричат. А здесь как в склепе.       Мебель облупившаяся, на старых обоях тёмные прямоугольники от некогда висевших там картин. Только один портрет и сохранился. Статный мужик ледяными глазами смотрел на Дэниела с полотна. Военная форма прошлого столетия, алмазные ордена на груди…       От созерцания портрета отвлёк звон посуды. Слуга переставлял с места на место чашки и улыбался так, будто Дэниел лично к нему в гости приехал, чтобы ещё безвозмездно деньжат дать.       — Погода сегодня хорошая, — болтал он непринуждённо. — В дворцовом парке лотосы на озере зацвели.       Дэниел при слове «дворцовый» фыркнул насмешливо, а ему чашку с щербетом сунули.       — Уж такой вкусный, уж такой! Тётушка Лали приболела — я сам готовил, — радостно сказал слуга.       Он был улыбчивый и круглолицый, с пухлыми щëчками и блестящими глазами. Глядя на него, тоже улыбаться хотелось.       — Лайма, правда, нет, и корица закончилась, и мёд я тоже не нашёл — тëтушка куда-то сунула. А вместо манго я яблочко потëр, — щебетал он, словно птичка. — Один раз попробуете — снова к нам в гости захотите.       И Дэниел засмеялся в голос. Попробовал напиток, изобразил восторг. Приготовлено было явно с любовью. А когда голову повернул, чуть щербетом не облился — князь Адагоа Рай, материализовавшись словно из воздуха, неподвижно, как статуя, стоял в дверях.       Дэниел встал и даже голову наклонил. Руку протягивать не стал — знал, что Адагоа не пожмёт. Князь же! Гонору — выше крыши. Хоть и в говне по уши, а всё равно выше других себя строить будет.       У Адагоа лицо и впрямь будто каменное — ни один мускул на лице не шевельнётся. Прямой как палка, взгляд непроницаемый. Белых презирал, и Дэниелу только догадываться оставалось, насколько князю мерзко и унизительно брать у него деньги. Не был бы должен — и в дом зайти не позволил бы.       Дэниелу это молчание начало надоедать, и он ткнул пальцем в портрет на стене:       — Ваш предок? Видный мужчина.       Князь снова промолчал, и Дэниел стал раздражаться. В конце концов, не в том положении князь Адагоа, чтобы презрение своё показывать. Ему бы мистеру Кэри руки целовать, а не стоять задравши нос. Обстановку снова разрядил маленький прислужник, что накрывал на стол.       — Князь Энитан Рай — прапрадед господина Адагоа. Ох, и страшные о нём вещи говорили! Жена у него красотой своей ослепить могла кого угодно. Князь ревновал её безумно и однажды не выдержал. Не хотел, чтобы все на неё смотрели, и замуровал бедняжку в стене. И говорят, что её призрак…       Князь Адагоа изволил пошевелиться и губы разлепить.       — Не позорь меня перед гостем своим невежеством, Сандара, — процедил он. — Князь Энитан замуровал не жену, а дочь, за то, что хотела сбежать из дома. И всё это лишь байки, оставь их для других слуг — им подобное нравится. Присаживайтесь, господин Кэри. Сейчас спустится мой сын, и выпьем чаю. О делах после.       И снова будто по взмаху волшебной палочки в дверях юноша появился. Дэниел о нём слыхал — Санджи Рай, наследник княжеских развалин и долгов. И появился он неспроста. Санджи был красив.       Идеальный, как про таких говорят. Безупречная матовая кожа, блеск зубов и синих глаз. Чёрные волосы в беспорядке над высоким лбом — обычно над таким беспорядком стилисты по часу колдуют. Фигурка, насколько позволяла видеть одежда, первоклассная, и одет дорого. Интересно, на какие шиши? Сам князь одет просто, и массивной цепи с перстнями, в которых он раньше щеголял, уже не было.       — Ты вовремя, Санджи, — промолвил Адагоа. — Садись рядом с господином Кэри. Мы как раз обсуждали нашего предка, князя Энитана.       — Это который тёщу замуровал? — фыркнул Санджи. — Придурок, что с него взять. Говорят, в психушку после отправился и там блох дрессировал.       Дэниел про себя затрясся от смеха, и рядом неслышно захихикал было маленький Сандара, но встретился со взглядом хозяина и тут же губы сжал. Подскочил и стал чай разливать, раскладывать по тарелочкам булочки и фрукты.       Санджи ослепительно улыбнулся и, присев рядом, изящно за чашкой потянулся. В неотразимости своей он явно не сомневался, и зазывная улыбка его была неспроста. Денег у князя Адагоа нет и не предвидится, так решил, стало быть, сыночком оплату произвести. Дурак…       Дэниелу вдруг интересно стало, как князь с остальными кредиторами расплачиваться будет. Он их всех знал, и, кроме него, остальные исключительно женщинами интересовались. Только вот дочки у Адагоа не было. А была бы — и её в постель подложил бы, не задумываясь.       Трясётся за свой жуткий дворец, за запущенную территорию, но как только хозяином тут станет Санджи — похоже, большой любитель вечеринок и ночных клубов, — продаст всё сразу же и свалит куда подальше.       У самого Санджи всё это на лице было написано. И Дэниелу он улыбался непринуждённо, а вчера, вероятно, у него был долгий разговор с отцом и, возможно, на повышенных тонах.       Дэниелу вдруг собственный дед вспомнился: тот за свою ферму тоже глотку мог перегрызть кому угодно. В какой-то момент ему стало жаль Адагоа. Всё же фамильная усадьба — двести лет князья и княгини Рай здесь рождались, жили и умирали, и, наверное, хозяину будет неприятно, если дом продадут с молотка и здесь чужие расхаживать станут. А то и вовсе снесут.       — Я прекрасно понимаю, как вам дорог ваш дом и ваши земли, — неожиданно сказал он вслух. — И что оплатить долг вам нечем.       При этих словах Адагоа с трудом удержал лицо. Дэниел кивнул про себя и продолжил:       — Вы готовы на всё, чтобы сохранить ваш… дворец… И я готов пойти вам навстречу. Могу простить ваш долг и забыть обо всём. Сами понимаете, что не за просто так, — и он закусил губу.       На лице Санджи отразилась смесь презрения и превосходства. Теперь уже точно в себе не сомневается. Мельком глянул на отца, поправил волосы и придвинулся ближе к Дэниелу.       — Если? — промурлыкал он.        — Возможно, это будет выглядеть отвратительно с моей стороны, но юлить я не привык. Я хочу его.       И палец вытянулся, показывая за спину Санджи. На Сандару.

