Шаткий союз

Крики и вопли боли, хлещущая кровь и ломающиеся кости. Мичиру слышала, как ужасная судьба постигла ее похитителей за пределами палатки, в которой они ее заковали. Она не смела ни издать ни звука, ни пошевелиться, опасаясь опасности за тканевыми стенами. А потом волк просунул нос в палатку, принюхиваясь. Чудовищно крупный зверь с серебряной шерстью ворвался в шатер, возвышаясь над беспомощной девушкой. Когда он заговорил, это был рев, и его дыхание грозило сдуть ее вниз, как штормовой ветер. Она не смела дрожать, не смела показывать страх. — Так, так… Человеческая самка. Далеко же ты от дома, не так ли? — насмехался Серебряный Волк. — Конечно, не по своей воле. Скажи, волк, ты хочешь, чтобы меня постигла та же участь, что и тех, кто был снаружи? — Мичиру деликатно сложила руки перед собой, сохраняя внешнее спокойствие. — Я еще не решил. Из тебя, конечно, вышел бы изысканный деликатес, но… — Волк кружил вокруг нее, тихо принюхиваясь. — Но что? — спросила она, внимательно наблюдая за ним. — Слишком много металла. И в такой простой обстановке это просто не годится. Я освобожу тебя, и ты отправишься со мной в лучшее место для таких, как ты. — Волк осторожно откусил ее цепи. Кагемори потерла запястья и лодыжки, чтобы успокоить их. — Тогда где же мне будет удобно? — спросила она вслух, решив как можно скорее составить план побега. — Где-нибудь в модном месте, для модных волчат. Да, я надену что-нибудь очень красивое. — Волк первым вышел из палатки. Мичиру не смогла удержаться от смеха. — Волчат, хм? — Да! Волчат! Я слышал этот термин в волчьей школе. — И под волчьей школой он имел в виду, что однажды прокрался в школу, посмотрел спектакль и решил, что это образование. — Очень интересно, господин волк. Я буду иметь это в виду. — Она выпрямилась, следуя за ним, чувствуя себя гораздо более непринужденно после того, как услышала что-то такое… Очаровательное? Смешное? Она еще не могла решить. Они тихо удалились в лес, Мичиру так и подмывало протянуть руку и дотронуться до густого волчьего меха. Это ведь не повредит, правда? Может быть, он даже не заметит. Она нежно провела рукой по шерсти на его спине, поглаживая его сзади. Он остановился в ответ, глядя на нее. — Что ты только что сделала? — прорычал он. — Ну, я… Погладила тебя… — девушка мягко улыбнулась, показывая ему свои бледные руки. Она боялась того, что он может сделать, но ведь это проклятие любопытства девушек, не так ли? Мичиру сделала храбрый вид. — …Сделай это снова. — рявкнул он, садясь. И Мичиру начала снова, почесывая его между ушами, заставляя большого волка вилять хвостом в восторге. — Ты все усложняешь. — И как же, господин волк? — Кагемори мило улыбнулась, наклонив голову в превосходном движении, чтобы очаровать его. — Мне нравятся эти прикосновения, но, кроме этого, ты заставляешь меня ещё сильнее чувствовать голод… — Волк усмехнулся, лег и перекатился, обнажив живот и большой шрам от того места, где Реймонд Сильваста пронзил его копьём. — О, бедняжка… Кто это тебя так? — Она нахмурилась, поглаживая его живот, но стараясь быть осторожной со шрамом. — Ну, это долгая история… — Он тихонько заскулил, гадая, насколько больше она будет сочувствовать ему, каково это будет. В последний раз о нём так заботилась только его мать, и в этот момент он знал, что никогда не сможет съесть эту девочку. Но репутация есть репутация, и страх сослужил ему хорошую службу. Если он обнажит зубы, ему не придется убивать так много, они практически бросят еду к его ногам. Но ему слишком нравилась Мичиру ему же во вред. Он решил притвориться плохим, сопроводить ее до Анима-Сити, и она будет «спасена» от него. — Тебе было больно? — Это было то, о чем волка не спрашивали уже много лет. Он ничего не может с собой поделать, его язык вываливается из большой морды. — О, да! Было ужасно больно! До сих пор жжет и болит! — Волк завыл, только научившись лгать благодаря театру. Мичиру знала, что он все это разыгрывает. Она ужасно умна, и даже так, он не убедителен. Ах, но это могло бы послужить ее плану побега, если ей все—таки нужно бежать. — Какой ужас. Бедняжка…

