Лёгкое Пёрышко

      Ты не привыкла к тишине.       Ночи часто проходили в шумных захудалых барах в компании раздражительных злодеев, выполняющих опасную и рискованную работу под прикрытием. Грохочущая музыка, вибрирует по твоему телу, насмешки и возгласы, звенящие в твоих ушах, когда они поглощены пьяною одурью, то, как они вступают в жестокие побоища, иногда втягивая тебя в драку.       В квартире Ястреба совсем все иначе.       Здесь почти полная тишина, если не считать слабого приглушенного звука телевизора, дрейфующего в воздухе, и далеких шумов транспорта — странно слышать даже где-то на окраине города. Это едва слышно, даже с широко распахнутого окна, пропускающим прохладный мягкий ветер.       Ты садишься осторожно, невообразимо осознавая, что вся нижняя часть твоего тела до сих пор ноет болью.       Твоя последняя миссия была самой опасной из всех, что ты когда-либо сталкивалась, и все это завершившись еще большим количеством синяков и травм, к которым ты была готова. Вступить в бой со всеми злодеями в баре, даже если они были низкого ранга, было не самой лучшей идеей. Но у тебя не было выбора, когда они начали угрожать общественной безопасности своей непокорностью.       Рядом с тобой опускается чья-то тяжесть, и краем глаза ты различаешь силуэт знакомых пар крыльев.       Ястреб садится на край кровати, кончики его больших крыльев слегка щекочут твое лицо в знак приветствия. Ты слабо хихикнула, голос все еще хриплый от чрезмерной нагрузки, но достаточно этого звука, чтобы вызвать легкую улыбку на губах Ястреба. — Хей, пришла уже в себя?       Ты удивляешься, почему твое сердце решает пропустить удар сейчас.       Флирт, наводящие мысли на замечания и другое, слащавые милые клички — все это то, к чему ты привыкла, тесно сотрудничая с ним. Но этим ранним утром между вами витает что-то более напряженное. — Прошлая ночь для тебя была довольно жесткой… Может быть, его голос полностью приглушен? — Если бы я был там раньше…       Или, может быть, это то, как теплый янтарь его взгляда мягко теплиться в нежном утреннем свете, когда он наконец ловит свой взгляд с твоим. Всегда ли он был таким красивым? Твое дыхание стало чуть прерывистым, от его свечения.       Ястреб прокашливается под твоим пристальным взглядом.  — Во всяком случае, как ты себя чувствуешь?       Знакомая теплая рука ложится на макушку, нежно поглаживая волосы, и сразу же твое сердцебиение успокаивается. — Лучше…       Весь скептицизм написан на лице Ястреба, когда он вопросительно поднимает бровь. Но он опустил свой обычный юмор и игривость, его глаза на этот раз острее, когда сверлил взглядом тебя. — Я серьезно, — говоришь ты, садясь и пытаясь скрыть пульсирующую боль от синяков. — Знаешь, какие-то порезы и синяков меня не убьют. — Ты потеряла много крови. — Все в порядке. — Тебя вырубили на несколько часов. — После миссии, — добавляешь ты. Кейго недоверчиво смотрит. — И как после все этого может быть лучше? — Ты забыл мою причуду? — Ты усмехнулась. — Передача боли. Чем эффективнее, тем больнее мне. Я к этому привыкла, все нормально, поверь.       На лице Ястреба мелькает сожаление, но оно пропадает прежде, чем ты успеваешь зацикливаться на нем слишком долго. Он знал о природе твоей причуды, но все же… Ты понятия не имела, как много значила для него, не так ли?       И, видимо, он тоже понятия не имел.       Тем не менее, до тех пор, пока не произошли события прошлой ночи и не появилась видимая кровь, что пропиталось твоим костюмом. Сама идея потерять тебя, открыла волну эмоций, на которые он никогда не думал, что способен. В конце концов тебе удалось прокрасться в его сердце без его того ведома. Это не только многочисленные миссии, которые вы выполняли вместе, что вы стали работать в партнерстве, но и промежуточные моменты, которые были не менее важны.       Такие моменты, как эти, когда он наедине с тобой — то никакие геройские дела, никакие злодеи, ничто не побеспокоит или помешает лучше узнать тебя.       Конечно, он представлял себе эту ночь немного иначе.       Хмурое выражение на его лице никак не может подавить беспокойную энергию внутри тебя, и при виде этого у тебя накатывает разочарование. За что он так волновался? Ты не была беспомощна. Это была даже не самая жестокая драка, в которую ты когда-либо попадала, в прошлом ты получила множество более серьезных травм, и из-за характера твоей причуды, ты стала довольно терпимо относиться к боли. Твой партнер только открывает рот, чтобы возразить, но с тебя уже достаточно. Ты и так устала и даже не думаешь, что способна встать на обе ноги, но ты все равно пытаешься. — Ладно. Спасибо за гостеприимство. Я пойду.       