***

      — Меня променять на этого, — недовольно процедил Санджи. — Слепой идиот!       — Мой сын снова недоволен? — осведомился Адагоа. — Ты не слишком стремился к Кэри в постель — так радуйся, что не понравился ему. Можешь расслабиться и бежать к своему шлюшонку Мэйтару.       Сандара сидел здесь же, в углу. Вообще сидеть при господах запрещалось, но, едва мистер Кэри уехал, подмигнув ему на прощание, ноги у Сандары подкосились, и он рухнул на ближайший стул. Сандара ожидал, что белого мужчину вышвырнут вон после таких слов, но князь и его сын вежливо проводили гостя, и Сандара ничего не понимал.       Господин Адагоа ругался с сыном, а Сандары тут словно и не было. Он к этому привык — слуга же, но сейчас особенно остро почувствовал свою ничтожность. Накануне господин так же ругался с Санджи, не стесняясь никого, а Сандара слушал, и уши у него пылали.       — Два года меня лупил за то, что задницу подставляю, — визжал Санджи. — А теперь лупишь за то, что отказываюсь подставлять. Средневековье устроил! Родного сына как шлюху, как вещь продать хочешь!       — Когда речь идет о собственном доме, такая мелочь, как твой зад, меня не интересует! — гремел в ответ отец.       — Да кому нужна эта вонючая усадьба? Давно надо было продать её. Купили бы пентхаус…       Следом раздался звук пощёчины, и Сандара испуганно съёжился.       — Посмей ещё что-нибудь сказать, и пожалеешь, — тихо сказал Адагоа. — Не убудет с тебя. И только попробуй рожу кривить! Завтра будешь улыбаться и очаровывать эту белую мразь. Улыбайся, понял?       Сандара знал, что у молодого господина есть возлюбленный, но считал, что это не его дело. А теперь оказалось, что это и его самого касается. Он всё ещё сидел на стуле, глядя в угол невидящими глазами, потом собрался с силами и встал, но старший князь махнул рукой, веля сесть обратно. Подошёл и присел рядом, кладя руку ему на плечо.       — Ты ведь понимаешь, чего хочет белый подонок?       — Как бы… Нет… Да, — прошептал Сандара. — Но я же не из этих…       Санджи противно захихикал:       — Девушки нравятся? Тебе, может, и нравятся, только ты им не очень. Двадцать лет, а всё девственник.       Адагоа сверкнул глазами, и Санджи умолк.       — Ты думаешь, что моему сыну хотелось в постель к этому богатому ублюдку Кэри? — спросил он. — Санджи должен был сделать это ради спасения нашего дома. Но Кэри выбрал тебя… И ты это сделаешь, — добавил он, помолчав. — Потому что это и твой дом тоже. Твой род служил нам много лет, и это дело чести.       — Тебе понравится, — снова хихикнул Санджи. — Кэри — мужчина видный. Чего только в тебе нашёл?       — Закрой рот! — рявкнул Адагоа. — Этот человек спасает нас, ты ему в ноги кланяться должен, а ты глумишься. Не надо бояться, — обратился он к Сандаре. — В конце концов, многие мужчины этим занимаются и вполне довольны. Возьми хоть моего сына — теперь скрывать от тебя уже не нужно, полагаю. А Кэри не садист и не извращенец… кхм… ну ты меня понял, Сандара.       Князь ласково улыбнулся:       — Ты же от этого только выиграешь. Мальчик ты не глупый, постараешься — и сможешь вертеть им как хочешь. А не получится… Ну поживëшь у него недельку и забудешь обо всём, как о страшном сне. И помни главное: сохранить землю важно не только нам, но и тебе. Ты родился здесь и тоже часть этого дома и этой земли.       Отвезти Сандару к мистеру Кэри должны были на следующий день. Сандара, как под гипнозом, лишь моргал и кивал. Накануне вечером Санджи зазвал его к себе в спальню и объяснил что к чему. Слушать было противно, а смотреть на ужимки молодого господина ещё противнее.       Санджи в выражениях не стеснялся, рассказывал, как себя растягивать и как правильно минет делать, и Сандара не выдержал. Развернулся и сбежал в свою каморку, слыша за спиной обидный смех.       Всю ночь он не спал, представляя себя с мистером Кэри, тихонько всхлипывал и вертелся. Как лечь в постель с почти незнакомым мужчиной, он не представлял. И как отказать старшему князю — тоже.       Может, и приятно быть с мужчиной, но по любви. Санджи, например, очень любит своего бойфренда Мэйтара. Сандара видел этого юношу — тот очень красив. И господин Санджи красив, и оба они представляли собой ослепительную пару.       Дэниел Кэри по-своему тоже привлекательный. Живя в поместье почти безвылазно, Сандара редко видел белых, а таких блондинов и подавно. Ещё мистер Кэри очень высокий и, наверное, сильный — у него такие широкие плечи. Если бы по любви, может, с Дэниелом Кэри было бы и приятно, но так… И Сандара вздыхал, переворачиваясь на своём узком топчане.       А утром он и господин Адагоа поехали в офис мистера Кэри. Господину не нравилась старенькая одежда Сандары, но нового и красивого у него ничего не было, а вещи Санджи не подходили по размеру. Сандара был ниже, но плотнее.       Наряды молодого господина он бы в любом случае не получил, даже если бы и размером сошлись. Санджи ни за что не согласился бы. Снизошёл до того, что лично причесал Сандару, опрыскал своими духами и вытолкал из комнаты. Адагоа рукой махнул и повёл Сандару к старому роллс-ройсу.       — Улыбайся, когда мы спустимся за тобой, — велел он перед тем, как уйти. — Кэри должен видеть, что ты его хочешь сам.       Князь поднялся в офис, а Сандара остался в машине и так долго ждал, что весь извёлся. В голове опять крутились картины одна хуже другой. Мистер Кэри представлялся голым и волосатым, как горилла. Он хоть и светловолосый, но тело отчего-то виделось полностью заросшее чёрными волосами.       Вот мистер Кэри подходит и заваливает Сандару на кровать. Стягивает одежду, лезет везде руками. Ах, нет, ему ещё сосать надо. Сандара немедленно представил здоровенный член в зарослях жёстких волос и как он тычется головкой ему в губы. Сандара зажал рот, подавив рвотный спазм, и приоткрыл дверь машины, чтобы глотнуть воздуха…       Очнулся он уже далеко и понял, что задыхается оттого, что бежал. Сандара обнаружил себя на маленькой незнакомой улочке, впрочем, он город вообще плохо знал. Бывал с молодым господином в центре, где подолгу ждал его у огромных стеклянных магазинов.       Тошнота у Сандары прошла, и наступил ужас. Пусть до автовокзала он добëрется, а там и до поместья… но как потом посмотреть в глаза господину Адагоа… Ведь на него надеялись, и Сандара пообещал, а теперь подвёл, и иначе, как трусом и предателем, его не назвать.

