Рассвет

Вечер в таверне проходил как всегда тягуче медленно за разговорами и бокалом вина, которое было как всегда высшего качества. Кэйа обожал проводить время там, заговаривая зубы всем, кто посещал это место. Все вокруг от мала до велика знали рыцаря как самого общительного человека, который за несколько минут проведенных вместе мог узнать всю поверхностную информацию, а пропустив еще несколько бокалов, Кэйа уже знал подноготную как и завсегдатая, так и мимо проходящего странника. Его умение красиво говорить и соблазнять одним своим взглядом сводило с ума, но каким бы ни был флиртующим рыцарь, он всегда хранил свои секреты максимально хорошо, так что кроме его имени и заслуг в ордене никто не знал о нем большего. На все вопросы он загадочно улыбался и отпивал глоточек крепкого, прося повторить ему, а сам кивал, смотря в глаза и опираясь на свою руку, произнося лишь: «Чего это мы про меня? Все прекрасно знают о таком рыцаре как я.» Лишь только один человек мог знать чуть больше от других и этим человеком был Дилюк. Когда он попадал в таверну и видел там Кэйю, то ничего необычного особо не происходило, лишь иногда он мог посмотреть в сторону мужчины, цыкая и прося налить ему виноградного сока. Он не переносил вина, лишней болтовни и зачинщика этой болтовни — Кэйю. Альберих надоедал своим присутствием, даже когда ты его не видел, а он сидел на втором этаже таверны, заливая свои истории посетителям. Итэр как-то попался на эту уловку, сидя напротив парня и выслушивая его сладкую и тягучую речь с прекрасно поставленным шелковым голосом, который Кэйа любил специально делать еще более глубоким, при этом говоря полушепотом, чтобы создать еще более интимную обстановку. Итэр только открывал рот, а его глаза уже бегали из стороны в сторону, ситуацию спасала только Паймон… хотя она еще быстрее проговаривала все секреты и планы, Альберих мог даже не стараться что-то красиво говорить. Капитан кавалерии редко напивался до чертиков чтобы не было возможности даже поднять ватное тело со стула и направиться на выход из таверны, но именно в этот день «полуденная смерть» была слишком сладка и соблазняюща, а Кэйа был в нужном расположении духа, чтобы выпить пару бокалов. Только вот он и сам не понял, как пара бокалов превратилась в шесть, и как такой хитрый алкоголь завладел контроль над телом. Мягкий, но в то же время низкий голос послышался с первого этажа. — Рабочий день окончен! Таверна закрывается, прошу покинуть помещение! — Дилюк устало смотрит, как все покидают заведение и поправляет свои перчатки, опираясь на барную стойку, которая поскрипывает старым деревом. Рагнвиндр чуть было выходит из таверны за всеми, но решает проверить второй этаж, который обычно пустовал, но сейчас что-то заставило его сходить и поинтересоваться не осталось ли там какого-то больно скрытного посетителя. Только его нога ступает на предпоследнюю ступень перед вторым этажом, и ему виднеется синяя макушка, Дилюк тяжело вздыхает, но все же тихо подходит к мужчине, пару секунд смотря на него. Он даже не представляет что делать с полностью пьяным названным братом: то ли разбудить и вытолкать, отправив к себе в дом, то ли дотащить его к себе на винокурню и дать нормально выспаться в мягкой постели, все равно Рагнвиндр редко спал слишком много. Винодел встряхивает головой и потирает лоб, но все-таки вскидывает Кэйю на плечо, вынося того из таверны так, чтобы никто не смог заметить их ночные похождения, а ночному дозору объясняет все как есть, прося их просто умолчать «кражу» их капитана. Мужчина тихо выходит за пределы Мондштадта, таща на себе пьяного вусмерть Кэйю, который что-то невнятно бормотал себе под нос и ватными пальцами водил по спине Дилюку, что поджимал губы, повторяя себе в голове, что это был последний раз, когда он вообще помогал этому пьянице, ведь Рагнвиндр мог спокойно бросить его под дверь дома Кэйи или вовсе оставить в таверне до утра, но он снова забирал его оттуда, утаскивая на «Рассвет», скрывая от лишних осуждающих взглядов. Рыцарь не мог потерять чести, но Дилюку было абсолютно все равно. Все равно на всех, кроме него. Он чувствует чужие пальцы на своей спине, что с каждым разом все ощутимее и ощутимее касаются его, а терпеть уже мало сил, благо, винокурня уже виднеется в сумраке ночи. Настолько, насколько это возможно, Дилюк