Глаза Ястреба в тревоге расширяются, когда ты переворачиваешь ноги с противоположной стороны кровати, пытаясь выбраться. — Эй, — протягивает он, вставая. Как бы он ни старался сохранять бесстрастность, в его голосе чувствуется легкая нотка резкости. — Куда собралась? — Хочу домой.       Его запястье охватывает твое, когда ты собиралась встать, и ты в равной степени благодарна и раздосадована. Благодаря потому, что без его поддержки ты могла быть скомканной от боли из-за травмы живота.       Упорно, ты пытаешься вырваться, но… — Т/И.       У тебя перехватывает дыхание, когда твое настоящее имя вырывается с его языка. — Что теперь? — твой ответ выходит более прерывистым, чем тебе хотелось бы. — Просто… останься.       То, как он произносит свою просьбу, нет никакой надменности и притворства. Сегодняшний день — самый серьезный из тех, что ты когда-либо видела или слышала, ты часто ведёшь себя легкомысленно и, казалось бы, бескорыстным партнером, и, честно говоря, ты немного нервничаешь. Любые чувства, которые ты пыталась скрыть, рисковали вырваться наружу, если твое сердце бьется по грудной клетке. — Я…       Слова исчезают, когда тепло его руки обвивает твое запястье, медленно подавляет любое раздражение, которое ты испытывала. То, как он ведет тебя обратно под одеяло с предельной осторожностью, так осторожно, чтобы не растянуть ни одной из твоих травм, о некоторых из которых ты даже не говорила.       Несмотря на то, насколько ты уступчива по отношению к его маневрам, Кейго почувствовал твое внутренние колебание. Вы двое похожи в некотором смысле — подходящие и более склонны замкнуться в себе, предпочитая внешне быть дружелюбными и приятными, стараясь не поддаваться влиянию. Но его причины были более эгоистичными, и его сердечность колит за вашу доброту. — Я позабочусь о тебе, — медленно говорит он, — так что расслабься, хорошо?       Когда он встречает ошеломленное выражение твоего лица, он быстро отступает. Сюрреалистичность паники на его лице почти заставляет тебя улыбаться. Но потом. — Я имею в виду — позволь мне позаботиться о тебе?       Твои губы слегка приоткрываются от удивления его внезапной серьезности, и ты можешь слегка почувствовать, как твои щеки нагреваются под его тяжелым взглядом. — Или я могу отвезти тебя домой, если ты… — Ладно. — Хочешь… подожди, что? — Ладно. — Ты повторяешь на этот раз тише, расслабляясь в его объятиях, выскальзывая из его рук, чтобы устроиться в постели поудобнее. Это довольно сложно, когда ты начинаешь ложиться, понимаешь, что твои раны очень свежи и боль пронзает через нервы. Кейго быстро реагирует, мягко направляя и поддерживая твое тело, и ты ему благодарна как никогда. — И отвечу на твои ранний вопрос. — Ты делаешь паузу, стараясь не обращать внимания на удивление его лица. Твой голос такой тихий, что ты стараешься не выдавать слишком много эмоций. — Это больно. Все болит, и я чувствую себя очень усталой.       Ястреб молчит. Он смотрит на тебя, как будто цепляется за каждое слово, которое ты говоришь, и запоминает каждый дюйм твоего лица. Ты хочешь отвести взгляд или спрятаться под одеялом, но решительно смотришь в ответ, как будто без слов говоришь ему, что ты теперь здесь.       Он протягивает руку и осторожно проводит кончиком пальца по тонкому срезу на твоей ключице. — Мне жаль. — Шепчет он. — Нет, теперь все в порядке.       Ты затаила дыхание от того, какой он нежен с тобой.       Так много сожаления омрачает его красивое лицо — ясно вспоминая события прошлой ночи, все «А что, если…» и способы, которые он мог бы сделать лучше. У тебя болит сердце от того, насколько очевидна его забота о тебе. Но ты не можешь не вздрогнуть в предвкушении, когда кончик его пальца нежно скользит по твоей коже, ожидая, пока он спустится ниже, а затем опустится твоей груди, еще ниже к…       Он отстраняется, хватая одеяло, которое ты не заметила, что соскользнуло с твоего плеча, и плотно укутывает его к твоей шее. — Не хочу, чтобы ты простудилась. — Он отвечает на вопрос в твоих глазах, и легкая ухмылка играет на его губах, как будто это небольшое прикосновение дало ему понимание твоих желаний. — Кейго… — Ты надулась, и твои брови нахмурены, когда ты многозначительно смотришь на него, но раздражение, которое ты чувствуешь, быстро утихает, когда ты ощущаешь, как его рука притягивает тебя к груди. Он тихо посмеивается над тобой, но этот звук что-то делает с твоим сердцем, твое желание смешивается с чем-то более глубоким и теплым.       