***

      У Дэниела слуга князей Рай весь день из головы не выходил, и губы каждый раз в улыбку растягивались. Маленький, круглолицый, с ямочками на румяных щёчках — Дэниел подозревал, что ямочки у малютки Сандары и в других местах имеются. Среди местных такие, как он, редкость — они все худые и поджарые, точно солнцем высушены.       Сандара блестел бирюзовыми глазами, всё время улыбался пухлыми губками, и целовать его, наверное, так приятно. Щебеча, словно птичка, предлагал то джем, то бурду с яблочным пюре, и, слушая его, Дэниел чувствовал, как расслабляется.       Князь Рай и его сынок явно удивились и обрадовались, что Дэниел выбрал слугу, предпочтя его красавцу Санджи. Тот, правда, губёшки свои поджал на миг — привык, что все к его ногам, обалдев от восторга, падают. А Адагоа теперь в малыша вцепится и прикажет исполнять все желания мерзавца Кэри. То, что он для них мерзавец, Дэниел не сомневался, а для сладкого пряничка Сандары и вовсе жуткое чудовище.       Он в тот момент побледнел, насколько это возможно при его смуглой коже, попятился, едва не упав, наткнулся спиной на буфет и замер испуганно. А у князей глазки загорелись. Сандара наивный — это и слепой заметит. За сутки его так обработают, что будет думать, будто честь ему великая выпала.       Дэниел с огромным удовольствием забрал бы юношу сразу же, но Адагоа дал понять, что пока их дела не будут решены — не видать ему пряничка Сандары как своих ушей. Выпроваживая, правда, Адагоа клятвенно заверил, что мальчика доставят в наилучшем виде. Садясь в машину, Дэниел на миг и впрямь себя мерзавцем почувствовал, но мысль эту откинул.       С малышом он найдёт общий язык, по крайней мере попытается, а не выйдет — так подберёт ему работу получше. А князьки пусть сами себя обслуживают. Такого милого и ласкового мальчика у этих крокодилов точно никогда не будет.

***

      Сандара стоял перед огромным домом. Дом был современный и многоквартирный, но в красоте дворцу князя Адагоа не уступал. За ограду не пройти — охрана не пустит, и можно лишь издали смотреть, как проезжают через ворота дорогие машины. В таких домах живут самые богатые люди в городе. И мистер Кэри живёт в одном из этих домов, а может, даже и в этом. У него, наверное, огромная квартира, и из окна весь город виден.       Стемнело уже, и Сандаре тоже очень хотелось домой. Нет, не к мистеру Кэри, а к себе, в свою маленькую комнатку, в поместье Рай. Он за двадцать лет ни разу нигде вне дома не ночевал, да и из самого поместья выезжал крайне редко. Здесь, в центре города, было не страшно — тут и ночью светло от небоскрёбов и неоновых реклам, и потоки машин мчатся в разные стороны.       Но Сандаре всё равно было боязно. Он уже сто раз пожалел, что сбежал, и не знал теперь, что делать дальше. Вернуться в поместье нужно однозначно, но примет ли господин и позволит ли остаться после такого предательства? Позволит, если Сандара найдёт этого Кэри и, как это ни мерзко, переспит с ним. Да и не один раз придётся. А выдержит ли он это? Конечно, никто не узнает, да и некому, но… Но как противно-то! Даже думать об этом противно.       За спиной проехала ещё одна машина, мягко притормозила, и знакомый голос спросил, заставив Сандару резко повернуться:       — Ты всё-таки решился, прелесть моя? Где же ты бегал весь день?       Мистер Дэниел Кэри собственной персоной. Вылез из недр роскошного, сверкающего автомобиля и теперь Сандаре руку протягивал. В сумерках его янтарно-карие глаза казались чёрными, а волосы отчего-то ещё светлей выглядели.       — Я н-н-не…       — Ты нас напугал. Спустились, а машина пустая. Хозяин твой зол был как чёрт. Ну, понятно почему. Сына своего уже в открытую мне предлагал, старый поганец. А я весь испереживался — лишь о тебе и думал. И искать не знал где. Запрыгивай в машину, устал небось? Тебе нужно поесть и отдохнуть.       — Мистер Кэри! — взмолился Сандара. — Да послушайте же!       Тот вдруг помрачнел:       — Если передумал, я отвезу тебя назад, в поместье.       — Да нет же! Послушайте…       — Вот дома и послушаю. Залезай быстрее. И хозяину твоему надо позвонить, он хоть и козёл, но тоже волнуется.       И Сандаре ничего не осталось, как забраться в салон.       В огромном холле была такая красота, что Сандара на миг забыл свои горести. Зал с колоннами, кругом мрамор и пол блестящий— Сандара шёл на цыпочках. Неторопливо прохаживались богато одетые люди, и ему вдруг стыдно стало за свой старенький костюм и растоптанные ботинки. А лифт оказался прозрачным — Сандара охнул и, отскочив, как маленький, взял Дэниела за руку. Тот словно этого и ждал, сразу обнял и прижал к себе.       — Почти на месте.       — Мне в ванную? — жалобно спросил Сандара, и голос его задрожал. Он пытался улыбаться, как князь велел, но губы в улыбку не складывались. — Нужно подготовиться…       — Я не настолько голоден, чтобы набрасываться на тебя с порога, — улыбнулся мистер Кэри. — Хотя вру, конечно. Очень голоден, но в прямом смысле. Мы сейчас поедим…       — А потом будем заниматься сексом? — опять спросил Сандара.       — Тебе так не терпится?       Сандара густо покраснел и головой замотал.       — Вот и хорошо.       Мистер Кэри заказывал еду по телефону, а Сандара сидел, как примерный ученик, и исподтишка оглядывался. Вон, значит, они какие, эти пентхаусы, где так хотелось жить Санджи. Тот часто об этом вслух мечтал. Комнаты огромные, мебель совсем другая, много воздуха и простор. Одна стена зеркальная, другая полностью прозрачная, за ней сияющий город и дальше чернота бескрайнего океана.       Его комната всё равно лучше, хоть и крошечная. За окном чудом сохранившийся розовый куст, и пол под окошком всегда осыпан лепестками. Во дворце Сандара каждый уголок знал, выучил, когда маленький по нему бегал и с Санджи в прятки играл.       Мистер Кэри вёл себя странно. Во время ужина пошлости и гадости не говорил, только болтал что-то отвлечённое, подкладывал разные вкусности, поминутно отвлекался на телефонные звонки и после извинялся. Сандара так устал, что бояться уже не хотел. Вяло дожёвывал и с трудом сдерживал себя, чтобы не зевать за столом.       — А потом мы будем? — промямлил он. — Это самое…       — А ты, оказывается, темпераментный парень, Санди. Так сильно хочется?       Сандара умолк. А поев, уснул прямо за столом. Слишком устал и напереживался.

***

      Утром оказалось, что его раздели. Правда, трусы оставили. Кровать была огромная, но спал Сандара один. Солнце комнату золотым светом заливало, и с утра всё уже не выглядело таким страшным, как вчера, и мистер Кэри вовсе не чудовище, как выяснилось. А когда улыбается — даже симпатичный. Может, Сандара и выдержит… Санджи ведь этим занимается, и ему нравится.       Из-за дверей доносился аромат свежесваренного кофе и звуки музыки. Сандара нашёл у кровати халат, быстро оделся и, помявшись перед дверью, выдохнул и вышел. Мистер Кэри уже сидел за столом и Сандаре обрадовался, как родному. Даже встал и стул для него отодвинул, отчего тот смутился. Взял несмело круассан, глаза опустил и сделал вид, что на еде сосредоточен.       — Надо бы прикупить тебе одежды, — сказал мистер Кэри. — Ведь ты здесь немного задержишься? А потом, если не против, мы съездим на пляж. Тут есть бассейн, но уж очень людно и наедине побыть невозможно.       — А зачем на пляж? Мы можем здесь…       — Купаться?       Сандара недоумённо похлопал глазами:       — Так вы купаться хотите?       — Очень хочу — устал за неделю. А ты хотел что-то другое?       И Сандара торопливо замотал головой.       В магазине у него голова закружилась от обрушившегося изобилия. Продавщицы окружили, тараторили, наперебой предлагая товар. Было немного неловко, он чувствовал взгляды девушек, их руки, когда они помогали одеваться, и тогда страшно смущался. Даже бельё ему купили, и Сандара испугался, что тоже примерить заставят.       Мистер Кэри всё это время сидел на диванчике и глаз с него не сводил, но похоти во взгляде не было — он улыбался и головой качал в знак одобрения. Вскоре Сандара оказался обладателем целой груды одежды, хотя рассчитывал на пару рубашек, но от происходящего находился в обалдении и поэтому молчал.       На пикнике Сандаре бывать не приходилось, но корзину для господина Санджи он пару раз собирал, когда тот планировал развлекаться с друзьями. Океан шумел в двух шагах, у самой воды росли пальмы, и некоторые над поверхностью наклонились. Наверное, с них хорошо в воду плюхаться. Народу мало, лишь несколько парочек. Сандара видел их, когда мимо проезжали. Но там были парни с девушками, и ему вдруг стыдно стало из машины вылезать.       А мистеру Кэри, похоже, было всё равно — вытащил из багажника корзину внушительного размера и поманил Сандару за собой. Может, белым людям действительно всё равно, с кем спать, и у них это нормально?       — Расскажи о себе, — попросил мистер Кэри, развалясь на песочке. — Что ты делал в поместье?       И Сандара начал перечислять:       — Я следил, чтобы комнаты проветривались, вытирал пыль…       — Нет, не то, — засмеялся мистер Кэри. — Как ты вообще жил? Ну вот дела переделал, а что потом? Девушка у тебя есть? Адагоа сказал, что нет, так ведь небось наврал. Откуда ему знать?       Сандара смутился.       — Нет, девушки нет. Да откуда… Мне некогда — столько дел. Ещё и гладить одежду, и на стол подать. Один господин поест — второй запросит. Они встают в разное время и ложатся в разное.       — Уйти не хотелось?       — Куда? — тоскливо протянул Сандара. — Что я умею-то? У меня и образования нет — всю жизнь хлопочу.       Мистер Кэри нахмурился, но продолжал расспрашивать, пока всё о Сандаре не узнал. И тогда вздохнул. Сандара плечом дёрнул и персиковую косточку отложил.       — Вам-то тоже не лучше. Вон бледный какой. До пляжа рукой подать, бассейн и вовсе у дома, а загорать не ходите. Жаловались, что устали за неделю. Может, бельë и не гладите, а всё равно устаёте. Я, когда маленький был, мечтал стать богатым, чтобы весь день в постели валяться и сладости есть, а папа мой смеялся. Говорил, что богатым иногда вообще выспаться некогда. Я не понимал.       — Теперь понимаешь, — засмеялся мистер Кэри. — Приятно слышать. Легко с тобой так, Санди…       Сандара тоже заулыбался и руку за салфеткой протянул, чтобы персиковый сок вытереть. Мистер Кэри неожиданно взял его за руку и прижался губами к пальцам. Сандара охнул и так широко открыл глаза, что мистер Кэри в них и своё отражение, и весь океан увидел.       — Прости, я не хотел напугать тебя. Не выдержал — каюсь! Не бойся, больше не трону.       Сандара не понял, что ему говорят, а только ресницами хлопал. Белый мужчина ему руку поцеловал, будто господину какому. Нет, скорей как принцу. Сандара, когда новые наряды разглядывал, на миг сказочным принцем себя вообразил. И ухаживают за ним, и так смотрят. И ничего противного и плохого в этом нет. Сандара очнулся от своих мыслей, поняв, что мистер Кэри что-то говорит ему.       — Что?       — Мороженое ты любишь, Санди?       Мороженое! Сандара про поцелуй тут же забыл. Мороженое — как же его не любить? Когда они на пляж ехали, Сандара видел рекламный щит с вафельным рожком, а в нём розовая ледяная сладость, и сверху крошечные разноцветные штучки насыпаны. А мистер Кэри раз! — и на обратном пути купил ему мороженое.       Но не рожок, а целую хрустальную вазочку в кафе, а в ней и розовое клубничное, и зелёное фисташковое, и жёлтое манговое, и всё в шоколадных стружках, кусочках фруктов и даже с листиками мяты. Сандара и их съел.       Но и это еще не всё! Потом Сандару в кино отвезли, а обратно под руку вели — он как под гипнозом был. Сандара в кинотеатре давно был, ещё с папой, и плохо помнил. До чего же понравилось! У Сандары схватки и погони героев весь вечер из головы не выходили — он даже не слышал, что ему мистер Кэри говорил.       Тот лишь посмеивался. И что удивительно — мистер Кэри больше к нему ни разу не пристал. Сандара ещё пытался намекнуть про спальню, но мистер Кэри так насмешливо посмотрел, что Сандаре стыдно стало.

***

      Его возили на знаменитый водопад Шэ, куда люди со всего мира приезжали, а он столько слышал, но видел лишь на фото. И теперь Сандара своими глазами смотрел, как огромный поток воды с грохотом падает в озеро, и мелкие брызги долетали до лица, а в струях сияли маленькие радуги. В соседних озёрах распустились розовые и белые лотосы, по берегам ходили ручные олени.       Был Сандара и в самом большом океанариуме, где сначала испугался, а потом с восторгом смотрел на акул, морских черепах, осьминогов и множество огромных рыб и маленьких, ярких, как бабочки, снующих меж кораллов.       Сандара даже в офисе Дэниела был, где тоже стеклянные лифты, бесконечные коридоры и кабинет с огромным столом и мягкими диванами. Перед кабинетом сидела девушка, нарядная и похожая на принцессу. Белокурая, как и Дэниел, и с доброй улыбкой. Она приносила Сандаре чай и печенье, пока он ждал мистера Кэри.       — По дому не скучаешь? — спросил Дэниел на четвёртый день, и Сандара воскликнул с весёлым ужасом:       — Да разве можно? Я столько видел, и всё так интересно! И вкусно! — добавил он, засовывая в рот шоколадную конфету. — А что в нашей дыре… то есть, я хотел сказать, в нашем поместье увидишь? Так всё заросло, скоро и солнца не видно будет.       Дэниел засмеялся, и Сандара с ним вместе. Сандаре с ним было просто хорошо. Он не высокомерный, как господа Адагоа и Санджи и их знакомые, что иногда в гости приезжали, говорит по-простому и всё непонятное терпеливо объясняет. Никакой он не ублюдок и не мразь, а замечательный человек. И не волосатый, как убедился Сандара вскоре, когда подглядел, как Дэниел из своей ванной комнаты выходит в распахнутом халате.       Грудь гладкая, и только от пупка вниз, в трусы, убегает дорожка таких же светлых волос. Что ниже, Сандара и не видел, но посмотреть бы не отказался. Дэниел был как мраморная статуя, что Сандара в музее видел, куда его накануне возили. Древнегреческие статуи совсем нагие и очень красивые. И Дэниел похож на Аполлона, только ещё красивее. Сандара мраморного Аполлона в трусах представил и фыркнул. А Дэниела без трусов хотелось увидеть.       Но Дэниел до него больше ни разу не дотронулся — даже не попытался. Спали они в разных спальнях, и, хотя дверь в комнату Сандары не запиралась, Дэниел заглядывал туда, только чтобы спокойной ночи пожелать.       Перед сном Сандара на балкон вышел — на вечерний город посмотреть. Пугаться высоты он перестал, хотя к перилам близко не подходил. На балконе стояли цветы в кадках, а можно целый садик посадить — до того он большой. Сандаре утром на нём нравилось чай пить.       