Отличная причина, чтобы умереть

      Кровь шумно бухала в ушах. Перед глазами плясали красные пятна. Аякс лежал на кровати, молча разглядывая пружины каркаса верхней койки, и держался за бешено колотящееся после кошмара сердце. На улице тоскливо завывала метель, стучалась в окна, умоляя впустить внутрь; казармы были погружены в глубокий, крепкий сон кадетов, которых измучили тяжелые тренировки, длящиеся практически круглые сутки.       Где кончались физические тренировки, начинались тренировки разума. Когда кончались и последние, цикл замыкался уроборосом, пожирающим собственный хвост.       Аяксу всегда плохо спалось после возвращения из Бездны. Ну как плохо, скорее, еще хуже, ведь когда он не мучился бессонницей и вырубался от усталости, его пожирали кошмары. Это было невыносимо тяжело, потому что изнуренное тело не могло найти отдыха во сне, в то драгоценное время, когда должно было восстанавливаться.       Аяксу казалось, что он медленно сходит с ума. Ему мерещились чудовищные тени, многочисленные глаза, острые клыки и длинные паучьи лапы; ему слышался равнодушный голос наставницы, взирающей на него откуда-то сверху, сбоку, сзади, снизу; ему казалось, что он весь с ног до головы покрыт кровью и слизью и что от него несносно воняет как от выгребной ямы.       Все-то после возвращения было не так. Аякс, зажмурившись, с силой надавил основаниями ладоней на глаза. Его сокурсники-кадеты видели десятые сны, угнездившись на узких жестких кроватях и укрывшись одеялами, и Аякс невероятно сильно им завидовал. Что имеешь — не ценишь, потерявши — плачешь… он и подумать не мог, что поймет значение этого выражения в таких обстоятельствах.       Бездна отняла у него слишком многое. Настолько многое, что смотреть в лицо мамы, постаревшей, кажется, на несколько десятков лет, было невыносимо. Аякс провел там, в другом, жестоком и незнакомом мире, около трех месяцев, а в реальности прошло всего три дня, но сказать он об этом не мог.       Его рот был навсегда запечатан.       Сокурсники были другими. Слабыми. Слишком мягкими, пусть и старше его на добрый пяток лет. Для той роли, для которой все они были предназначены, никто из них готов не был, и Аяксу было по-настоящему смешно наблюдать за тем, как те потеют, стараясь угнаться за ним. Его не то чтобы не любили, скорее, терпели с трудом и опасались. Темную ему тоже устроить пытались, но Аякс быстро объяснил, почему к нему вообще не стоит лезть.       К тому же за ним стоял Пульчинелла. Никто не смел перечить Пульчинелле, Пятому Предвестнику, и его маленькая тень за спиной лишь добавляла Аяксу внушительности. Повезло ли ему снискать интерес Пульчинеллы или нет, Аякс до сих пор не знал. Какая-то его часть до сих пор была обижена на отца за то, что он фактически продал его в Фатуи.       Кто-то звучно всхрапнул, переворачиваясь на другой бок. Жалобно заскрипели пружины матраса, когда кто-то завозился под одеялом. Аякс пренебрежительно поморщился, вытягиваясь в полный рост. Голова гудела, а в глаза будто насыпали песка. Ему очень сильно хотелось спать, и тело требовало отдыха, но заснуть никак не получалось.       Сверху кто-то зашевелился. А спустя мгновение с верхней койки свесилась голова. Аякс уставился на ее владельца как баран на новые ворота. Измученный бессонницей мозг предложил ткнуть побеспокоившему его посреди ночи дебилу в глаза пальцами, чтобы неповадно было таращиться, но Аяксу очень не хотелось в очередной раз оказаться в карцере для наказаний за какую-то очередную провинность.       — Ты опять не спишь? — прошептал кто-то. Его имени Аякс не помнил, как, впрочем, и имен всех тех, с кем жил в одной комнате. — Бессонница мучает?       — Тебе какое дело? — невежливо отозвался Аякс, чуть прищурившись. В казарме было темно, лишь с улицы доносился тусклый свет фонарей, едва-едва разбавлявших ночной мрак. Метель стихала, и за окном виднелись крупные снежинки, похожие на белых настойчивых мух.       — Ты очень шумно ворочаешься, — заметил шепотом кадет, продолжая висеть головой вниз. По какой-то необоснованной причине Аякса это ужасно сильно раздражало, однако в темноте наконец-то начали проступать смутные черты чужого лица. — И очень много вздыхаешь.       — Ничего не могу с этим поделать.       Аякс правда не мог. Если бы он мог спать, он бы лег и уснул прямо сейчас, отрубившись едва голова коснется подушки, но он не мог, и это была та самая проблема, которая сильно портила ему — да и окружающим, чего греха таить, — жизнь.       Кадет некоторое время молчал. Можно было бы предположить, что он уснул, если бы видимое неудобство позы, в которой он замер. Аякс уже набрал в легкие воздуха, чтобы послать его куда подальше, но от неожиданности затих, когда кадет с удивительной ловкостью совершенно бесшумно спрыгнул на пол. Напряжение скакнуло, пульс забился в ушах. Чего ему надо вообще?       — Я присяду? — донеслось едва слышное. Кадет замер над Аяксом, уперевшись локтем в край своей койки.       — С чего бы? — недружелюбно прошептал Аякс, приподнимаясь на локтях. Если его сейчас будут бить, он не постесняется отвесить ответ по заслугам.       — Ну…       Кадет замялся, тяжело вздохнул, почесал сгиб локтя, а в довершение зевнул так душераздирающе, что Аяксу захотелось его треснуть.       — Если хочешь спать, иди и спи, а не докапывайся до меня, — сердито предупредил он, не отводя пристального взгляда от темного силуэта, у которого в темноте волосы и глаза тоже выглядели темными. Аякс вообще понятия не имел, кто это такой.       — Я не… — тот прикрыл рот ладонью, проглатывая окончание фразы. — Прости.       — В жопу твои извинения, — честно ответил Аякс, надеясь, что надоедливый кадет наконец-то отвалит. Ну, или продемонстрирует свои намерения, хотя ему казалось, что он уже давно выбил изо всех окружающих желание устраивать ему подлянки или пытаться побить.       В конце концов, Аякс еще до вступления в Фатуи отметелил с головы до ног вооруженных солдат Фатуи, что уж говорить о желторотых птенцах, которые только и могут что пищать?       Кадет выпрямился и сделал полшага назад, развернулся к железной лесенке, ведущей на верхний ярус койки. Мысленно Аякс уже распрощался, намереваясь вернуться обратно к глубокомысленному созерцанию металлического каркаса кровати, но каково было его удивление, когда надоеда вернулся спустя пару мгновений.       — Вот, держи, — прошептал кадет, присев на корточки, и пихнул Аяксу в ладонь что-то теплое и тканевое на ощупь. Он невольно сжал пальцы, и в круглом мешочке что-то едва слышно захрустело. — Мне брат сделал. Такой мешочек помогает бороться с бессонницей. Успокаивает, расслабляет, все такое.       — Мне ничего от тебя не нужно, — возмутился Аякс, отпихивая мешочек. — Сам разберусь.       — Брат говорил, что надо помогать тому, кто в помощи нуждается, — ответил кадет, уложив ладони на край койки Аякса. Присаживаться он, как изначально планировал, благо, не собирался. — Эта штука правда помогает. Не знаю, какие травы там намешаны, но пахнет правда хорошо. Попробуй.       Вообще-то, если бы к ним сейчас зашли с проверкой, им обоим бы не поздоровилось. Надзиратели умели ходить бесшумно и могли зайти в казарму в любой момент, когда им вздумается. Зачем это делается, Аякс не понимал и не горел желанием выяснять. Может, для поддержания дисциплины? Чтобы никто даже и не думал заниматься ночью чем-то помимо сна?       — Да ты глухой, что ли? — шепотом зашипел Аякс. Мешочек, который он отчаянно пытался впихнуть обратно, кадет так же отчаянно принимать не хотел. — Отвали от меня, чего пристал?       — Нет, я просто…       Послышался скрип открывающейся двери. Кадета как ветром сдуло, Аякс даже не понял, как он успел за секунду оказаться в своей койке не издав ни звука, хотя каркас зачастую скрипел ну просто отвратительно. Стараясь не выдавать себя, Аякс медленно сполз ниже в постель, делая вид, что ворочается с бока на бок, и зажмурился. Тяжелые шаги прошли мимо его койки, дошли до конца казармы, замерли и через пару секунд направились к выходу.       