Ты знаешь, что он тоже это чувствует, по тому, как он прокашлял и смотрит в сторону, но вместо этого, вы оба отстранялись от своих смущенных эмоций. Он прижимает тебя к груди, и ты сознательно растворяешься в нем, позволяя ему почувствовать твои эмоции, а он тебе. — Когда я нашел тебя такой… — начинает он, но резко останавливается, как будто воспоминания слишком тяжелы для него, чтобы его пересказывать. — Никогда в жизни я не чувствовал себя более напуганным.       От его признания у тебя перехватывает дыхание, но это теплый шок, от которого твое сердце бьется и болит от чего-то нового. Ты сжимаешь руки вокруг его талии в надежде, что он оттолкнет тебя назад, мягко, осторожно и осознавая, где твои раны. — Извини, — шепчешь ты. Его рука парит над твоим боком, зная, что порез обернут бинтами и спрятан под твоей одеждой, но прежде чем он успевает оторвать руку, ты ловишь его рукой и возвращаешь обратно, сжимая его руку. — Это лучший способ проявить мою причуду.       Умышленное нанесение урона во время боя и прикосновение к окружающим злодеям, чтобы передать боль, было твоей стратегией номер один в бою. Тебе нравилось играть в рискованную игру, позволять себе наносить самые тяжелые раны, которые ты только могла вынести. Рискованно придерживаться границ что есть опасным для жизни, и все это для того, чтобы передать как можно больше боли.       И поэтому, когда ты закончила разборку с внушительным количеством врагов, неудивительно, что ты оказалась без сознания и истекала кровью.       Ястреб еще не совсем привык к этому. И тебе тоже не должно быть — это довольно безрассудный способ драться. — Но это действительно очень больно. — Теперь твоя очередь успокаивающе гладить его по волосам. — Так что в следующий раз я буду осторожна или подожду тебя, если их будет много.       Он удовлетворенно мычит, хватая тебя руками, чтобы обнять полностью.       Когда ваши тела связаны между собой, вы оба хорошо настроены на эмоции друг друга. По этой причине ты склонна уклоняться от любого вида физической привязанности — по сути, это было обнажением твоего сердца перед кем-то, а он — своим тебе. Но комфорт и тепло, циркулирующие внутри тебя, несомненно, принадлежали ему, и никто другой никогда раньше не передавал такие эмоции.       Это были самые нежные эмоции, которые ты когда-либо испытывала от кого-то.       Тёплый и уютный, шум транспорта доносится далеко и едва слышен, когда ты утыкаешься глубже в его грудь. Только слабый приглушенный звук телевизора дрейфует по воздуху, создавая такую домашнюю атмосферу.       На мгновение ты можешь притвориться, что мир не рушится вокруг тебя. Что надвигающейся угрозы Лиги Злодеев не существовало. Что ты была обычной девушкой, обнимающей своего парня ранним прохладным субботним утром.       Парень… Ты ошеломлена своей дерзостью, но прижата к его груди, ровное биение его сердца успокаивает и защищает от мыслей, наводняющих твой разум.       Веселая ухмылка ползет по лицу Ястреба, когда он видит, что кончики твоих ушей краснеют. Он был готов подразнить тебя, но прикусывает губу и прижимается к груди, чтобы более плотнее обнять, и в то время как он проводит успокаивающие круги на твоей спине, внимательно прислушиваясь к замедлению твоего сердцебиения. — Кейго? — ты прижимаешься к его груди.       Как будто ты снова нашла свое убежище. В его тепле твое тело познает покой, и сон начинает медленно подкрадываться к тебе. — Да? — он бормочет в ответ. Пауза, когда ты борешься со сном, чтобы вспомнить, что ты хотела сказать, и этот тихий поцелуй, мягкий и легкий как перышко, на макушке твоей головы, который на мгновение тянет тебя назад.       Если бы потом не было теплого выдоха его дыхания, ты бы наверняка его пропустила, медленно засыпая.       В последние мгновения своего сознания, ты продвигаешься вперед, целуя кожу его ключицы в ответ. — Спасибо.       К тому времени, когда ты отодвинулась, ты уже зашла слишком далеко, чтобы лицезреть, как он краснеет и зарывается лицом тебе в шею.       Кейго медленно и глубоко выдыхает, желая, чтобы его сердцебиение успокоилось, когда он растворяется в твоих объятиях. Наблюдая, как ты погружаешься в глубокий сон, но он мало знает о чувствах тепла и нежности, которые он передает тебе спящей.       В ту ночь тебе снятся знакомые багровые крылья.       Ты целуешь его в своем сновидении, и прежде, чем он успевает заснуть, что-то теплое цветет в его сердце.       Я тебя люблю.