ускоряет свой шаг, аккуратно пробираясь в свои владения и усаживая Кэйю за стол, чувствуя, что тот небывало расшевелился после такого похода. Его всегда отрезвлял свежий воздух, особенно, когда это была прогулка на плече его названного брата. Словно его снова возвращало в детство, когда Рагнвиндр поднимал его на руки и крепко обнимал, утаскивая за собой в какое-то очередное потайное место, чтобы парни могли поиграть или просто поговорить. Кэйа откидывается спиной назад, прикрывая глаза, а ладонь кладет на свои губы, легко и непринужденно улыбаясь. Дилюк это ненавидел так сильно, что ему хотелось отвернуться. Отвернуться, чтобы не видеть эту улыбку, которая за все это время так сильно изменилась. Он любил счастливого Кэйю, любил, когда тот действительно улыбался, но ненавидел то, во что его улыбка превратилась сейчас: такая же холодная, изломленная и вообще самая фальшивая из всех улыбок, которые Рагнвиндр видел за всю свою жизнь. Мужчина разворачивается и уходит молча наверх, так ничего и не проговаривая Кэйе, который остается сидеть на первом этаже. Альберих слышит, как дверь в спальню Дилюка закрывается с легким скрипом, а тот остается сидеть внизу, опираясь щеками на свои руки и прикрывая глаза, раздумывая над тем, что бы ему такого поделать, ведь ему определенно не хватает приятного головокружения от вина, да и оно скоро пройдет, ведь не такой уж Кэйа и был пьяный, это всего лишь игра для того, чтобы Дилюк в очередной раз на нее повелся, для того, чтобы снова почувствовать его крепкие руки на себе и обнять его, словно это просто влияние алкоголя, а не искреннее желание, вожделение. Кэйа был слишком хитрым и слишком умным, но этот ход они оба уже знали как свои пять пальцев. Просто оба не признавали того, как им хочется быть снова рядом. Альберих выпрямляется и шарит по карманам, нащупывая там длинный сверточек, а затем улыбается, вытаскивая оттуда закрученную в бумагу для папирос засушенную траву, которую ему дал один добрый путешественник, заявив, что с ней можно почувствовать себя лучше. Ну конечно Кэйа не дурак и прекрасно знал в чем дело и что это такое, но упустить возможность он не мог, да и не принимать презент было бы как минимум невежливо. Альберих зажимает между сухих губ подарок странника, подходя к свече и подкуривая от нее, втягивая в легкие дым от чудо-сигареты. Ему хочется прокашляться, но он держит все в себе чтобы не разбудить Дилюка, хотя прекрасно знает, что тот не спит и вот-вот спустится к нему, якобы проверить все ли в порядке на первом этаже и не разгромил ли Кэйа в таком состоянии красивый интерьер. Мужчина прогуливается по первому этажу, останавливаясь у красивой вазы, что стояла на самом видном месте. Только его пальцы касаются этой вазы, как он слышит шаги по лестнице. Кэйа отворачивается к окну. Он снова делает затяжку и чувствует, как перед глазами все слегка плывет, а тело словно расслабляется и сливается с легким ветерком, который гуляет по винокурне. Дилюк подходит к столу и опирается одной рукой на дубовые доски, наблюдая за тем, как Альберих показательно стоит к нему спиной, словно стараясь спрятать то, чем он занимается, хотя Рагнвиндр прекрасно знал, что прятать тому нечего. — Мерзость, капитан Кэйа, — низкий расслабленный голос раздается в тишине комнаты, но в нем не слышно привычного осуждения, которое можно было расслышать во всех репликах Дилюка по отношению к рыцарям Фавониуса. — Снова пытаетесь сделать вид, что вам от меня противно, мистер Дилюк, — Кэйа привычно ухмыляется, наконец разворачиваясь к названному брату, чтобы взглянуть тому в глаза. В глазах Дилюка была лишь некая печаль, которая прикрывалась стальной ширмой, о которую Альберих каждый раз так и намеривал порезаться, но все никак не мог себе этого позволить. Кэйа выдыхает дым, смотря прямо в лицо Рагнвиндру, наблюдая за тем, как тот начнет медленно раздражаться и чуть ли не дымиться от возмущения, но во встречном взгляде он все еще видел лишь разочарование и каплю грусти и усталости от всего, что происходит вокруг. Альберих приоткрывает дверь винокурни и выкидывает за него остатки самодельной сигареты, уставляясь снова в глаза Дилюка. Он медленно шагает навстречу, словно беспокоясь о том, что сейчас спугнет этого дикого зверька и никогда больше не сможет поймать. Рагнвиндр стоит на месте, ни на секунду не