Дверь закрылась. Аякс шумно выдохнул, не решаясь пошевелиться. Какое-то время он лежал молча, стараясь дышать размеренно, притворяясь спящим. Мало ли кто из надзирателей ходил сейчас за дверьми казарм и прислушивался, стараясь вычислить нарушителя. Из всех офицеров меньше всего Аяксу нравился злой, как разъяренный бык, Сергей, который почему-то вечно был недоволен. Его ли сегодня ночная смена, Аякс не знал, однако подстраховаться было не лишним.       Он свернулся клубком, медленно натягивая одеяло выше. Тусклая полоса света сочилась из-под двери, ведущей в коридор, который вел в другой коридор, который, в свою очередь, вел в следующий коридор… вся тренировочная база кадетов Фатуи была настоящим лабиринтом, выбраться из которого было не так-то просто, хотя временами ну очень хотелось.       Носа коснулся приятный теплый запах. Аякс повел носом, не понимая, откуда идет аромат, пока не осознал, что инстинктивно прижал к груди слабо пахнущий мешочек. Бросив молчаливый, но очень сердитый взгляд на верхнюю койку, с которой не доносилось ни звука, он снова осторожно принюхался, как зверь, выискивающий опасность.       Пахло чем-то травяным. Приятным даже. Немного горьким… как свежезаваренный иван-чай, мамин любимый. Нет, не так, чем-то другим. Аякс заинтересованно поднес мешочек ближе к носу, бесшумно втягивая запах. Тот был свежим, ненавязчивым и насыщенным. Так пах снег в лесу, так пах хрустящий лед на берегу замерзшей речки. Так пахло, если потрясти заснеженную елку, хвоей и холодом… но вместе с этим пахло расслабляющим, пряным и теплым.       Проснулся Аякс вместе с зычным криком дежурного по комнате. Пока все копошились вокруг, торопливо натягивая штаны и шинели, он некоторое время молча лежал, не понимая, что происходит. Обычно подъем заставал его либо уже не спящим после кошмара, из-за которого соседи косились на него особенно неприязненно, либо не спавшим всю ночь из-за бессоницы. Но сейчас тело было удивительно свежим, а голова легкой.       Аякс, черт возьми, уснул. И сам даже не понял, как именно это сделал. Он неверяще воззрился на холщовый мешочек, туго перевязанный у горла тонкой бечевкой. Ну нет. Быть того не может. Наверное, просто повезло.       — С добрым утром, — пожелал уже знакомый голос. Аякс только и успел что выцепить взглядом копну темных волос и бледное лицо с кривоватым носом, прежде чем безымянный кадет, с которым ему ночью пришлось иметь дело, уже выскользнул за дверь полностью одетым.       Утро начиналось невероятно странно. Из-за этого Аякс опоздал на построение и командир его прилюдно отчитал, заставив десять минут без перерыва отжиматься в снегу всю его группу, за что на него вылилось целое ведро молчаливой ненависти со всех сторон. Принцип разделения наказаний был широко применим фатуйскими командирами, так что не Аякс первый, не он последний, однако именно его проклинали больше, чем всех остальных.       Подумать только, неженки какие. Как будто никто из них никогда не становился причиной наказания всей группы.       На утренней тренировке его за это постарались поколотить, но вместе этого Аякс поколотил их всех в ответ, будучи в приподнятом расположении духа. Командир Баранович счел это отличным поводом в очередной раз отчитать Аякса за неприемлемое поведение и напомнить, что он вообще-то находится в рамках боевой группы, с которой ему придется и мыться в одном тазу, и есть из одного котла, если придется. Ни с кем мыться или есть из одного котла Аяксу не хотелось, однако для вида ему пришлось покивать с максимально серьезным выражением лица, притворяясь, что он все понял и принял к сведению.       До столовой он добрался счастливым и бодрым, обогнав всех сокурсников. Жрать хотелось неимоверно, и по счастливой случайности Аяксу перепало целых два бутерброда вместо одного, пока никто не видел, потому что теть Люба, тучная женщина с суровым выражением лица и повязкой на глазу, почему-то ему симпатизировала и подкармливала когда выдавалась возможность. В ответ он дарил ей самую широкую улыбку из всех возможных. Это был их маленький секрет. Уж что-что, а знакомство с ней Аякс считал одним из самых удачных за все время пребывания в Фатуи.       