2 марта 2021 г., 23:20
Война подходила к концу. Пока лишь та, малая, что шла на средневосточном фронте. Ее завершение чувствовали все, даже рядовые солдаты, что лишь следуют приказам, не размышляя над ними долго.
Мысль об окончании военных действий, мимолетные слухи, мечты и тихие разговоры о скором возвращении домой — все это, однако, не приносило облегчения, и напряжение внутри войск скорее нарастало. Особенно среди рядовых солдат, набранных из гетто: для них закончится одна малая война, и тут же начнется новая, другая.
Радовались воины. Им было куда, зачем и к кому возвращаться. У них были надежда и близкие люди. Они сами были большой семьей. Некоторые из них пока не стали воинами, но являлись еще детьми.
Эрен часто наблюдал за ними, хоть и знал, что ему нельзя. Время от времени оказывался где-нибудь неподалеку, но только смотрел.
Его не замечали. Таких, как Эрен, здесь были тысячи, и пока на плече оставалась повязка-клеймо, никто не обращал на обычного солдата вроде него большого внимания.
— Повязка должна быть на другой руке, рядовой.
Очередной смотр проводил один из воинов-кандидатов. Лицо показалось знакомым, но воспоминания, конечно, были не его, Эрена, а чужие.
С обмундированием у него всю жизнь случались проблемы, с самого первого дня в кадетском корпусе. Эрен был неуклюжим, вечно спешил. Его редко заботили глупые мелочи вроде униформы, внешнего вида. Хорошо, когда рядом был кто-нибудь, кто вовремя заметит оплошность, которая могла стоить жизни, и поправит. А тут, конечно, он сам недосмотрел.
По чужой указке «тавро» перепрыгнуло с одной руки на другую, куда нужно. Эрен все сделал быстро, почти не глядя. Ему не хотелось, чтобы внимание проверяющего задержалось на нем слишком долго, хуже — чтобы его кто-нибудь запомнил. Особенно этот.
А он, как назло, не торопился уйти.
— У вас все в порядке, рядовой?
Наверное, из-за того, что перепутал положение повязки, его теперь считали сумасшедшим, ведь только безумец в рядах марлийцев мог позволить себе ошибиться так.
Эрену было все равно, что о нем думают другие. Но не здесь.
— Дислексия, сэр. — Память отца услужливо подкинула нужное словечко.
Кольт Грайс — а это был он, вспомнил Эрен, — задержал на нем долгий, пронзительный взгляд.
Искал, к чему бы еще придраться.
— Снаряжение? Паек? Все есть? — продолжал спрашивать Кольт и вдруг тихо так, заговорщически, чуть подавшись вперед, спросил: — Не обижают?
Эрен и смутился, и разозлился — всё сразу. Его щеки густо покраснели. Он уже не маленький мальчик, а еще один старший брат ему был не нужен.
— Все в порядке, сэр, — сквозь зубы ответил он.
Кольт не поверил и этого не скрывал. Эрен посмотрел прямо на него, нарушая субординацию, игнорируя голос разума. Если и запомнит его — пускай. Скоро это будет совсем не важно.
Мальчишка. Такой же как он, может, чуть младше — вот что думает про него Кольт наверняка. Жалкий и одинокий, раз никто даже не сказал ему — с повязкой его что-то было не так.
Жалеет? Осуждает? Эрену было все равно. Только лицо горело и левая рука — в том месте, где теперь эта чертова повязка, которой там быть не должно.
— Если что-то будет нужно...
— Спасибо, сэр, — перебил его Эрен, но чувствовал не благодарность, а что-то еще, незнакомое и чужое, липкое и неприятное.
Он считает себя предателем и врагом.
Когда Кольт уходит, Эрен замечает что-то на земле. Смотрит по сторонам, но про него уже все забыли, и наклоняется взять предмет.
Это нож — мачете с широким, острым, недавно заточенным лезвием. Оно было куда лучше, чем тот ножик, что выдали ему, маленький, затупленный, не годный даже для того, чтобы аккуратно разрезать ткань или хлеб. Нож Кольта — а это был, несомненно, его — казался добротным. Такой разрубит крепкое дерево, жесткое мясо, даже кость.
Эрен решил нож не возвращать.
Одна малая война подходила к концу. Другой суждено было только начаться. А нож ему скоро пригодится.