***

Они вышли на поляну, где был разбит небольшой лагерь. Волк попытался взглянуть на Мичиру, которой было позволено прокатиться на спине волка. — Ты отдохнешь здесь, хорошо? И я буду охранять тебя, мой лакомый маленький приз. — Он сел, чтобы она соскользнула с его спины. — А, понятно… Спасибо, господин волк. Но кто разбил этот лагерь? — Она присела на бревно, глядя в сумку с едой, удобно оставленную неподалеку. Что ж, он это сделал. Для себя. Но если бы она знала это, то могла бы подумать, что он слишком мягок. Поэтому он солгал. — Я убил здесь людей! Грыз их кости и пил их кровь! — Волк потрогал свою морду, чтобы утолить зуд, который вызывала у него ложь. — А, понятно… И разве это не печально? — Она нахмурилась, подыгрывая, — Их смерть была быстрой? — …Было бы хорошо, если бы это было так? — Конечно, это лучше, чем медленно умирать в последние мгновения в страшной боли. — Она изо всех сил старалась подавить улыбку, находя его бестолковость милой. — Значит, медленно! Их смерть была долгой и ужасной! — Он взвыл. — Какой ужас… В таком случае… Где кровь? — Кагемори позволяет себе слегка нахально улыбнуться. — …Дождь смыл. — Волк неловко кашлянул. Мичиру тихонько хихикнула, вынимая хлеб и перепелку, чтобы сделать небольшой бутерброд, пока волк наблюдал. — Не хотите ли немного, господин волк? О, он хотел. Он никогда не был сыт. И все же он отказался. — Я сыт, и такая еда никогда не удовлетворит меня. — Понимаю. Полагаю, мне придется обедать в одиночестве… — Мичиру пожала плечами, старательно поедая бутерброд. — Это печально. Волк ее обнюхал — Почему ты грустишь? Ты не должна хотеть есть со зверем! — Но ты можешь говорить. Для меня этого достаточно. Иди, отдохни рядом со мной, пока я разжигаю огонь. — Она пригласила его с доброй улыбкой. Работа была сделана быстро с простой спичкой в кармане. Он положил голову на бревно, которое было размером с огромную тыкву во время жатвы. — Если это будет угодно даме, то я сделаю все, что в моих силах, только чтобы награда была вдвойне сладкой. — Волк вздохнул, вылизывая перепелку из нежной руки девушки. — Спокойной ночи, господин волк. — Мичиру поцеловала зверя в лоб на ночь и удалилась в палатку. Волк был стойким, пока она не опустила занавеску, а потом он выскочил наружу, чтобы завыть и запрыгать от наслаждения нежным поцелуем. Успокоившись, он снова работал над оттачиванием своей человеческой формы.

***

Его лицо в основном человеческое, но его мех все еще слишком непослушный, чтобы быть убедительным. Он прекратил изменения и вернулся к девушке, которая осматривала яблоки в мешке. Она вырезала из одного кусочек витиеватым кинжалом. — …Что ты делаешь? — спросил волк, подходя ближе. — Проверка на червяка.- Она посмотрела на свои наручные часы, рассчитывая время. — Червяка… — растерянно повторил волк. — Когда я была маленько, я откусила кусочек от яблока, а там оказался червяк. Я больше так не рискую. — Кагемори покачала головой. — Но, к счастью, с этими все в порядке. Я сорвала их с дерева неподалеку отсюда. — …Я буду тестировать их в следующий раз. Я не хочу, чтобы ты рано умерла. Чтобы тебя… лучше съесть. — закончил он с улыбкой. Мичиру не смогла удержаться от смеха. — А, понятно. Ну что ж, спасибо, господин волк. Я действительно ценю то, что вы «делаете меня лучше, чтобы съесть». — Она воздушно процитировала. — …Почему? Ты не боишься? — Волк снова почесал морду. — О, я в ужасе. Я просто знаю, что лучше встретить невзгоды с улыбкой, чем со страхом. — Она совсем не боялась, но он, казалось, был очень привязан к своему ярлыку. Волк, казалось, был доволен этим ответом, тихонько залаял и гордо выпрямился. Пара собрала лагерь, и волк позволил девушке сесть ему на спину.