Ему всегда невероятно сильно хотелось есть, и это чувство было ничем не перекрыть. Организм, перегруженный тренировками, постоянно требовал еды, нормальной, черт возьми, еды, а не кусков мяса монстров из Бездны или какой-то непонятной светящейся травы, которая утоляла жажду и голод, но от которой перед глазами потом плыли цветастые слепящие звезды, а голова, казалось, отрывалась от тебя.       Аякс поел, и его в кои-то веки никто не беспокоил. Давным-давно позабытое ощущение того, что он выспался, обнимало за плечи и жадно дышало в ухо. Получалось думать исключительно только о том, что сегодня он проспал без каких-либо сновидений всю ночь и даже не понял, как и в какой момент заснул. Аякса отключило как по щелчку — и все. Неужели организм наконец-то допер, что нужно пересиливать себя и спать нормально? Инстинкт выживания, все такое.       Остаток дня из-за этого проходил ничуть не менее странно. Сначала — муштра теорией, потом — муштра практикой. И даже это все Аяксу не показалось таким сложным и утомительным, хотя он, право слово, учебу ненавидел всей душой и никак не мог полюбить при всем желании. Чтение? Решение каких-то примеров? Заучивание каких-то стратегий? Ерунда какая-то. Ну не шло у него, что с этим поделать? Однако сегодня даже лекции показались ему более-менее интересными и он даже смог худо-бедно ответить на пару вопросов. Неужели это все потому, что туман в голове наконец-то рассеялся?       Да быть того не может.       В Бездне спать не получалось. Наставница говорила, что небрежный сон — прямой путь к смерти, поэтому иногда Аякс проводил по несколько дней без сна, прежде чем отключиться, стоило только найти достаточно безопасный уголок. Наставница, пусть и была суровой и отстраненной, но никогда не проявляла жестокости к нему, и Аякс понимал, что она лишь учила его выживать. Ему вообще повезло наткнуться на нее и чем-то привлечь ее внимание, раз она взялась за его обучение. Она, зная, как жестока Бездна, хотела, чтобы он выжил, и он выжил благодаря ей.       А теперь Аякс не мог понять, почему кровать такая мягкая, еда такая вкусная, тишина такая спокойная, а воздух такой чистый. А главное, почему вокруг него люди, которые не могут причинить ему вреда при всем желании, как бы они ни скалили на него свои клыки.       Дневная тренировка сменилась временем на свободную учебу и на выполнение заданий. Из любопытства Аякс даже попытался углубиться в учебник, ничего не понял, но было довольно интересно. Все-таки учиться он не любил, а все проблемы предпочитал решать на кулаках. Вспоминать старого себя, который только и делал что хныкал и трусил, было стыдно. Теперь Аякс был совсем другим, и это было куда лучше.       Только после вечерней тренировки, уже на ужине он, жадно уплетая за обе щеки булку с маслом вперемешку с мясной кашей, вспомнил то, что напрочь выкинул из головы утром, а именно ночное происшествие. Как ни старайся, имя кадета, занимавшего койку над ним, в памяти никак не всплывало, да и его лица он особо не помнил. Кажется, волосы были темные… а на лицо все люди для Аякса казались одинаковыми. Ну, кроме наставницы, семьи и некоторых старших по чину лиц, в том числе Пульчинеллы. Последнего вообще было сложно забыть.       Учиться Аякс не любил, но глупым все-таки не был. Подсунутый кадетом мешочек все-таки сработал, и Аякс уснул. Он пребывал в Фатуи уже не первый месяц, не первый месяц испытывал проблемы со сном и жутко из-за этого страдал, и рассчитывать на то, что его «просто вырубило от усталости», как Аякс старательно убеждал себя утром, было просто глупо.       Вот бы еще умудриться выловить этого безымянного засранца, чтобы как следует допросить его о том, что было в мешочке и с какой вообще целью этот мешочек оказался у Аякса, а?       