Глядя вниз, на огни мегаполиса, он понял, что домой возвращаться не хочет. Представил, как Санджи хихикать начнёт и выспрашивать подробности. И как вернуться к жизни простого слуги, после того как сам господином побывал? Прежним стать как ни тяжело, а придётся. Жаль ещё, что он так и не узнал любви Дэниела. После того поцелуя тот больше до Сандары не дотрагивался. А жаль…       Губы у него такие мягкие и нежные. И наверное, он так здорово целуется. Но, верно, что-то случилось и Дэниел передумал. И его сильные руки Сандару не обнимут, и не уснёт он на его плече. А потом… Потом у Сандары вообще не будет ничего.       Знать бы почему. Дэниел сам его захотел и выбрал, а теперь… И Сандара внезапно понял… Понял и горестно застыл. Да он просто разонравился Дэниелу, вот и всё. Тогда, в поместье, его не разглядели как следует, а теперь Дэниел, наверное, жалеет, что его выбрал, а не красавца Санджи. Выгуливает его, покупает одежду и сладости, а дотрагиваться не хочет. Господин Адагоа говорил Сандаре, что отработать этот долг для него честь, а любому белому честь взять человека из дома Рай, даже если это и простой слуга.       Осознав это, Сандара всхлипнул и рванул в соседнюю спальню. Прибежал с такой скоростью, что притормозить на пороге не смог и с размаху рухнул на кровать, куда Дэниел готовился лечь.       — Ты что, Санди? — встревожился тот.       — Я тебе противен? — с трудом подавив рыдания, спросил Сандара. — Ты просто ждёшь, когда время истечёт, чтобы меня домой отправить?       — Санди…       — Я понял, понял, — Сандара уже еле сдерживался, — я некрасивый и глупый.       — Глупый — это точно.       Сандару обняли и усадили, а он, не выдержав, залился слезами.       — Я ждал, я спрашивал, а ты смеялся только… Ходим везде и… и больше ничего… А я хотел, я ждал.       Он бубнил, пока не осознал, что сидит на коленях у Дэниела и мочит слезами его шею. От Дэниела всегда так приятно пахнет — даже когда он не душится, от него самого хорошо пахнет. И руки, что сейчас Сандару обнимали, были сильные, как он и представлял.       — Да ты не представляешь, как я хотел тебя всё это время, Санди! Но я боялся испугать тебя, — сказал Дэниел ему в ухо. — Помню твои глаза, когда я тебя на пляже поцеловал. Небось вообразил, что завалю прям там? Я хотел прежде всего подружиться, узнать тебя и понять — нужно тебе это или нет. Ты ведь не гей.       — Кто?       — Геи — мужчины, которые предпочитают женщинам других мужчин.       — Я не гей, — шумно высморкался Сандара. — Я не хочу с другими мужчинами, а только с тобой. Я ждал и ждал… и в кровать без трусов ложился.       Дэниел хохотнул.       — Это весомый аргумент!       Сандару никто не целовал и не ласкал и сравнивать ему Дэниела не с кем было. Сердце у него стучало как бешеное, когда его раздевали, купали и на кровать укладывали. Он вдруг застеснялся, прикрываться начал, снова вызвав смех.       Выглядеть глупо ему не хотелось, и он руки отвёл. Зато наконец можно было потрогать Дэниела, провести рукой по гладкой коже на его плечах и груди, чувствуя под ладонью горошины сосков, а потом прикосновение его губ. Дэниел, как в прошлый раз, поцеловал его пальцы, и запястье, и в сгиб локтя… Оставлял поцелуи по всему телу, и Сандара постанывал, выгибаясь и подставляясь под его губы.       А потом Дэниел сполз ниже… и Сандара вскрикнул. Этого он себе и представить не мог. Мягкие, тëплые губы Дэниела член его обхватили, и Сандара о стыде больше не думал — он вообще думать перестал. Потом обнаружил себя на животе, а Дэниел уже целовал его спину.       — Ты не передумал, Санди?       Сандара помотал головой — хотелось ещё. Только бы Дэниел не уходил, не отнимал от него рук. Сандара растëкся по кровати, позволяя Дэниелу ещё себя трогать. Завёлся снова, тëрся пахом о сбившиеся простыни, поскуливал и опять вскрикнул, когда стало хорошо. Сначала от пальцев Дэниела, потом от его члена.       — Может, будет немного больно, — сказал Дэниел, но Сандара не поверил.       Как Дэниел может сделать больно, когда он так нежен, ласков, так целует и смотрит? Он никогда не сделает ему больно, потому что любит его, и Сандара в этом не сомневался. Соединение двух любящих людей — что может быть лучше? Необычно и волнительно, а потом так сладко!       И Сандара стонал сладко, а Дэниел переплетал его пальцы со своими, двигаясь в нём. Подсунул руку ему под живот, сжал член, и Сандара снова кончил — остро и ослепительно.       Потом Сандара отдыхал, откинувшись на подушки, а Дэниел поил его соком, просунув трубочку в рот — у Сандары сил хватало только глотать.       — А завтра мы будем это делать? — спросил он, и Дэниел затрясся от смеха.       — Тебе бы передохнуть денёк.       — Я не хочу, я не устал… — Сандара говорил, а у него уже глаза слипались. — А спать ты со мной будешь? Я хочу, чтобы рядом.       Больше он уже ничего не сказал, но, засыпая, почувствовал, как Дэниел лёг рядом и прижал его к себе.