***

— Итак, что ты имеешь в виду под обедом, который ты откладываешь? — спросила Мичиру, любуясь лесом и взъерошивая волчью шерсть. — Возможно о твоей школе. — Он выдавил из себя озорной смешок. А потом до Мичиру дошло. Конечно, у него не было особого желания съесть ее, а если бы и было, то он не дал бы ей отдохнуть. Должно быть, он возвращает ее домой. Но… Почему? Что изменилось? — А, понятно. А может быть, ты воспользуешься столовой? Или спортивным залом? — спросила она, задаваясь вопросом, сможет ли она убедить его остаться на некоторое время, если охранники позволят. — Я не очень хорошо вписываюсь в коридоры. Возможно в спортивном зале. — волк завилял хвостом, заставляя сильный ветер дуть в деревья позади них. — Нет, нет. Видишь ли, наша столовая гораздо больше, чем коридоры. Там есть большой стол, накрытый для многих детей. — Мичиру рассмеялась над этим, находя забавным представления о столовой в виде коридора, и Волке, пытающемся пройти через один из них. — О! Понятно. — Он сделал мысленную пометку. — Тебе придется показать её мне. Волк продолжал идти, пока не взвизгнул и не начал хромать. — С тобой все в порядке? — спросила Мичиру, похлопывая его по спине, чтобы он сел и остановился. — Земля напала на мою лапу! Это может быть мой конец… — захныкал он, перевернувшись, когда она слезла с его спины. — Дай мне осмотреть твою лапу, пожалуйста. — Кагемори протянула ему руку, и он неохотно отдал ей больную лапу. Она раздвигала каждый палец, пока не нашла колючку, которая причинила ему боль. — Хорошо, я вытащу её, и тогда все будет в порядке. Ладно? — А что, если он заберет с собой мою кровь? У меня не останется ни капли крови! — Волк взвыл. Девушка покачала головой, улыбаясь и осторожно вынимая шип. — Ну, я думаю, он не украл никакой крови, просто попал в более чувствительную часть твоей лапы. Теперь ты должен быть в порядке. — Она поцеловала его в щеку. Волк вскочил на ноги. — Ты спасла меня! Я буду жить! Это фантастическая новость! — Он пританцовывал на месте. — Достаточно фантастично, чтобы оставить меня в живых, господин волк? — Она попыталась, хотя это не имело особого значения. — Я… подумаю об этом. Это очень трудное решение. — Волк задрал нос, пытаясь убедить ее, прежде чем они снова начали идти.

***

После путешествия в течение дня или двух, это не было большим сюрпризом, что они приближались к Анима-Сити, которым управляла Барбара Роуз, опекун Мичиру. Чего они, однако, не понимали, так это того, что беда тоже была рядом. В ту ночь Кагемори спала под открытым небом, свернувшись калачиком на спине волка, завернувшись в шерстяное одеяло. И вот тогда оставшиеся бандиты из прошлого нанесли удар. Они зажали ей рот ладонью и утащили прочь, волк ничего не подозревал в глубоком сне, пока Мичиру не попыталась выкрикнуть крик о помощи, который он мог услышать. Он оживился и погнался за их проклятой машиной, и они начали стрелять в него. Его нельзя было остановить. Как ветер, он не успокоится, пока девушка не будет в безопасности. Он издал протяжный вой, ныряя между высокими и низкими тропами, чтобы догнать их. До тех пор… пока один из бандитов не выстрелил в него серебряной пулей. Его отбросило назад от боли, Мичиру вывернула голову, чтобы посмотреть. — Волк! — закричала Кагемори, найдя в себе силы оттолкнуть некоторых из своих похитителей, полоснуть кинжалом еще нескольких и выпрыгнуть из машины. Перекатившись через несколько футов после прыжка и повредив руку, она, шатаясь, поднялась на ноги и пошла так быстро, как только могла к волку. — Волк, ты в порядке? — тихо спросила она, ища, куда его ранили. И ей-богу, он хотел ответить, но ему выстрелили в горло. Он едва мог дышать. Ему казалось, что он вот-вот умрет. И в какой-то напряженный для Мичиру момент он так и сделал. Ветер завывал в лесу, пробираясь сквозь его мех, он нес дыхание в горло и в легкие. И с таким даром его волчьей половине был дарован покой, и он принял человеческую форму. — …Волк? — спросила Мичиру, дотрагиваясь до лица неряшливого мужчины, лежащего перед ней. — Эй, мелкая… — Он слабо улыбнулся ей, уголки его губ задрожали. Он закашлялся шрапнелью. — Я… Ты перестал дышать. Нам нужно доставить тебя в больницу. — Она обхватила его голову руками. — Нет… Они не захотят обращаться с таким волком, как я. Со мной все будет в порядке… Просто… Нужно немного поспать. — Он был гораздо более подтянут назад, его голос рычал от повреждений. — Может, тебе стоит немного отойти, — Мичиру сделала это, когда волк, которого она назвала Широ, закашлялся так сильно, что ветер в его легких выдавил шрапнель. — Это… Ужасно. Ты должен отдохнуть сегодня в палатке со мной. Я не сильна в бою, но это лучше, чем быть одному. — Мичиру взяла одну из его худощавых рук и перекинула ее через плечо, так как он был слишком слаб, чтобы действительно протестовать. — Ты всегда превращаешься в человека, когда тебе больно? — Не могу сказать, что мне никогда не было так больно. — сухо усмехнулся он, пока она вытаскивала из кармана какую-то ткань и делала из нее повязку. В этот момент он уже задремал, поэтому она накрыла их обоих одеялом, и они спали, прижавшись друг к другу.