сдвигаясь. — Я подойду неприлично близко, — Альберих словно предупреждает, измеряя комнату небольшими шагами, подбираясь все ближе и ближе к Дилюку. — Только попробуй наделать лишнего, Кэйа, — тот вздыхает, чувствуя, как его сгребают в крепкие объятия, шарясь по спине пальцами и впутываясь в чужие волосы, перебирая роскошные локоны между ними. Альберих вдыхает аромат, который был таким родным и одновременно столь далеким от него. Хотелось продолжать трогать, исследовать, быть ближе к Дилюку, лишь бы тот все продолжал стоять столбом и не давать отпор. Кэйа даже не просил ответных действий, ему хватало одностороннего тепла от Рагнвиндра, который растеряно смотрел перед собой, чувствуя, как губы Кэйи уже касаются молочной кожи, слегка ее прикусывая и проводя по ней языком. Он был готов спихнуть все это на эффект от алкоголя и того, что Альберих только что курил, но только если бы это безумное желание исходило только от одного капитана. Винодел вздохнул, разворачиваясь спиной к столу и обнимая своего «брата», который так тяжело дышал и вжимался в тело Дилюка, чуть ли не обезумевши от такой близости. Рагнвиндр аккуратно провел по волосам Кэйи, выдыхая и прикрывая глаза, прикусывая нижнюю губу, сдерживая все эмоции что копились в нем сейчас. Словно еще один лишний шаг и вся эта буря превратится в слезы, тяжелые надрывистые дыхания и отчаянные крики. Дилюк оттягивает Кэйю за длинную прядку волос сбоку его затылка, смотря тому прямо в глаза. Он срывает повязку, наблюдая за ней сияющий глаз, который уже плохо видел от постоянного ношения повязки. Дилюку сейчас плевать. Плевать на то, что все было до этого, что может быть после, но не плевать на то, что происходит прямо сейчас. Он уверен на все сто процентов, что чувствует ровно то же, что и Кэйа, поэтому в данный момент все чего хочется Дилюку — отдаться чувствам и послушать не только свою холодную голову, но и в миг разгоряченное сердце не только его пиро способностями, но и этим крио-капитаном. — Кэйа, мы… — Дилюк произносит это на выдохе, когда губы снова касаются кожи на шее В ответ он не слышит ничего, кроме низкого мычания и собственнических рук на его бедрах, которые так сильно их сжимали что хотелось выть, то ли от боли, то ли от наслаждения. Дилюк будто путался в чувствах, которые боролись на грани, но все равно с каждым разом желание доказывало свою власть, поэтому Рагнвиндр просто замолкал, прикусывая губы и ощущая, как пальцы Альбериха стаскивают рубашку с плеч Дилюка. Винодел благодарил всех Архонтов, что все-таки решил подняться в свою комнату и снять хотя бы лишнюю накидку и все, что могло помешать бы сейчас этому процессу. Рубашка бережно остается свисать на спинке стула, а Кэйа поднимает Дилюка на стол, усаживая его и устраиваясь между его ног, спускаясь губами к груди, обводя языком каждый шрамик и ссадину, оставляя на них поцелуи. Ему не хотелось сделать Рагнвиндру еще больнее, он хотел лишь сделать так, чтобы Дилюк хоть раз полюбил его за то, какой Кэйа есть на самом деле. Под тихие вздохи Дилюка, язык Кэйи спускался ниже, обводя бусинку соска Рагнвиндра так бережно, но одновременно максимально горячо. Он прикусывал кожу, оставляя багровые отметины на ней, затем поглаживал их пальцами, слегка надавливая, снова принимаясь языком пробовать Дилюка на вкус. Наконец его руки спускаются ниже, поглаживая низ живота винодела, который опирается одной рукой сзади себя, бережно отодвигая все, что стоит на столе, а второй рукой держит Кэйю за волосы, крепко сжимая их в стальном кулаке. Хватка у него что надо, об этом даже нельзя было поспорить. — У тебя есть всего лишь один шанс передумать, либо я больше не останавливаюсь, — Кэйа предупреждает, поднимая глаза на раскрасневшегося Дилюка, — готов? В ответ он лишь получает кивок, а волосы сжимают еще сильнее, поэтому Альберих не желает медлить, сначала стягивая с себя накидку с мехом, а затем расстегивая пуговицы на рубашке и оставляя ее так болтаться, оголяя его торс. Затем он принимается за низ Дилюка, бережно стягивая с того все, что осталось из одежды, на пару секунд оглядывая тело оценивающим взглядом, который так и кричал о том, насколько же Кэйа этого хотел и как сильно ему нравится. Молочная кожа Дилюка прекрасно контрастировала со смуглыми руками Альбериха, которые уже гуляли внизу, оглаживая внутреннюю