Случай, впрочем, представился довольно-таки скоро. От нечего делать он забрел в игровой зал, в котором раньше никогда не был. Здесь кадетам — и иногда забредавшим офицерам — разрешалось проводить час-два перед сном за играми: шахматами, шашками, настольным теннисом… были еще какие-то игры, но в них Аякс, равнодушно глядящий на карты, совсем не разбирался.       Тут было шумно, и на Аякса, бочком прокравшегося внутрь, благо, совсем никто не обращал лишнего внимания. Кадеты играли и галдели, кто-то болел за других, кто-то просто кричал, некоторые из них выпендривались, по мнению Аякса, излишне сильно, а некоторые кадетки выглядели так, словно оказались на показе мод, а не в военном училище. Зачем наносить себе на рожу столько штукатурки? За такое кадеток из его группы наказывали еще в самом начале обучения, и с тех пор ни одна на тренировки с размалеванной мордой больше не приходила. И поделом. Они все-таки числятся кадетами Фатуи, а не красуются где-то на фонтейнской сцене в главных ролях.       Кадеты были слишком увлечены свободой, выпадающей им так редко. Странные люди, вместо того чтобы отдыхать в постели — как делал Аякс, который все равно не мог заснуть, но на такие вечерние встречи никогда не приходил, — занимались какой-то бредятиной. Судя по тому, что троица на продавленном низком диване у стены, загадочно переглядываясь, передавала из рук в руки какую-то непримечательную флягу, здесь все было далеко не так чинно и благородно, как выглядело на первый взгляд.       — Ну сделаешь еще один! Тебе что, жалко? — услышал Аякс в повисшей на полсекунды тишине, пока светловолосая девушка, за спиной которой он остановился в паре метров, собирала с поля незнакомые фишки от какой-то игры.       Он резко обернулся в поисках источника голоса, но как назло все вокруг снова внезапно загалдели. Да какого ж… хрена! Аякс аж присел, поморщившись и потерев загудевшее ухо, в которое кто-то гаркнул, и поспешил отшагнуть в сторону от особо радостного болельщика, рослого парня со шрамом на лице. Тот поймал его взгляд и широко усмехнулся, но следом все его внимание вернулось к девушке, за которую он явно болел.       — Жалко у пчелки в попке, слышал такое выражение?       — Да почему тебе все время обязательно быть таким… вредным?       — То есть ты отдал свое снотворное кому-то другому, а теперь я виноват, и у меня клянчишь замену? Тебе не приходило как-нибудь в голову, что надо сначала спрашивать, а потом делать?       — Но ты сам говорил, что надо помогать тому, кто нуждается в помощи!       Сомнений быть не могло. Или могли быть? Все-таки шепот и разговор в голос — это разные вещи, но попробовать все-таки стоило. Поднапрягшись, Аякс все-таки выловил из всеобщего гомона знакомый голос, источник которого оказался не так далеко. Подперев плечом стенку, сделав вид, что наблюдает за тем, как кадет в одной майке с рисунком белого медведя держится за голову, уставившись на шахматную доску, Аякс мимолетно огляделся.       Точно он. Те же темные волосы и бледное лицо. Это был его сосед по койке, в плане, спали-то они на разных уровнях, но… Аякс оборвал на мысли сам себя, поморщившись от неприязни. Он увернулся от чьего-то неосторожного взмаха руки, злобно зыркнул в ответ, заставив взглядом трижды подумать, прежде чем продолжать размахивать конечностями, и снова прислушался.       — Это не значит, что надо рвать на себе последнюю рубаху, лишь бы угодить кому-то несчастному, Владлен, — приглушенно заметил другой, незнакомый Аяксу мужской голос. — У тебя у самого проблемы, а ты в чужие лезешь. Рожа не треснет от такого количества первосортного дерьма на плечах?       — Но он же возраста наших средненьких, — пробормотал сосед Аякса, которого, как выяснилось, звали Владленом. — Ночами постоянно стонет и вздыхает, ворочается постоянно… ощущение, будто он вообще не спит.       — Тогда придуши его подушкой. Избавишься ото всех проблем разом.       — Злат!       — А что, я что-то плохое сказал?       