***

После дня отдыха Широ настоял на том, чтобы продолжить путь, чтобы отвезти Мичиру домой. Они шли вместе, когда солнце начало садиться, уступая место полной луне. — Надеюсь, ты не возражаешь, но я придумала для тебя имя, раз уж ты сказал, что какое-то время будешь рядом. — Мичиру коснулась его руки своей. — Правда? — Он рассеянно почесал щеку, стараясь не теребить повязку. — Широ. — Она улыбнулась ему, когда он начал смеяться. — Широ… Мне это нравится. — Он потер глаза, поворачиваясь, чтобы посмотреть на то, что казалось ничем. Мичиру с любопытством проследила за его взглядом. Вдалеке завыл волк. — Это кто-то… из твоей семьи? — спросила она тихим голосом, чтобы не слишком сильно перебивать Широ. — Моя семья… Нет. Это не они. — Он покачал головой, стараясь, чтобы печаль не просочилась в его голос. Девушка знала, что в его рассказе есть что-то еще, и решила узнать дальше. — Откуда ты знаешь? Где твоя семья, Широ? Он только покачал головой в ответ. — Их больше нет. — Моих тоже.… — Кагемори, вздыхая, погладила его по волосам. — Ты что-то говорила об этом раньше, верно? Не хочешь поговорить об этом? — Его серые глаза посмотрели на нее, прежде чем быстро улетучиться. Было больно вступать в такой контакт. Мичиру на мгновение задумалась. — Мы могли бы обменяться историями! Я расскажу тебе свои, ты расскажешь мне свои. — Я имею в виду, ты не хочешь об этом слышать.… В этом нет ничего особенного. — запротестовал он. — Что случилось, Широ? Раньше ты был таким… живым. Ты хорошо себя чувствуешь? — Мичиру проверила температуру на его лбу. Широ сначала не ответил, глубоко вздохнув. — Я разочарован в себе. Меня так легко остановили. Я подвел тебя. — Нет, ты ничего не знал. Ты не мог не быть застреленным, пожалуйста, не вини себя… — Она погладила его по волосам, крепко обняв. — Что ж я буду первой, но помни про уговор, хорошо? — Кагемори тепло улыбнулась, высморкавшись. Широ кивнул с явной неохотой. Он крепко держал ее за руку, пока они шли вдоль дороги. В конце концов, волк не хотел распускать слухи о девушке.

***

— …Похоже, ты скоро уйдёшь, а? — спросил Широ, меняя тему разговора. Мичиру заметила это намеренное уклонение, но ничего не сказал. — Да, я так думаю. Ты уже решил? — О чем ты говоришь? — О том, чтобы съесть меня, я имею в виду. — А, Верно. Ну… Возможно, я пощажу тебя, но только потому, что ты помогла мне исцелиться от ран. — Широ тихонько хихикнул, пытаясь скрыть свое смущение от того, что теперь казалось таким глупым заговором. — …Это было мило, когда ты сильно старался играть плохого парня. — Она села на скамейку рядом с ним. — Я плохой парень, и я не милый. — Широ сердито скрестил руки на груди. — Я думаю, что это так, по крайней мере. Может быть, я смогу помочь. — вслух удивилась Мичиру. — Я, как дочь мера Анима-Сити, по закону объявляю тебя милым. — поддразнила она, хихикая. Широ спрыгнул со скамейки, раскинув руки. — В любом случае, мне не место в городе. Может другие зверолюди и примут меня, но обычные люди ненавидят меня, а я ненавижу их в ответ, женщина. Она тихонько хихикнула. — Пожалуйста, зовите меня Мичиру. Друзья зовут меня Мичи. — …Ты считаешь меня… другом? Я угрожал тебе всю дорогу. — Ты был так очаровательно плох в этом, что я не могла не полюбить тебя. — Она зашагала к дверям здания в котором жила, а после повернулась лицом к Широ. — Полагаю, здесь мы расстанемся. Ты можешь не слушать, и я не могу заставить тебя, но эти слова важны. Ты не такой плохой, как все говорят. И с этими словами девушка оставила Серебряного волка на произвол судьбы, не подозревая, что их пути снова пересекутся.