сторону бедра и слегка сжимая ее. Кэйа наблюдал за тем, как Дилюк получал удовольствие, откидывая голову и сдувая огненно-красную челку со лба, которая все так и норовила упасть на его немало раскрасневшееся лицо. Он дышал сбито и зажмуривал глаза, приподнимая бедра, как бы намекая Кэйе, чтобы тот уже дотронулся до него, а Альберих все продолжал дразнить и дразнить, до момента пока с губ Дилюка не слетел первый еле слышный стон, который заставил Кэйю наконец сделать то, чего хотели оба. Он обхватывает член парня, размазывая выделившуюся смазку от трения о штаны. Кэйа довольно улыбался, а Дилюк старался заглянуть в его глаза, но когда уловил эту улыбку, то Рагнвиндра словно вовсе отключило. В его голове было так много мыслей, начиная от того, что сейчас его трогает его названный брат до того, что Дилюк наконец увидел ту самую улыбку, которую так давно не мог видеть на губах Кэйи. Это расслабляет и заставляет толкнуться бедрами на встречу, но Альберих, проводя парочку раз по члену мужчины отрывает свою руку, поглаживая по животу Дилюка, а затем кладет того бережно на стол полностью, одну руку подкладывая тому под голову, а второй облизывая пальцы перед тем, как приставить их ко входу, медленно вводя один внутрь и прислушиваясь к дыханию и бешеному биению сердца. Оно вот-вот выскочит из груди Дилюка, который уже полностью потерялся в ощущениях. Альберих продолжает растягивать его, вводя медленно второй палец и так же медленно разводя их ножницами, слегка толкаясь ими внутрь глубже, продолжая придерживать голову Дилюка под затылком, поглаживая мягкие, вьющиеся волосы. Он бережно подготавливал винодела к тому, что предстоит, но в итоге почувствовал сильнейший дискомфорт и в своих штанах, поэтому вытащив пальцы из Дилюка, Кэйа лишь улыбнулся ему, одной рукой приспуская свои штаны с бельем, сплевывая на свой член и размазывая слюну перед тем, как войти в Рагнвиндра. Альберих плавно входит, скалясь и утробно рыча, не понимая, это ли забытые ощущения или все же такое сильное желание взять Рагнвиндра. Дилюк в свою очередь открывает рот в немом стоне, а за ртом он распахивает глаза, затем снова зажмуривая их от накатившего удовольствия, особенно, когда Кэйа входит во всю длину, толкаясь непозволительно медленно. Он тихо стонет и шумно выдыхает, часто дыша и отрывая голову от стола, прогибаясь в пояснице. Такую палитру чувств Дилюк не испытывал наверное никогда, хотелось кричать от удовольствия, от того, как сильно он доволен Кэйей. От того, как сильно он его любит. Кэйа бережно толкался внутрь, пока не понял, что может делать это гораздо быстрее, поэтому свободной рукой, Альберих крепко сжал бедро Рагнвиндра, притягивая того на себя, ускоряясь и смотря прямо в глаза Дилюку, который открывает их, фокусируясь туманным взглядом на глазах Кэйи. Он продолжает низко стонать и тихо рычать, когда член Кэйи попадает в нужную точку. Дилюк получает незабываемое удовольствие, пока не понимает, что он слишком близок к окончанию. — Кэйа, еще немного… — Дилюк поднимает руку и оглаживает лицо Альбериха, изливаясь на свой живот и грудь, легко сжимая челюсть мужчины, который довольно улыбается и выходит из парня. Альберих проводит по своему члену изящными пальцами, нежно оглаживая его и делая это в нужном ему темпе, откидывая голову назад, но затем возвращая в обратное положение, чтобы смотреть на Рагнвиндра, который весь красный и разгоряченный тяжело дышал на столе. Этого Кэйе вполне хватает, чтобы простонать и наклониться над Дилюком, припадая к губам винодела в отчаянном поцелуе, пока он содрогается от оргазма, так же кончая на живот Дилюка и прикусывая его губу от переизбытка эмоций. Он аккуратно поднимает того со стола, оттирая свои и его следы с живота парня, собирая их одежду, а затем взваливает его на свое плечо, как Дилюк сделал это с ним сегодняшней ночью. Кэйа медленно поднимается на второй этаж и заходит в спальню Рагнвиндра, дотаскивая их обоих к кровати, укладывая сначала Дилюка, а затем и себя рядом с ним, наблюдая за тем, как в окне поднимается солнце, сначала заливая им Мондштадт, а затем и виноградники у «Рассвета». В его голове проносится мысль о том, что они еще успеют посмотреть на это вместе, а пока он отодвигает прядь красных волос и целует Дилюка в лоб, предвкушая их долгий разговор после того, как они оба проснутся.