***

      Сандара стоял перед зеркалом, разглядывая себя. Он был далеко не такой красавец, как молодой господин Санджи. Тот стройный и гибкий, с длинными ногами и нежным лицом. Он всегда так изящен и умеет стильно одеваться. У Сандары теперь одежда не хуже, но до Санджи ему всё равно далеко. И что Дэниел в нём нашёл?       Сандара пощипал себя за бока, потрогал за ягодицы. Дэниел от них в восторге — нацеловывать мог до бесконечности. Сандара обожал заниматься с ним любовью, но к тому, что с таким обожанием смотрят, не привыкнуть быстро.       Дэниел сам позвонил в поместье Рай, сказать князьям, что Сандара больше у них не работает, и после объявил ëрзавшему от нетерпения Сандаре, что благородный князь Адагоа был, как всегда, на высоте и спокойно своего слугу отпустил.       — Пожелал нам счастья, — смеясь, прибавил.       — Нам… счастья пожелал? — неверяще спросил Сандара, но Дэниел сгрëб его в объятия, и он тут же обо всём забыл.       Они прожили вместе около месяца.       Научиться водить машину Сандара не смог — за городом он ещё ездил, вцепившись в руль обеими руками, но был так напряжен, словно не по дороге, а по минному полю ехал. А в городе и вовсе не мог, пугался донельзя, впадал в ступор и начисто забывал, что делать.       Ему нравилось сидеть рядом с Дэниелом, болтать и подставлять лицо ветру. Но зато Сандара с удовольствием принял предложение походить на какие-нибудь курсы. Дэниел работал и развлекать Сандару весь день не мог, а тот, привыкший трудиться, не мог целыми днями ничего не делать. Хотелось и на компьютерные курсы, и на гончарное искусство, и особенно на рисование — Сандара всегда хотел поучиться рисовать… Глаза разбегались от возможностей выбора.       Пару раз Сандаре казалось, что он видел молодого господина Рая, и, в общем-то, он не удивился — Санджи часто ездил с друзьями в центр, но странно было, что он видел господина недалеко от их дома, ведь там не было поблизости развлекательных заведений. Сандара отмахнулся. Да ну их… Дел и так было по горло.       В тот день у него было особенно хорошее настроение. Сандара, едва позавтракав, рванул на большой рынок за продуктами. Ему нравилось, что заказывает Дэниел, но домашняя еда всё равно вкуснее. К тому же хотелось удивить и порадовать любимого чем-нибудь.       Тётушка Лали когда-то учила его печь ягодный пирог, и Сандара, составив список продуктов, поехал в восточную часть города, где на больших рынках продавали самые свежие фрукты и овощи. Он не задержался больше положенного и поторопился обратно, чтобы успеть поставить тесто. Дэниел обещал, что заедет в офис ненадолго и они поедут к океану, как тогда. Только сначала Сандара всё-таки испечëт пирог.       Сандара вошëл в квартиру, скинул обувь и, пробежав босиком по комнатам, заскочил в спальню… И почувствовал, как земля из-под ног уходит. Дэниел, его Дэниел… спал в объятиях другого мужчины. Сандара схватился рукой за косяк, чтобы не упасть, зажмурился и снова открыл глаза. Не показалось. Дэниел крепко спал среди бела дня, и одеяло сползло с него, показав, что он полностью обнажен. И тот… тот второй, что осторожно выбирался из его объятий, тоже нагой.       — Господин Санджи? — шокированно пролепетал Сандара.       — Он самый, — зевнул Санджи, потягиваясь. Нагнулся к Дэниелу и нежно растрепал ему волосы. — Я его утомил, — тихо засмеялся он. — Спит как убитый.       Сандара на деревянных ногах вышел из спальни и невидяще побрëл в гостиную. А Санджи следом, неторопливо надевая рубашку.       — Как же он… — бормотал Сандара. — Как же так…       — Мы с ним в кафе встретились. Горячий мужчина… Я и опомниться не успел, а уже оказался здесь. Видать, ты ему здорово осточертел, раз накинулся.       — Зачем же… так…       — А что такого? — хохотнул Санджи. — Наигрался с новой игрушкой. У богатых это быстро проходит. Тебе, наверное, наговорил, что это навсегда? Недолго же оно длилось. Но благородный — не отнять! На курсы вон пристроил, потом его люди работку тебе найдут. — Он мазнул взглядом по цепочке Сандары, последнем подарке Дэниела. — Щедрый.       Сандара покачал головой.       — Мне не нужно, — выдавил он. — Мне ведь только он был нужен.       — А ему твоя задница, — ввернул Санджи и захихикал. — Ну почему ты такой глупый? Неужели и впрямь поверил, что у вас любовь до гроба? Он образованный человек, а ты кто?       Сандара молчал, и Санджи продолжил:       — Поднимайся и пошли. Вернёшься назад, к своим обязанностям, а то, похоже, подзабыл, кто ты на самом деле. Попрошу отца взять тебя обратно. Хоть ты и шлюха, но всё же не чужой.       Сандара молчал всю дорогу. Он плохо помнил, как Санджи отвёл его вниз и запихнул в машину. Подумалось отстранённо, что всё повторяется, лишь с той разницей, что сюда его вёз отец, а обратно сын. Тогда он тоже был не в себе, но от страха, а теперь… В сердце пустота, даже слёз не было. Говорят, если поплакать, то легче делается.       Глупости… Как станет легче от пустых слёз, когда сердце вырвали? Сандара ведь ничего не ждал. Он ехал, чтобы расплачиваться за долги, и мистер Кэри мог им пользоваться в своё удовольствие. Зачем же врать, зачем обещать ему новую жизнь? Так обнадежить — и так жестоко отобрать эту надежду.