Да уж, ничего плохого. Настолько ничего, что Аякс чуть не выскочил из укрытия, забыв, что он здесь вообще-то на собственной сверхсекретной миссии по вылавливанию неуловимого соседа, и на набросился на противного Злата с кулаками. Ага, щ-щ-щас, разбежался, чтобы какой-то там Владлен задушил его подушкой? Да Аякса даже чудовища из Бездны не смогли прибить, что ему там какая-то подушка?       Тяжелый вздох. За ним последовало приглушенное айканье. Так тебе и надо, злорадно подумал Аякс, поняв, что Владлен причинил Злату какой-то физический ущерб.       — Ты иногда бываешь просто невыносим, — сообщил Владлен, и никогда раньше не встречавший Злата Аякс был с этим высказыванием как никогда солидарен, даже если толком не знал ни одного, ни второго.       Та самая светловолосая девушка в стандартной униформе Фатуи одержала над своим соперником победу. Зазвенели звонкие монеты. Ставки, тут же понял Аякс. Они тут ставки делают, вот почему царит такой ажиотаж. Мора… интересно, а вышестоящие по званию знают? Или просто закрывают на это глаза, как и на несанкционированный алкоголь по вечерам?       — Я знаю, и я этим горжусь, — невозмутимо ответил Злат. Заскрипели продавленные пружины дивана, и Аяксу пришлось напрячься, чтобы разобрать следующие слова: — Ты вообще в курсе, что это за одаренная мелочь, над которой ты так трясешься?       — Нет. А должен? Вроде ходили какие-то слухи, что он под крылом кого-то из Предвестников, — отозвался Владлен так же тихо.       Аякс поморщился, когда в тесной комнатушке грянул очередной взрыв гогота: кто-то смеялся, кто-то ликовал, кто-то кричал от ужаса, черт подери этих азартных игроков, чего в этом вообще веселого? Он подступил поближе на полшага, склоняя голову к плечу, чтобы лучше слышать разговор о себе любимом, бросил быстрый взгляд себе за спину и обомлел.       Незнакомый ему Злат хоть и был в глубоком капюшоне, скрывавшем лицо в и так затемненном углу комнаты, определенно смотрел прямо на него, хотя его глаз не было видно. Аякс инстинктивно напрягся, готовясь не то бежать, не то атаковать… Злат звучно фыркнул, поворачиваясь к Владлену, и отвесил ему смачный щелбан.       — Умение собирать информацию у тебя как хромало, так и хромает до сих пор. Причем на все четыре ноги, — заявил он.       — Почему четыре? — возмутился Владлен.       — Потому что две — это слишком достойное описание для того, как мало ты интересуешься происходящим вокруг себя, — едко заметил Злат. — Вот тебе домашнее задание: узнать о своем нерадивом мелком соседе что-то помимо того, что он плохо спит по ночам и мешает тебе спать своими стонами. Тогда и поговорим.       Аякс почувствовал, как закипает. Что вообще… что вообще этот… этот… дебил себе позволял? Так пренебрежительно отзываться об Аяксе? Да что он вообще о нем знает? Ха, ничего! Такой придурок и часа бы в Бездне не протянул, нет, и десяти минут! Или вообще пяти! В Фатуи Аяксу все были на один зубок, что уж там какой-то безымянный кадет в одном с ним статусе!       Еще немного, и Аякс бы действительно на него набросился, но тогда бы окончательно спалился. Наткнуться на недоумевающий взгляд Владлена, не понимающего, почему Аякс его так старательно подслушивает, хотелось меньше всего, поэтому Аякс, стиснув кулаки, быстрым шагом направился к выходу, чувствуя, как от бешенства краснеют уши и колотится кровь в висках.       О, если этот дебил попадется Аяксу на пути, он просто сотрет его в порошок! Все кости переломает! Еще посмотрим, кто тут мелкий нерадивый сосед, который стонет по ночам и мешает другим спать!       — Другой мешочек я тебе сделаю, — некоторое время подумав, добавил Злат. — Ты же все равно не сможешь без него нормально спать.       — Спасибо! — тут же расцвел в улыбке Владлен, в знаке признательности сложив ладони перед собой. — Ну правда, жалко парня, такой юный, а уже так мучается кошмарами…       — Да-да, какой он бедняга. За это, кстати, ты будешь должен мне свой второй ужин месяц.       — Злат!