***

      — Какого чёрта ты разрешил ему подняться в комнаты? — прошипел князь Адагоа на сына, когда Санджи впихнул Сандару в гостиную. — Грязный содомит столько времени валялся под мужиком, и ты думаешь, что я после этого позволю ему прикасаться к моим вещам? Сына-педераста я ещё вытерплю, но этого чтобы я здесь не видел.       Сандара окаменел:       — Да ведь вы же сами…       — Вон! — заорал Адагоа и, схватив стакан, швырнул его в Сандару.       Промахнулся, и стакан, ударившись об стену, разбился, разлетевшись мелкими брызгами осколков. Несколько попали Сандаре в лицо, расцарапав кожу, и он с криком выбежал из комнаты. Санджи вышел следом и поглядел с усмешкой.       — За что? — дрожа всем телом, повторял Сандара. — Ведь я помог.       — Ты что, думал, тебе за это действительно будут в ножки кланяться? — презрительно ухмыльнулся Санджи. — Мученик нашёлся — тоже мне! Было бы плохо, не жил бы там целый месяц.       Санджи наклонился к замершему Сандаре и так сжал за плечо, что тот вскрикнул.       — Я с этим мужиком буду, а не ты, маленький толстожопый урод! И подарки мне будут дарить, а не тебе! И это тоже моë! — И с этими словами он рванул с шеи Сандары цепочку.       Цепь была толстая и не поддалась, но озверевший Санджи дëргал её, пока не услышал крик:       — Я сам!       Трясущимися руками Сандара расстегнул украшение, и Санджи грубо вырвал подвеску. Этого ему показалось мало, и он отвесил Сандаре звонкую пощёчину.       — Пошëл отсюда! Теперь будешь помои выносить и полы мыть внизу. И чтобы не смел в комнаты подниматься.       Встреча с другими слугами прошла не легче. В глазах Джая и его жены, тётушки Лали, было презрение, а Базу плюнул Сандаре под ноги. Хорошо хоть не в лицо. Это было ещё хуже, они ведь раньше любили Сандару, а тётушка Лали заботилась, почти как мама. Теперь и за стол с собой не пустят. Будет Сандара есть после всех, а тётушка швырять ему кашу с лепëшкой и отворачиваться, потому что смотреть на него противно. А разговаривать и подавно никто не захочет.       Сандара к себе прошмыгнул и до ночи сидел как мышь. Остаться здесь он не сможет — это понятно. Презрение слуг он, наверное, ещё бы и вытерпел — когда-нибудь, может, и простят. Но жить тут, зная, что теперь с Дэниелом будет встречаться Санджи… И может, мистер Кэри даже приедет сюда ещё и будет смотреть на него равнодушными глазами, не помня счастливых дней их совместной жизни. Куда угодно, но лишь бы подальше от этого дома.       Когда стемнело, Сандара вышел, крадучись, из своей комнаты и на цыпочках добрался до спальни Санджи. Юный господин крепко спал в своей постели, а на столике тускло блестела цепь. Оставить её Сандара не мог. Это его единственная драгоценность и воспоминание о самых лучших днях его жизни. И пусть считают его вором — после всего уже наплевать.       Идти в ночь было страшно, но до утра оставаться Сандара не мог. Собрал кое-какие вещи и немного денег, что прятал в своей комнате, под матрасом, и выскользнул из дома через чёрный ход. Тенью скользнул вокруг особняка, направляясь к аллее.       Он вышел на шоссе и запоздало подумал, что, может, всë-таки лучше было бы дождаться утра. Шоссе безлюдное, недалеко построили новое, а здесь машин практически не было, и фонари не горели, как раньше.       Сандара прошёл около двух миль, когда стемнело окончательно. Лучше всего было свернуть к небольшой роще и переночевать, и Сандара уже повернул было, но впереди блеснули фары автомобиля. И когда, взвизгнув шинами, машина резко остановилась и из неё вышел Дэниел, Сандара не удивился, а только сердце снова сжалось.       — Санди, — сказал Дэниел, сжимая его в объятиях. — Ты здесь! А я не знал, где искать, сюда рванул, хотя и не надеялся.       — Зачем? — уныло спросил Сандара.       — Ты ведь поверил, да? Решил, что у меня с этой куклой что-то было? С господином твоим раскрашенным? Он у дома меня подкарулил и удивление разыграл, будто друг у него здесь и они разминулись. «Ах, ах, мистер Кэри, какая неожиданность! Можно мне у вас побыть и подождать моего Мэйтара?» И я-то как последний дурак купился.       — Я не понимаю… На что купился?       Дэниел вздохнул.       — Наивный же ты, Санди! Ну зачем мне так мудрить было, сам подумай? Лечь в постель с княжонком, зная, что ты должен вот-вот вернуться? Я хоть раз дал повод считать меня подлецом?       — Нет.       — Я сам сначала ничего не понял, — зло усмехнулся Дэниел. — Проснулся голый, на столе забытые очки Санджи, пакеты с продуктами на полу. Ты же пирог хотел печь? Потом уже дошло… Я Санджи сдуру чаю предложил и себе налил. А он, похоже, что-то подсыпал в мою чашку. Только что сидел — а уже голый валяюсь.       Но Сандара продолжал хлопать глазами, и Дэниел объяснил:       — Это специально было подстроено, чтобы ты пришёл и увидел нас в постели. Представляю, что Санджи тебе наговорил в тот момент. Небось хвалился, как ему со мной хорошо было и что ты больше не нужен, верно? По глазам вижу, что угадал. Мерзкий упырëнок просто позавидовал тебе. Как же так — ему, красавцу писаному, простого слугу предпочли! Тупица! На что он понадеялся? Что я проснусь и у меня память отшибëт? И я тебя искать не стану? Я поначалу и не знал, куда ехать… — говорил тем временем Дэниел. — Голова тяжёлая, ничего не соображал. Потом подумал, что тебе больше некуда идти. А здесь, может, родня какая-никакая, вещи опять же…       Дэниел взял Сандару за руку:       — Санди, ты можешь мне не верить — я знаю, что всё выглядит как в дешёвом сериале. Я думал, в жизни такое не случается. Но я тебя здесь всё равно не оставлю. И я… — И тут до Дэниела дошло. — А куда ты идёшь на ночь глядя? И что это у тебя в руках?       — Моя одежда. Я ушёл из усадьбы — не мог там больше. Мне такого наговорили! Что в ноги мне надо кланяться… А потом смотрели так… И чтобы вещи его я не трогал, потому что грязный… и что урод… — Сандара задрожал. — Увези меня отсюда, пожалуйста! Не могу здесь оставаться!       Всю дорогу он ещё вздрагивал, будто от холода, и тихо всхлипывал. Дэниел не останавливался, чтобы успокоить, а наоборот, гнал как сумасшедший, стараясь скорее вернуться домой. И только оказавшись дома, под одеялом, в объятиях Дэниела, Сандара наконец успокоился окончательно.       — Только не делай им ничего плохого, — попросил он, уже засыпая. — Пожалуйста, обещай!       — И ты их ещё жалеешь?       — Ну… всё-таки… Обещай, пожалуйста!       — Да как скажешь, малыш, — Дэниел прижал его крепче. — Пусть живут, чёрт с ними. Ничего у них нет, кроме злобы и зависти. Рано или поздно в них и захлебнутся.